Тайновидец. Том 11: След мертвеца

Глава 4

— Поделитесь своими соображениями, Александр Васильевич, — предложил Зотов, выруливая на Суворовский проспект. — Что вас больше всего заинтересовало в этом деле?

— Возраст господина Аладушкина, — честно ответил я. — У него, можно сказать, молодая жена. А самому Аладушкину должно быть уже пошел седьмой десяток.

— С чего вы это взяли? — удивился Никита Михайлович.

— Мой дед рассказал мне, что они с Аладушкиным познакомились во время учебы, — объяснил я. — В таком случае у них должна быть очень небольшая разница в возрасте.

— Не может быть, — недоверчиво нахмурился Зотов. — Сам я с Аладушкиным не знаком. Но никто из свидетелей не описывал Аладушкина как старика.

— Ну, Игорь Владимирович тоже далеко не старик, — возразил я.

— Разумеется, — кивнул Зотов. — У меня и в мыслях не было задеть вас.

— И все-таки с возрастом Аладушкина какая-то путаница, — продолжил я. — Может быть, это ничего не значит. Но лучше все прояснить.

Я откинулся на спинку кресла и послал зов Игорю Владимировичу.

— Вы упомянули, что учились вместе с господином Аладушкиным, — сказал я. — Но я только что познакомился с его супругой. Вряд ли ей намного больше тридцати. Ваш приятель так поздно женился?

— Да, Эльза Леопольдовна — вторая жена Тимофея, — ответил дед. — Лет восемь или десять назад он овдовел и женился второй раз.

— Тогда все сходится, — улыбнулся я. — И Тимофей Аладушкин ваш ровесник?

— Не совсем так, — к моему удивлению возразил Игорь Владимирович. — Тимофей на десять лет моложе меня.

— Как же вы могли вместе учиться? — изумился я.

— Это очень любопытная история, — ответил дед. — Я как раз перешел на выпускной курс, когда Аладушкин только-только поступил в Императорскую Магическую академию. Ему тогда было всего одиннадцать. Эта история наделала немало шума. Но у Тимофея выдающиеся, исключительные способности. Гимназию он окончил за три года. Да и в Академии многие предметы сдавал экстерном.

— Ничего себе, — поразился я. — Так господин Аладушкин не просто рядовой чиновник, а гений, можно сказать?

— Очень может быть, — согласился Игорь Владимирович.

— А как вы с ним познакомились? — с любопытством спросил я.

— Да очень просто. В академии Аладушкин, несмотря на возраст, быстро стал одним из лучших учеников. Как ты догадываешься, не всем его сокурсникам это нравилось. Они считали, что преподаватели ставят им в пример сопляка. Тимофей, к тому же, приехал откуда-то из провинции и жил не у себя дома, а в спальном корпусе. Ему не было покоя ни днем, ни ночью. Вот я и взял его под свою защиту.

— Вы уже тогда знали, что он далеко пойдет, — улыбнулся я.

— Ничего я не знал, — весело расхохотался дед. — Но пацан мне понравился. Я рад, что не ошибся в нем.

— Спасибо, теперь для меня все прояснилось, — поблагодарил я. — Этот вопрос не давал мне покоя.

— А как продвигаются ваши поиски? — поинтересовался Игорь Владимирович. — Догадываюсь, что Тимофея вы еще не нашли, иначе ты бы мне уже сообщил. Но хоть что-то вы обнаружили?

— Дворник из Таврического сада видел, как Аладушкин садился в мобиль с каким-то незнакомцем, — ответил я. — Кроме того, мне посчастливилось познакомиться с семьей Тимофея Григорьевича.

— Тягостное впечатление, да? — понятливо спросил дед. — Особенно хорош этот Генрих, братец его жены.

— Вы удивились, когда Аладушкин женился на Эльзе Леопольдовне? — спросил я.

— Удивился — не то слово, — ответил дед. — Я был изумлен. Попытался осторожно расспросить Тимофея о причинах такого странного решения. Но он все-таки обиделся. Сказал, что влюблен в Эльзу, и вообще это не мое дело. Но на свадьбу меня все же пригласили. Я до сих пор считаю, что это очень странный выбор и не менее странная свадьба. Гюнтеры приехали в столицу всего за два месяца до знакомства с Тимофеем.

— А откуда они приехали? — поинтересовался я.

— Из Восточной Пруссии, там есть городок Пиллау на побережье Балтики.

— Интересно, — задумчиво протянул я.

Видимо, я произнес это вслух. Никита Михайлович заинтересованно покосился на меня.

— Саша, ты уж сообщи мне, если будут какие-то новости, — попросил Игорь Владимирович.

— Непременно, — пообещал я. — Сейчас мы как раз едем в Министерство иностранных дел. Хотим побеседовать с коллегами господина Аладушкина.

— Удачи вам, — пожелал дед и попрощался.

— Что вам удалось узнать? — поинтересовался Зотов, когда я закончил разговор с дедом.

— Оказывается, господин Аладушкин в молодости был исключительно одарен, — ответил я. Ему было всего одиннадцать, когда он поступил в Императорскую магическую академию. При этом у паренька не было никаких связей в Столице. Он приехал откуда-то из провинции.

— Чудеса, — согласился Зотов. — Но и такое иногда случается.

— А чем конкретно занимается Тимофей Григорьевич в управлении в Министерстве иностранных дел? — спросил я.

— В его ведении находятся дипломатические отношения с Прусской империей, — ответил Зотов.

Я восхищенно покрутил головой.

— Любопытно, очень любопытно. И при этом семья его жены родом из Восточной Пруссии.

— Да, это наводит на определенные подозрения, — согласился Никита Михайлович. — Непростое дело нам досталось, господин Тайновидец. Чувствую, разбираться в нем придется долго и упорно.

Мы медленно ехали вдоль здания Министерства. Потом нашли свободное местечко, чтобы припарковаться. Зотов остановил мобиль.

— Приехали.

В огромном вестибюле Министерства иностранных дел дежурили два молчаливых гвардейца. Разумеется, они узнали Зотова и пропустили нас без лишних вопросов.

Но Никита Михайлович недовольно покачал головой.

— Лучше бы эти молодцы несли службу на проспекте. Тогда Аладушкина было бы не так-то легко похитить.

— Пожалейте солдат, Никита Михайлович, — улыбнулся я. — На улице мороз.

Зотов серьезно посмотрел на меня.

— В делах государственной важности нельзя поддаваться жалости, Александр Васильевич.

Из конца в конец вестибюля то и дело пробегали служащие Министерства иностранных дел. Все они держали в руках бумаги и имели чрезвычайно озабоченный вид.

Зотов попытался остановить кого-то из них — он хотел узнать, где находится канцелярия, в которой служит Аладушкин. Но толку не добился. Служащие просто отмахивались от него, как от назойливой мухи, ссылаясь на незнание и неотложные дела.

— Что за бардак здесь творится? — наконец вскипел Никита Михайлович. — Видно, придется обращаться за разъяснениями к самому министру.

Он тут же исполнил свою угрозу и закрыл глаза, посылая кому-то зов. Но и здесь Никиту Михайловича поджидала неудача.

— Министр на совещании у императора, — прорычал он. — А его секретарь ничего не знает. Но я им устрою!

— Погодите, — оглядываясь по сторонам, остановил я Зотова. — Видите?

С левой стороны огромного вестибюля располагался гардероб, а в нем скучал старенький гардеробщик. Он облокотился на высокую резную стойку и разглядывал нас с добродушной улыбкой.

— Давайте спросим у гардеробщика, — предложил я. — Может быть, он знает, куда нам нужно идти?

Моя догадка оказалась верной. Выслушав меня, гардеробщик оживился.

— Так вам в кондитерскую надо, — объяснил он. — Это на втором этаже, слева от лестницы, двести шестой кабинет.

— В кондитерскую? — удивился я.

— В кондитерскую? — кивком подтвердил гардеробщик. — Найдете там Евсея Пряникова. Он помощник господина Аладушкина. Евсей с утра на службе, я у него пальто принимал.

— Пряников и Аладушкин? — рассмеялся я. — И верно, кондитерская.

— Второй этаж, слева от лестницы, кабинет двести шесть, — недовольно повторил Никита Михайлович. — Идемте, господин Воронцов.

Мы поднялись на второй этаж и быстро отыскали нужную дверь. Я удивленно принюхался — из-за двери пахло чаем и корицей.

Никита Михайлович тоже уловил запах и насмешливо поднял брови.

— Кондитерское, значит?

— Постучим? — предложил я.

— Вот еще!

Зотов дернул плечом, взялся за ручку и потянул дверь.

Мы оказались в небольшом кабинете. Он, несмотря на казенный вид, выглядел очень уютно, как-то даже по-домашнему. Возможно, такое впечатление складывалось из-за пестрых ситцевых занавесок на окнах. А может быть, из-за пузатого медного самовара, который приветливо дымил на одном из столов.

Вокруг самовара хлопотал полный человек. Он был обут в меховые тапочки и сейчас как раз заваривал чай, наливая кипяток из носика самовара в фарфоровый чайник. Человек был настолько поглощен своим важным занятием, что даже не заметил, как мы вошли.

— Господин Пряников? — строго спросил Никита Михайлович.

Пряников вздрогнул от неожиданности и испуганно посмотрел на нас.

— Да, — кивнул он. — Евсей Митрофанович Пряников. Вы к Тимофею Григорьевичу? Его сейчас нет.

— Знаю, — коротко ответил Зотов. — Мы как раз занимаемся его поисками. Я начальник Тайной службы, а это граф Воронцов. Он помогает мне вести расследование. У нас к вам есть несколько вопросов, господин Пряников.

— Хотите чаю, господа? — справившись с собой, предложил Пряников. — Настоящий, цейлонский. Могу угостить вас пряниками, я беру их только у купца Солодова. Тимофей Григорьевич очень любит такие пряники. Хотите?

Я изо всех сил старался сдержать смех. Все-таки мы пришли по делу государственной важности.

— Спасибо, обойдемся без чая, — сухо ответил Никита Михайлович.

Но я с ним не согласился.

— А я выпью, с вашего позволения. Мне кажется, будет правильно получше изучить привычки господина Аладушкина. Вдруг это поможет в расследовании?

— Вы так думаете? — недоверчиво спросил Зотов.

Но затем подумал и кивнул.

— Хорошо, вы правы. В таком сложном деле может иметь значение каждая мелочь.

Чай и в самом деле оказался очень вкусным. Несмотря на крепость, он почти не горчил. Пряников любезно предложил нам сахар, но мы с Никитой Михайловичем дружно отказались.

— Перейдем к делу, — сказал Зотов, поставив чашку на стол. — Итак, вы уже знаете, что ваш начальник пропал. Поиски могут затянуться. В это время кто-то должен будет исполнять его обязанности. Я хочу знать, кто.

— Наверное, я, — опустив глаза, неуверенно ответил Пряников.

Лицо его стало скучным.

— Вы не рады? — удивился я. — Все-таки это повышение в должности.

— А чему тут радоваться, ваше сиятельство? — вздохнул Евсей Митрофанович. — Вся ответственность теперь на мне будет. Вся переписка с посольством в Пруссии. А если к его величеству послы приедут и меня вызовут во дворец? Я и язык-то прусский плохо знаю. Читаю хорошо, а вот говорю через пень-колоду.

Он смущенно покраснел.

— Почему же Аладушкин назначил вас своим помощником? — удивился Зотов.

— Я исполнительный, — простодушно объяснил Пряников. — Да и работа простая. Тимофей Григорьевич все бумаги сам просматривает. На письма сам отвечает. А мне остается только документы подшивать да в лавку за пряниками и чаем бегать.

— Вот на что уходит казенное жалование, — жестко усмехнулся Никита Михайлович.

Затем он впился в Пряникова хищным взглядом.

— И все-таки… Предположим, что господин Аладушкин пропал бесследно. Может так случиться, что вас назначат на его место.

Наверное, — испугался Пряников.

— Может, — удовлетворенно кивнул Никита Михайлович. — Я-то знаю, какой бардак творится в наших ведомствах. А что значит для вас новое назначение?

Он замолчал, глядя на Пряникова. Пряников втянул голову в плечи, боясь отвести взгляд от строгого лица Никиты Михайловича.

— Что?

— Новое жалование это означает, — объяснил Зотов. — Куда побольше вашего. И новый ранг, так ведь? Вы кто у нас в табеле о рангах?

— Коллежский секретарь, — прошептал Пряников.

— Ну вот, — довольно кивнул Зотов. — А поднимитесь до советника. Перспектива, не так ли?

Светлые глаза Пряникова радостно вспыхнули.

— Выходит так, ваше высокоблагородие. Что же получается, я сам себе смогу помощника нанять? И он теперь будет в лавку бегать?

— К этому я и клоню. Так может быть вы причастны к исчезновению вашего начальника?

Зотов продолжал давить на Пряникова, но я чувствовал, что Никита Михайлович разочарован. Вряд ли простодушный Пряников, мог организовать похищение Аладушкина.

— Я? — испугался Пряников. — Да вы что, ваше высокоблагородие?

— Не знаю, не знаю…

Никита Михайлович жестко усмехнулся. Эта усмешка повергла Пряникова в ужас.

— Допустим, вы здесь ни при чем, — неохотно кивнул Зотов. — Но вы можете что-нибудь знать. Вот вам вопрос. Приезжал ли когда-нибудь к Аладушкину широкоплечий мужчина на сером мобиле?

— Сюда, в министерство? — окончательно запутался Пряников.

— Ну не домой же, — поморщился Зотов. — Разумеется, сюда.

— Так посторонних в министерство не пускают, — с облегчением сообщил Пряников. — Гвардейцы внизу у всех документы проверяют.

— Значит, необычных посетителей не было?

— Не было. — Пряников решительно замотал лысеющей головой, стараясь выглядеть убедительным.

— Допустим, — не желал сдаваться Никита Михайлович. — Поговорим о другом. Есть у вас здесь секретные документы?

— Есть, ваше высокоблагородие, — сразу же выпалил Пряников. — Только вы уж простите, но рассказывать о них я не могу. Не имею права.

— Это и не нужно, — успокоил его Зотов. — Где они хранятся?

— В сейфе Тимофея Григорьевича. Вот.

Пряников указал в угол кабинета. Там возвышался массивный сейф, выкрашенный серой краской.

— Ключ от сейфа у вас есть? — поинтересовался Зотов.

— Нет. — Пряников снова замотал головой. — Ключ только у Тимофея Григорьевича. А дубликат в канцелярии министерства. Но мне его не выдадут, не положено.

— Хорошо, — разочарованно поморщился Зотов. — А остальные бумаги? Те, на которых нет грифа секретно? Где они хранятся?

— В архиве, вот здесь.

Пряников показал на неприметную дверь, которая находилась за его спиной.

— Откройте, — распорядился Зотов, поднимаясь из-за стола.

— Сию минуту!

Пряников растерянно похлопал себя по карманам. Наконец он отыскал ключ и открыл дверь. В архиве пахло пылью и мышами. На стеллажах беспорядочными грудами громоздились папки с документами.

— Это что за бардак? — изумился Зотов. — Как прикажете здесь разбираться?

— Так, Тимофей Григорьевич здесь каждую папочку знает, — объяснил Пряников. — Если что понадобится, он мне так и говорит: Принеси-ка, Евсей, синюю папку с третьего стеллажа, она на второй полке лежит.

— Допустим, — согласился Зотов. — Может быть, Аладушкин здесь и разбирается. А вы?

— А что я? — снова испугался Пряников. — Мое дело маленькое — приказы исполнять.

— В таком случае, слушайте приказ. Даю вам два дня на то, чтобы навести в архиве образцовый порядок. Каждая бумажка должна лежать на своем месте. Так чтобы и ребенок разобрался. Если заметите, что какие-то документы отсутствуют, сразу же присылайте зов лично мне.

В голосе Никиты Михайловича зазвучал металл. Пряников выпрямился и попытался втянуть живот.

— Слушаюсь, ваше высокоблагородие.

— Два дня, — строго повторил Зотов. — Лично проверю.

Он взглянул на меня.

— У вас есть еще вопросы, Александр Васильевич?

Я пожал плечами.

— Только один. Господин Пряников, вы знакомы с супругой Аладушкина?

— Нет, — удивился Пряников моему вопросу. — Тимофей Григорьевич никогда не приглашал меня к себе домой.

— Жаль, — улыбнулся я. — Всего вам хорошего и спасибо за чай. Постарайтесь разобраться с документами как можно быстрее. Этим вы очень поможете следствию.

— Слушаюсь, ваше сиятельство, — повторил Пряников.

Затем через открытую дверь тоскливо покосился на стол, где остывал его недопитый чай.

— Вряд ли этот Пряников причастен к пропаже Аладушкина, — сказал Зотов, когда мы вышли из министерства и сели в мобиль. — Слишком уж он простодушен.

— Думаю, вы правы, — согласился я.

— Мне нужно вернуться в управление. Разберусь с текущими делами, подумаю над тем, что мы сегодня узнали. А вы чем займетесь, Александр Васильевич?

— Поеду домой, — улыбнулся я. — Темнеет, и Лиза ждет меня к ужину. К тому же я надеюсь, что сегодня меня навестит горничная господ Гюнтер. Может быть, она расскажет что-то интересное о своих нанимателях?

— Да, горничная, — вспомнил Зотов. — Хотел бы я допросить ее вместе с вами.

— Так приезжайте, — предложил я. — Задержу ее под каким-нибудь подходящим предлогом.

— Может быть, и приеду, — кивнул Никита Михайлович. — В любом случае, Александр Васильевич, я прошу вас подробно записать ее показания. И сразу же сообщить мне, если узнаете что-нибудь интересное.

— Конечно, Никита Михайлович, — улыбнулся я.

В этот момент мне прислал зов лично Его Величество Император.

— Добрый вечер, Александр Васильевич, — вежливо поздоровался он. — Мне нужно с вами поговорить. Когда вы сможете прибыть во дворец?

— Прямо сейчас, — удивленно ответил я. — Мне нужно минут десять, чтобы добраться.

— Замечательно, — обрадовался император. — Вас встретят и проводят в мой кабинет.

— Что еще случилось? — проворчал Зотов, глядя на удивленное выражение моего лица.

— Меня вызывает к себе император, — ответил я. — Видимо, что-то срочное. Подвезете меня во дворец? Вам же все равно по пути.

Почетный караул у дворцовых ворот пропустил меня без лишних вопросов. Придворный, который поджидал на крыльце, встретил едва ли не дружески.

— Прошу за мной, Александр Васильевич, — радостно улыбаясь, предложил он.

Кажется, я стал своим человеком в императорском дворце. Ну, надо же!

— Как здоровье тетушки императора? — весело спросил я, когда мы поднимались по мраморной лестнице.

Придворный чуть не споткнулся от удивления.

— Великая княгиня чувствует себя прекрасно, — дипломатично ответил он. — Прошу за мной, Его Величество примет вас в своем кабинете.

Стол в кабинете императора был накрыт к чаю.

— Присоединяйтесь, Александр Васильевич, — поздоровавшись со мной, предложил Его Величество.

— Благодарю вас от всей души, но вынужден отказаться, — улыбнулся я. — Меня угощали чаем господа Гюнтер, а затем господин Пряников — это помощник господина Аладушкина. Так что еще одна чашка в меня просто-напросто не влезет.

— Какая разнообразная у вас работа, — рассмеялся император. — А я, как видите, работаю прямо на дому, то есть во дворце. Это очень удобно, но временами скучно.

— Думаю, многие подданные Империи позавидовали бы вам, — стараясь сохранить серьезное выражение лица, ответил я.

— Уверен, вы правы, — расхохотался император. — Что ж, вижу, вы включились в расследование. Это очень хорошо. Важно найти Аладушкина как можно быстрее. У нас на счету буквально каждый день.

— Могу я спросить, почему это так важно? — поинтересовался я.

— Мы собираемся подписать новый мирный договор с Пруссией, — ответил император. — И советник Аладушкин должен участвовать в этой процедуре.

Его Величество отвернулся и посмотрел в окно, заложив руки за спину. За окном сияла разноцветными магическими огнями Дворцовая площадь.

Я удивленно смотрел в спину императора. Кажется, Его Величество о чем-то недоговаривает. Да нет, не кажется. Так оно и есть.

Проверяет мои способности?

— Ваше Величество, я чувствую, что вы хотите о чем-то мне рассказать, — осторожно сказал я. — Можете быть уверены, я сохраню в тайне все, что услышу от вас. Любые сведения помогут нам найти господина Аладушкина.

— Да, — по-прежнему стоя ко мне спиной, кивнул император.

Затем он повернулся и посмотрел на меня.

— Я вам все расскажу, для этого я и попросил вас приехать. Вы что-нибудь знаете про магию удачи, Александр Васильевич?

— Никогда не слышал, — удивился я, — хотя подозреваю, что подобная магия просто обязана существовать. Туннеллонцы как-то сварили для меня зелье удачи. Но я подозреваю, что вы говорите о другом.

— Да, — кивнул император. — Я говорю о врожденной способности притягивать удачу. Такая магия действительно существует, Александр Васильевич, хоть и встречается очень редко.

— И господин Аладушкин обладает подобным даром, — догадался я.

— Верно, — улыбнулся Его Величество. — Поэтому я и позаботился о том, чтобы он служил в Министерстве иностранных дел. Там его дар приносит пользу всей Империи. Есть еще несколько человек с подобным даром. И все они так или иначе служат на благо нашего с вами государства.

— Это очень предусмотрительно, — кивнул я. — Значит, вы надеетесь, что удача господина Аладушкина принесет пользу в переговорах с Пруссией?

— Разумеется, — подтвердил мою догадку император. — Очень важно, чтобы Аладушкин присутствовал на переговорах.

— А что, если Аладушкина похитили для того, чтобы эти переговоры не состоялись? — предположил я. — Такое возможно?

— Разумеется, нет. Переговоры уже назначены и состоятся в любом случае. Вот только результат может быть очень разным.

— Так-так.

Я задумчиво постучал серебряной ложечкой по чашке. Чашка издала долгий певучий звон. Затем я спохватился, что веду себя невежливо, и отложил ложечку.

— Насколько я понимаю, магия удачи может работать в любую сторону. Если Аладушкина похитили, возможно, похитители хотят воспользоваться его удачей в своих целях. И очень может быть, что похитители являются врагами Империи.

— Этого я и опасаюсь, — кивнул Его Величество. — Постарайтесь как можно быстрее найти Аладушкина. И вернуть его живым, Александр Васильевич.

Время было позднее. Император не стал без необходимости затягивать разговор. Через несколько минут я уже спускался по дворцовой лестнице.

Теперь мне было понятно, как Аладушкин умудрился поступить в Императорскую Магическую академию, не имея связей в Столице.

Неясным оставалось другое — как чиновник с его везением мог так неудачно жениться?