Тайновидец. Том 11: След мертвеца

Глава 20

Лыжи я оставил у крыльца. Стряхнул снег с валенок и громко постучал в дощатую дверь.

— Это ты, Макар? — откликнулся из терема удивлённый мужской голос.

Он помолчал, будто ожидая ответа, затем добавил:

— Входи, не заперто.

Когда я вошёл, Аладушкин подскочил на табурете и испуганно уставился на меня.

Чиновник выглядел непримечательно. Удивлённый человек лет пятидесяти, среднего роста, вот и все, что можно было про него сказать. Из-за русой бородки, в которой обильно пробивалась седина, он был похож на сельского врача или интеллигентного преподавателя гимназии.

Я удивлённо нахмурился, не понимая, что Миланка Николович могла в нём найти. А потом увидел его взгляд и понял.

Даже испуганный моим появлением, Аладушкин смотрел на меня светло и открыто. Я заметил в его взгляде притягательную сумасшедшинку, перед которой трудно устоять женщинам.

— Кто вы? — наконец спросил Аладушкин.

В трёх шагах от него, возле гудящей печки, лежал топор с длинной ручкой. Но Аладушкин даже не взглянул в ту сторону.

Я улыбнулся, чтобы успокоить его:

— Граф Александр Васильевич Воронцов. А вы Тимофей Григорьевич Аладушкин?

— Да, — ответил чиновник, и в его глазах вспыхнуло любопытство.

— Вы внук Игоря Владимировича? Вас ещё называют Тайновидцем?

— Да, — с улыбкой кивнул я.

Аладушкин облегчённо выдохнул и засуетился:

— Проходите, пожалуйста, присаживайтесь. Хотите чаю? Настоящая заварка у меня кончилась, я не догадался сделать запасы. Но я завариваю стебли малины, это ничем не хуже. Игорь Владимирович много рассказывал мне о вас, я мечтал с вами познакомиться, и вот… Но как вы меня нашли?

— Это было трудно, — честно признался я. — В конце концов, мне помогла случайность. Лесник Чистяков так беспокоился о вас, что приехал ко мне и во всём признался. Он показал мне эту поляну.

— Я надеялся, что Макар Петрович что-нибудь придумает, — радостно улыбнулся Аладушкин.

Он поставил передо мной чашку и наполнил её бледно-зелёным отваром, который отчётливо пах сушёной малиной.

— Прошу вас!

— Благодарю.

Я осторожно попробовал лесной чай. К моему удивлению, он оказался довольно вкусным. Сделав несколько глотков, я отодвинул чашку.

— К сожалению, у нас нет времени на чаепитие. Вы устроили большой переполох в Столице, Тимофей Григорьевич, когда так неожиданно исчезли. Теперь вас разыскивают полиция и Тайная служба. Ваше исчезновение вскрыло некоторые очень неприятные обстоятельства, так что я разыскал вас для того, чтобы вернуть в Столицу.

Я решил пока не рассказывать Аладышкину о преступлениях его родственников. Не хотел напугать чиновника ещё больше.

Все равно он всё узнает от Зотова.

— Надеюсь, вы не станете сопротивляться? — поинтересовался я. — Имейте в виду, что магическое пространство вас не защитит. В крайнем случае я смогу провести сюда сотрудников Тайной службы.

Аладушкин изумлённо смотрел на меня.

— А что случилось-то, Александр Васильевич? — спросил он. — Ну, не явился я на службу, уехал за город. Отчего такая шумиха?

Я вздохнул. Всё-таки придётся сказать ему правду.

— Вы знаете, чем занимался ваш родственник Генрих Гюнтер? — прямо спросил я.

Как только я назвал фамилию Гюнтера, глаза чиновника потускнели, а лицо стало безжизненным.

— Брат моей супруги владеет похоронным бюро, — мёртвым голосом ответил Аладушкин.

Я покачал головой.

— К сожалению, не только. Генрих Гюнтер имеет самое прямое отношение к грабежам и убийствам в портовых кварталах.

— Этого не может быть, — не меняя интонации, ответил Аладушкин.

Он как будто был под гипнозом, и это меня нисколько не удивило. Разумеется, Генриетта Гюнтер первым делом применила к Аладушкину свою чёрную магию.

Но с этим пусть разбираются менталисты.

— Не будем сейчас об этом, — мягко сказал я. — Вы знаете Миланку Николич?

Аладушкин сразу же ожил и покраснел от смущения.

— Допустим, — выдавил он.

— У неё на квартире нашли секретную ведомость из архива вашего Министерства. Теперь госпожу Николич обвиняют в краже секретного документа, а вас считают её сообщником.

— Как? — потрясённо пробормотал Аладушкин.

Кровь отлила от его лица, он побелел как снег.

— Мы ничего не брали. Я бы никогда…

— Знаю, — кивнул я. — По моей версии, документ украл и подбросил ваш помощник Пряников, чтобы занять ваше место. Но без вашей помощи я не смогу это доказать.

— Что с Миланкой? — прошептал Аладушкин. — Она арестована?

— Госпожа Николич сейчас в Воронцовском госпитале под присмотром полиции, — объяснил я. — Она тяжело перенесла ваше исчезновение.

Аладушкин умоляюще посмотрел на меня.

— А я даже не могу послать ей весточку. Только бы сообщить ей, что я жив и здоров…

— Тимофей Григорьевич, не надейтесь, что вам удастся отсидеться здесь, — усмехнулся я. — В конце концов, это просто не по-мужски.

— Я и не собираюсь отсиживаться, — возмущённо вспыхнул Аладушкин. — Но вы же ничего не знаете! Александр Васильевич, как вы думаете, что это за место?

— Магическое пространство, — ответил я. — Мне уже приходилось видеть подобное.

— Вы счастливчик, — с завистью кивнул Аладушкин. — А я вот всю жизнь мечтал о таком укромном уголке. А когда нашёл его, то не сразу в это поверил. Но потом понял, что моя магия удачи всё-таки сработала.

Аладушкин счастливо улыбнулся.

— В моей жизни снова появился смысл, понимаете? Я не помню, как я жил последние десять лет! А здесь я как будто заново нашёл себя. Поэтому и решил бросить всё и сбежать сюда вместе с Миланкой. Макар должен был её привезти. Но внезапно всё изменилось.

Аладушкин горько улыбнулся.

— Я очень хорошо вас понимаю, Тимофей Григорьевич, — кивнул я. — И всё же настаиваю на том, чтобы вы поехали со мной в Столицу. После того, как следствие будет закончено, вы сможете вернуться сюда вместе с госпожой Николич, если она того захочет.

Аладушкин медленно покачал головой.

— Нет, вы всё-таки не понимаете, Александр Васильевич. Я не могу выйти отсюда, даже если захочу. А теперь и вы тоже. Этот мир никого не выпускает. Я пробовал, и у меня ничего не получилось.

Слова Аладушкина стали для меня полной неожиданностью.

— Как это не выпускает? — изумлённо спросил я.

— А вот так, — криво усмехнулся чиновник. — Когда я приехал сюда, сначала всё было как обычно. А на следующий день я решил послать зов Миланке, и у меня ничего не получилось. Тогда я попробовал докричаться до вашего деда. Вы же знаете, что мы с ним друзья? И снова ничего. Даже Макар не отвечал. Тогда я сам пошёл к нему в сторожку.

— И что? — нахмурился я.

— У меня получилось дойти только до края поляны, — виновато вздохнул Аладушкин. — Я заперт здесь, Александр Васильевич. А теперь и вы тоже.

На секунду я растерялся. Убеждённость Аладушкина подействовала на меня. Но я быстро вернул себе уверенность и кивнул:

— Сейчас посмотрим. Одевайтесь.

Тимофей Григорьевич послушно набросил на плечи овчинный тулуп и сунул ноги в валенки.

— Это Макар научил меня так одеваться, — объяснил он. — Для здешней зимы самая подходящая одежда.

— Сейчас я возьму вас за руку и поведу за собой, — сказал я. — Закройте глаза и не пытайтесь вырваться.

Аладушкин молча кивнул и протянул мне руку.

Я ажмурился и привычно представил себе кофейню напротив управления Тайной службы. Затем толкнул входную дверь.

Морозный ветер ударил мне в лицо. Я открыл глаза и увидел, что мы стоим на крыльце дома Аладушкина.

— Ничего не вышло? — грустно спросил Аладушкин. — Я же вам говорил.

— Мы только начали, — упрямо прищурился я.

И задумчиво оглядел заснеженную поляну.

Может, попробовать уйти с неё пешком?

Но эту мысль я пока отложил. Попробую, если не останется других вариантов.

— Давайте вернёмся в дом, — предложил я.

Пропустил Аладушкина вперёд и плотно закрыл за собой дверь.

— А теперь отойдите подальше, я попробую один.

Аладушкин послушно отошёл к печке.

Я снова зажмурился. Представил себе кофейню и осторожно приоткрыл дверь. Запахло свежей выпечкой и молотым кофе. Я сделал то, чего никогда раньше не делал — открыл глаза и выглянул в щёлку.

Это было удивительное зрелище. Я всё ещё находился в доме Аладушкина. Но теперь вместо заснеженной поляны за дверью была знакомая кофейня. Через витринное стекло я даже разглядел вход в управление Тайной службы.

— Всё ясно, — улыбнулся я. — Это магическое пространство держит только вас. Меня оно с удовольствием готово отпустить.

Аладушкин искренне обрадовался моим словам.

— Если бы вы застряли здесь по моей вине, я бы себе этого не простил, — объяснил он. — Видите, Александр Васильевич, я вас не обманываю. Это место не отпускает меня. Но если вы приведёте сюда Тайную службу, я дам все необходимые показания. Только бы Миланку освободили!

Он торопливо схватил со стола лист бумаги и перо.

— Прошу вас, передайте ей от меня записку! Всего несколько слов, ничего особенного. Я даже запечатывать не стану, так что вы можете прочитать, если хотите.

— Оставим это на крайний случай, — кивнул я. — Мне всё-таки интересно разобраться, почему этот мир вас не выпускает. Но для этого мне нужна помощь специалиста. Подождите здесь, Тимофей Григорьевич, я скоро вернусь.

— Куда же я денусь? — искренне удивился Аладушкин и вдруг рассмеялся впервые за всё время нашего знакомства.

Я тоже улыбнулся:

— Постарайтесь сохранить хорошее настроение, оно вам ещё пригодится.

Затем я снова шагнул к двери, взялся за ручку и пробормотал себе под нос:

— Я хочу повидаться с Библиусом.

Всего один шаг — и я оказался в Незримой библиотеке. Ни с чем не сравнимый запах старых кожаных переплётов сразу успокоил меня. Здесь я чувствовал себя почти как дома.

За письменным столом, над которым величаво вращался золотой глобус, никого не было. Это меня не удивило. После того, как у Библиуса появился помощник, магические библиотекари всё время проводили вместе. Ещё бы, у них было столько тем для разговоров!

Я аккуратно прикрыл за собой дверь и пошёл на звук голосов, который доносился из круглого зала.

На секунду задержался возле мозаики с изображением Лачанги, но выложенная из разноцветных керамических плиток картина на этот раз осталась неподвижной.

Пожав плечами, я отправился дальше, и моим глазам предстало удивительное зрелище.

Рядом с мелодично журчащим фонтаном был накрыт длинный низкий стол. Вокруг него в величественных позах возлежали Библиус, его помощник Кирилл Алексеевич Стременной и шаман Акатош. Курчавую голову Акатоша украшала смешная войлочная шапка.

Увидев меня, шаман дружелюбно заулыбался, показывая ровные белые зубы. Библиус приветственно взмахнул рукой:

— Салют, Александр! Присоединяйся к нам, будем пировать вместе.

Он щёлкнул пальцами, и на свободном месте у стола появилось ещё одно удобное ложе.

— Салют, господа! — удивлённо кивнул я. — Что это вы здесь празднуете?

— Сатурналии, — объяснил Библиус. — Это священный римский праздник. В дни сатурналий принято веселиться, устраивать оргии, дарить друг другу подарки и отпускать на свободу рабов.

— Видишь, Тайновидец? — Акатош показал на свою шапку: — Я больше не раб.

— А ты был рабом? — удивился я. — И кто же посмел обратить в рабство могущественного шамана?

— Акатошу попались неблагодарные соплеменники, — презрительно фыркнул Библиус. — Совсем недавно их посевы погибали от засухи, и они умоляли, чтобы Акатош вызвал дождь. Акатош так и сделал, просто немного перестарался. Дождь лил две недели и начисто смыл посевы и глиняные хижины.

В отместку жители деревни сделали Акатоша рабом и собирались продать его первому встречному купцу. Но Акатош прислал мне зов, и я сразу же выкупил его.

А тут очень кстати наступили Сатурналии. И я торжественно даровал шаману свободу.

Библиус кивнул и задумчиво добавил:

— У каждого неприятного происшествия может быть хорошее продолжение. Акатош попал в рабство, зато мне удалось соблюсти древний обычай. Разве это не повод для радости? Займи место на ложе, Александр, и угощайся!

— Я бы с удовольствием, — кивнул я. — Но на этот раз меня привело в библиотеку важное дело. Мне попалось необычное магическое пространство. Оно отказывается выпускать попавшего в него человека. Не любого человека, а вполне конкретного — меня это магическое пространство выпустило без проблем, иначе я бы сейчас с вами не разговаривал. Но Тимофею Аладушкину от этого не легче, а я очень хочу помочь ему выбраться. Для этого мне нужно узнать, что случилось с магическим пространством. Библиус, ты можешь подобрать для меня подходящие книги?

— Прости, Александр, — к моему удивлению покачал головой Библиус. — Я бы рад тебе помочь, но не сегодня. Во время Сатурналий строго-настрого запрещено работать, так что я сегодня не библиотекарь.

— И я тоже, — с виноватой улыбкой развёл руками Кирилл Алексеевич.

— А я не шаман, — довольно вставил Акатош, — и не раб.

Он снова с нежностью погладил свою войлочную шапку.

Я нахмурился, размышляя о том, как бы мне убедить Библиуса, но подходящего способа не нашёл. При всех своих достоинствах хранитель Незримой библиотеки был очень упрям.

— И долго будут продолжаться эти Сатурналии? — поинтересовался я.

— Ещё пять дней, — ответил Библиус и с грустью обвёл взглядом стол. — Нет, это совершенно не похоже на оргию! Где флейтисты? Где прелестные танцовщицы? Вот так и отмирают священные древние традиции. Но мы всё равно будем праздновать, друзья. Все пять дней во славу Сатурна!

— А мне-то что делать? — напомнил я. — У тебя здесь столько книг, что сам я буду искать нужную как раз до следующих Сатурналий.

— Ты и за тысячу лет не управишься, — утешил меня Библиус. — Но кто тебе сказал, что ответ непременно нужно искать в книгах? Пусть я сегодня не библиотекарь, но я по-прежнему твой друг. А друзья помогают хорошим советом. Скажи, Александр, ты знаешь, когда появилось это магическое пространство?

— Несколько месяцев назад, — подумав, ответил я. — Точнее, в августе.

— Совсем недавно, — довольно кивнул Библиус. — И первым его нашёл тот человек, о котором ты говоришь?

— Да, Тимофей Аладушкин первым наткнулся на него.

— Скажи мне вот ещё что… Этот человек мечтал найти что-нибудь подобное?

— Откуда ты знаешь? — удивился я. — Аладушкин и в самом деле много лет хотел отыскать укромный уголок. У него такая семья, что от неё куда угодно убежишь.

— Мне всё ясно, — довольно кивнул Библиус и сделал большой глоток из глиняной чаши. — Тебе попалось новорожденное магическое пространство, Александр. А человек, о котором ты говоришь, не нашёл его, а создал. Новорожденное магическое пространство иногда бывает очень ревниво к своему создателю. Не хочет отпускать его даже ненадолго.

— Получается, Аладушкин окончательно застрял в Зубровском лесу? — нахмурился я. — И как мне его оттуда вытащить?

— Нужно время, — ответил Библиус. — Рано или поздно в магическом пространстве начнут появляться другие жители. Оно окрепнет и не будет так сильно привязано к своему создателю. С моей библиотекой именно это и произошло. Раньше она очень неохотно отпускала меня, мне каждый раз приходилось её подолгу уговаривать.

— Так магическое пространство можно уговорить? — обрадовался я.

— Разумеется, — подтвердил Библиус. — Как и любое живое существо. Я всегда говорил библиотеке, что ухожу ненадолго, и скоро вернусь. Это действовало.

— Но ведь Аладушкину не обязательно возвращаться? — уточнил я. — Это магическое пространство не утащит его обратно?

Я не очень-то верил, что Тимофей Григорьевич захочет всю оставшуюся жизнь просидеть в лесу.

— Возвращаться не обязательно, — кивнул Библиус. — Но имей в виду, магическое пространство, которое оставили без присмотра, довольно скоро исчезнет. И создать его снова уже не получится. Поэтому я всегда возвращаюсь в свою библиотеку.

Библиус с нежностью обвёл взглядом бесконечные стеллажи с книгами.

— Это очень важно, — согласился я. — Непременно передам твоё предостережение Аладушкину.

— Жаль, что ты не можешь остаться, Александр, — грустно вздохнул хранитель Незримой библиотеки.

— Я непременно загляну к вам, как только закончу расследование, — пообещал я. — Ты же сам сказал, что вы будете праздновать целых пять дней. И вообще, знаете что? Приглашаю вас к себе на Новый год. Соберёмся большой компанией, будем веселиться и запускать фейерверки. Библиус, ты же знаешь мой дом — в нём поместится любое количество гостей.

— Благодарю за приглашение, Александр, — величественно кивнул хранитель Незримой библиотеки, — и с радостью принимаю его.

— Вот и договорились, — улыбнулся я. — А сейчас мне пора. Попробую вытащить Аладушкина из его магического пространства.

Тимофей Аладушкин поджидал меня, расхаживая по своему магическому дому. Стоило мне войти, как он нетерпеливо спросил:

— Получилось? Вы узнали, как мне отсюда выбраться?

Я одобрительно кивнул:

— Правильный настрой — самое важное в любом деле.

Затем я передал Аладушкину слова Библиуса.

— Договориться? — удивлённо переспросил чиновник. — Я не пробовал. А как?

— Попробуйте послать своему магическому пространству зов, — посоветовал я. — Обычно это работает.

Аладушкин кивнул и тут же замер, прикрыв глаза.

Чтобы не мешать ему, я отошёл к печке и с любопытством открыл тяжёлую дверцу. Дрова уже прогорели, в закопчённой топке тлели багровые угли. По ним вяло пробегали дрожащие синие огоньки.

Я взял стоявшую рядом кочергу и лёгкими ударами разбил крупные угли. Они рассыпались, вспыхивая яркими искрами.

Обращению с печкой меня научил старый слуга, когда я проводил лето в загородном поместье деда. И вот теперь вспомнилось забытое.

— У меня получилось, — вдруг сказал за моей спиной Аладушкин.

Его голос звучал странно, как будто чиновник не верил самому себе.

— Оно согласно меня отпустить, но очень хочет, чтобы я вернулся.

— С этим разберётесь позже, — облегчённо выдохнул я. — А сейчас нам нужно идти.

На этот раз у нас всё получилось. Мы вышли из двери и благополучно оказались в кофейне напротив управления Тайной службы.

— Очень хочется кофе, — виновато сказал Аладушкин, жадно принюхиваясь к окружающим запахам.

— Пожалуйста, — великодушно кивнул я. — Но кофе мы возьмём с собой. Он здорово подбодрит вас во время разговора с начальником Тайной службы.

Аладушкин торопливо зашарил по карманам своего овчинного полушубка.

— Деньги остались в городской одежде, — растерянно пробормотал он.

Дело кончилось тем, что я сам рассчитался за кофе. Вручил Аладушкину картонную подставку с четырьмя стаканчиками и проводил его в управление Тайной службы.

— Никита Михайлович у себя? — спросил я полицейского, который дежурил у дверей управления.

— У себя, ваше сиятельство, — кивнул полицейский, узнав меня.

Прежде чем войти в кабинет Зотова, я вежливо постучал.

Затем распахнул дверь и весело объявил:

— А вот и мы! Знакомьтесь, Никита Михайлович, это пропавший господин Аладушкин.

— Где вы его отыскали? — ошарашенно спросил Зотов.

Он тяжёлым взглядом уставился на чиновника, словно пытаясь понять, не разыгрываем ли мы его.

— Долго рассказывать, — улыбнулся я. — Тимофей Григорьевич готов дать показания и даже согласен пройти проверку у менталиста.

— Согласны? — уточнил Зотов, не сводя взгляд с Аладушкина.

— Да, — решительно кивнул Аладушкин. — Никакие секретные бумаги мы с Миланкой не крали.

— Разберёмся, — смягчился Зотов. — Что ж, присаживайтесь. Чувствую, разговор будет долгим и интересным.

— Только не устраивайте Тимофею Григорьевичу очную ставку с его родственниками, — предупредил я Зотова. — Для него это может быть опасно.

— А это и не нужно, — усмехнулся Никита Михайлович. — Я тоже не сидел сложа руки. Гюнтеры во всём признались и теперь будут дожидаться суда в камерах Петропавловской крепости. Осталось разоблачить господина Пряникова, и дело можно закрывать.

— Точно, Пряников! — рассмеялся я. — Есть у меня одна любопытная идея, Никита Михайлович, думаю, она вам понравится. Главное, чтобы никто раньше времени не пронюхал, что господин Аладушкин жив. Говорите, Гюнтеров уже отправили в Петропавловскую крепость? Отлично. Мне кажется, господину Аладушкину лучше провести эту ночь в камере управления Тайной службы.

— Так оно и будет, — ехидно кивнул Зотов. — Я бы и без вашей просьбы это устроил, даже не сомневайтесь.