Тайновидец. Том 11: След мертвеца

Глава 3

— Ну что, едем домой к Аладушкину? — спросил сам себя Никита Михайлович, трогая мобиль с места. — Он живет тут неподалеку, в переулке Приезжих Баронов.

— Забавное название, — улыбнулся я.

— А вы знаете, откуда оно взялось? — поинтересовался Зотов, выруливая на проезжую часть.

— Откуда мне знать? — удивился я. — До этой минуты я даже не слышал о таком переулке.

— За время Смуты ряды столичной аристократии основательно в пределе, — объяснил Никита Михайлович, — Кто-то погиб, кто-то отправился в ссылку. После того, как император победил, и в Империи установился мир, оказалось, что многие государственные должности просто-напросто некому занимать. И тогда в столицу толпой хлынули аристократы из захолустья. Им порядком надоело сидеть в своих медвежьих углах, и все они захотели оказаться поближе к императорскому двору. Нетрудно догадаться, что своего жилья в Столице у них не было. Поэтому они селились на съемных квартирах.

Никита Михайлович притормозил, пропуская веселую компанию, которая переходила улицу, не глядя по сторонам.

— А в этом переулке — он тогда назывался Садовым — один предприимчивый купец как раз построил два новых доходных дома. Вот он и принялся сдавать квартиры приезжим дворянам. Среди горожан долго ходила байка о том, что у него на каждом этаже живут по три графа и пять баронов. Потом и сам переулок стали называть переулком Приезжих Баронов. И название прижилось.

— Чего только не бывает на свете, — улыбнулся я.

А затем, пользуясь свободной минутой, послал зов Юрию Горчакову.

Мы с Юрием познакомились при не самых приятных обстоятельствах. Он нарушил имперские законы, пытаясь лишить магического дара своего брата.

Но все закончилось сравнительно благополучно. Юрий признал свою вину. Он понес наказание, и сейчас служил магом-менталистом при управлении Тайной службы. Это позволяло Юрию развивать свои способности и не нарушать при этом закон.

— Добрый день, Александр Васильевич, — ответил Юрий на мой зов. — У вас ко мне какое-то дело?

— И очень важное, — признался я. — Помощник господина Зотова с минуты на минуту должен привести к вам свидетеля — дворника из Таврического сада. Мы только что с ним разговаривали, и дворник очень напуган предстоящей проверкой у менталиста. Юрий Николаевич, я прошу вас обойтись с ним как можно мягче. Вы ведь сможете его успокоить?

— Разумеется, — серьезно ответил Юрий. — Я же менталист. Не беспокойтесь, Александр Васильевич, с дворником все будет в порядке.

— И очень вас прошу: не внушайте ему, пожалуйста, никаких ментальных установок, даже если вам покажется, что это для его же блага. Все-таки, причинять добро нужно только с согласия пациента.

— Разумеется, — ответил Горчаков. — Обещаю вам, что не стану ничего внушать этому дворнику. Вы же помните, один раз я уже попробовал, и последствия мне не понравились.

— Спасибо, Юрий Николаевич, — улыбнулся я. — Заезжайте как-нибудь ко мне на Каменный остров на чай с пирогами. Прасковья Ивановна изумительно печет пироги.

Юрий поблагодарил меня за приглашение, а затем извинился и закончил разговор. Оказывается, дворника уже доставили в управление.

Никита Михайлович свернул в узкий переулок, стиснутый высокими домами, и остановил мобиль возле тротуара.

— Приехали, господин Тайновидец.

Здания в переулке Приезжих Баронов выглядели хоть и не величественно, но вполне солидно. Фасады домов украшали фальшивые колонны и скульптурные изображения мифических существ. А большие окна намекали на то, что в здешних квартирах просторные комнаты с высокими потолками.

— Наверное, снимать здесь жилье довольно дорого? — предположил я.

— Так и есть, — кивнул Зотов. — Но господин Аладушкин три года назад выкупил свою квартиру у домовладельца.

— У служащих Министерства иностранных дел такое хорошее жалование? — удивился я. — Или Аладушкин получил богатое наследство?

— Ни то, ни другое, — покачал головой Никита Михайлович. — Я узнавал. Но откуда-то он взял деньги. Нам сюда.

И Зотов кивком головы пригласил меня в подворотню.

Из внутреннего дворика до нас долетели рассерженные голоса. Похоже, там о чем-то спорили. Миновав низкую арку, мы увидели, как солидный господин в черном пальто, похожий на адвоката, наседает на перемазанного углем истопника.

— Это безобразие, — кипятился он. — Я в полицию буду жаловаться. Дерут с жильцов такие деньги, и спрашивается, за что? За то, чтобы мы боялись спать по ночам? Имейте в виду, я этого дела так не оставлю.

— Да что же я могу поделать, господин Полуянов? — оправдывался истопник. — Мы с Егоркой уже и отраву по всем углам разложили, а они все шмыгают, проклятые.

— Так стреляйте в них из ружья! — не унимался Полуянов. — Сделайте хоть что-нибудь!

— В чем дело, господа? — сухо поинтересовался Зотов, подходя к спорщикам.

Полуянов живо обернулся и тут же попытался привлечь Никиту Михайловича на свою сторону.

— Крысы у нас в доме расплодились, вот в чем дело. Бегают по комнатам прямо среди белого дня. Домовладелец, видите ли, в отъезде, а его работнички ничего не могут поделать. А между тем эти противные твари напугали мою супругу и наверняка разносят какую-нибудь заразу!

— Откуда крысы? — нахмурился Никита Михайлович, сурово глядя на истопника. — Мусор редко вывозите?

— Ничего не редко, — отбивался окружённый стопник. — Вывозим, как положено. А вы сами-то, господа хорошие, кто такие будете? И что вам здесь нужно?

— Тайная служба, полковник Зотов, — бросил Никита Михайлович. — Мы к госпоже Аладушкиной.

Услышав про Тайную службу, господин Полуянов побледнел и как будто стал меньше ростом.

— Прошу извинить меня за эту безобразную сцену, господа! — изменившимся голосом сказал он. — У меня срочные дела.

С этими словами Полуянов стремительно скрылся в подворотне.

— Знаем мы эти дела, — мстительно бросил ему в спину истопник. — Порядочные семьи разрушать да денежки из клиентов тянуть.

— О чем это вы? — хмуро поинтересовался Зотов.

— Я про адвоката этого Полуянова, — с огромной радостью сообщил истопник. — Все знают, что он грязными делишками занимается. Бракоразводные процессы устраивает. А уж какими способами работает, стыдно сказать. Да вы наших жильцов порасспросите.

— Тайную службу это не интересует, — оборвал истопника Никита Михайлович. — У нас нет времени.

— А к ведьме загляните, — торопливо закивал истопник, — да расспросите ее как следует. Точно вам говорю, не без ее помощи господин Аладушкин пропал.

— Про какую ведьму ты говоришь? — стремительно обернулся Никита Михайлович.

— Ну как же, — изумился истопник. — Теща господина Аладушкина, госпожа Гюнтер. Она ведьма и есть. А вы не знали? Ходит вся в чёрном, а смотрит так, будто душу из тебя вынимает. Вчера на лестнице с ней столкнулся, так у меня сердце в пятки ушло.

— Хватит болтать! — второй раз оборвал Зотов говорливого истопника. — Займись лучше крысами, а я попрошу полицию проверить.

Он открыл дверь в подъезд.

— Александр Васильевич, вы идёте?

— Вы считаете, что теща господина Ладушкина занимается темной магией? — с интересом спросил я истопника. — И у вас есть какие-нибудь доказательства?

— Сами увидите, господа хорошие, — мрачно ответил истопник. — А только я вас предупредил.

Больше я ничего от него не добился и поспешил вслед за Зотовым.

Мы поднялись на второй этаж, и Никита Михайлович Вдавил кнопку звонка. В глубине квартиры раздался резкий скрежещущий звук.

Нам открыла горничная, похожая на тихую, перепуганную мышь.

— Прошу за мной, — не глядя в глаза прошептала она. — Господа примут вас в гостиной.

Я прислушался к ее эмоциям. Кажется, эту девушку уже давно мучил какой-то страх.

В гостиной было темно из-за наглухо задернутых штор. Магическая лампа под потолком едва светила.

В кресле возле чайного стола сидела довольно молодая женщина в черном платье с кружевным воротником. Ее лицо выглядело заплаканным. Веки опухли, а светлые волосы были небрежно собраны в прическу.

Рядом с ней сидел мужчина с такими же светлыми волосами. На нем был строгий черный костюм. Тонкие губы мужчины признательно кривились.

— Добрый день, — поздоровался Зотов, входя в гостиную. — Только что выяснились новые обстоятельства пропажи господина Аладушкина, и я должен задать вам несколько вопросов.

— А кто это с вами? — всхлипнула женщина.

— Граф Александр Васильевич Воронцов, — представился я. — Помогаю господину Зотову в расследовании. А вы госпожа Аладушкина?

— Моя дочь носит фамилию Гюнтер, — раздался из угла гостиной жёсткий властный голос.

Я вздрогнул от неожиданности.

Тень в углу шевельнулась, и я понял, что там стоит женщина. Она тоже была одета в черное.

Наверняка ей было немало лет, но назвать ее старухой у меня не повернулся бы язык.

Ее подбородок гордо выступал вперед, а глаза глядели пристально и твердо.

Правильно сказал истопник — как будто душу вынимает.

— Позвольте представиться, — отчеканила женщина, подходя к столу. — Генриетта Абелардовна Гюнтер. Это моя дочь, Эльза Леопольдовна, и мой сын, Генрих Леопольдович Гюнтер. Вы что-то сказали про новые обстоятельства, господин полковник?

— Мужа вашей дочери видели в Таврическом саду, — объяснил Зотов. — Свидетели заметили, что он сел в большой серый мобиль, а мобилем управлял широкоплечий мужчина средних лет. Это описание вам о чем-нибудь говорит, Эльза Леопольдовна? Есть у вашего мужа такие знакомые? Может быть, кто-то заезжал к вам на похожем мобиле?

— Таких знакомых у Тимофея нет, — ответила вместо Эльзы Леопольдовны ее мать. — Мы бы знали. Хотите чаю, господа?

Она произнесла приглашение все тем же ледяным тоном, даже не пытаясь казаться гостеприимной.

Я подумал, что эта женщина просто разучилась говорить другим голосом.

Зотов покачал головой, собираясь отказаться, но я его опередил.

— Мы с удовольствием выпьем чаю, Генриетта Абелардовна, — с вежливой улыбкой сказал я. — На улице такой мороз.

Мне нужно было понять, какие эмоции движут этими странными замкнутыми людьми. Я решил добиться своего любым возможным способом.

— Анюта, — повысила голос госпожа Гюнтер, — принеси чай и печенье. Прошу вас, господа, садитесь.

Небрежно кивнув нам, она опустилась в кресло.

Мы тоже сели.

— Значит, вам так и не удалось найти моего мужа? — воскликнула Эльза Леопольдовна.

Ее голос трагически дрожал, но мне показалось, что она переигрывает.

— Пока мы его не нашли, — согласился Зотов. — У нас есть несколько версий, и мы их все проверяем.

Он посмотрел на меня.

— У вас есть вопросы, Александр Васильевич?

— Есть, — улыбнулся я. — Скажите, Эльза Леопольдовна, почему вы не взяли фамилию своего мужа?

— Потому что нельзя отказаться от фамилии Гюнтер ради того, чтобы стать Аладушкиной, — снова ответила вместо Эльзы ее мать. — Это немыслимо.

— Почему? — простодушно удивился я.

— Господин Воронцов, вы знаете, кто такие Гюнтеры? — старуха высокомерно вскинула подбородок. — Это древнейший баронский род Восточной Пруссии. Наша родословная насчитывает тридцать поколений.

— Понимаю, — кивнул я.

Генриетта Абелардовна смерила меня долгим подозрительным взглядом, а затем повернулась к Зотову.

— Вы сказали, что проверяете разные версии, господин полковник. И какие же?

— Мы подозреваем, что вашего зятя могли похитить.

— Вот как? — Генриетта Абилардовна насмешливо подняла брови. — Вы считаете, он мог кому-то понадобиться? Позвольте предложить вам другую версию, господин полковник. Я думаю, что Тимофей завел себе любовницу и сейчас отсиживается у нее.

— Что вы говорите, мама? — снова фальшиво всхлипнула Эльза.

Генриетта Абелардовна наградила ее коротким тяжелым взглядом.

— Я знаю, что говорю.

— И у вас есть доказательства? — поинтересовался Зотов.

Он хотел кинуться на спинку кресла, но передумал и остался сидеть прямо.

— А вам нужны доказательства? — невозмутимо парировала Генриетта Абелардовна. — Все мужчины склонны к разврату, это заложено в вашей природе.

Отбрив Зотова, она величественно повернула голову в сторону входной двери.

— Анюта, долго нам ждать чай?

— Несу, мадам, — ответил ей испуганный шепот, и в дверях появилась горничная с подносом.

Когда девушка ставила чашки на стол, я заметил, что ее руки дрожат.

— Не трясись, — бросила ей Генриетта Абелардовна.

Горничная испуганно вздрогнула, и молоко из молочника пролилось на тяжелую скатерть.

— Прошу прощения, мадам, — прошептала горничная. — Я все уберу.

— Пошла прочь! — не повышая голоса, распорядилась Генриетта Абилардовна. — Еще одна такая оплошность, и ты будешь уволена.

— И пожалуйста, — отворачиваясь, произнесла девушка одними губами.

Генриетта Абелардовна ничего не заметила, но я прекрасно расслышал слова горничной.

— Прошу вас, господа, пейте чай, — обратилась старуха к нам. — Берите печенье.

Ее гостеприимство было таким же фальшивым, как скорбь ее дочери. Но я сделал вид, что мне все нравится, и взял из вазочки печенья.

И тут же поймал на себе взгляд брата Эльзы. Он смотрел на меня с каким-то хищным интересом.

— А чем вы занимаетесь, Генрих Леопольдович? — спросил я.

— Мой сын — владелец похоронного бюро, — ответила Генриетта Абелардовна.

— Не очень веселая профессия, — посочувствовал я.

— Ну что вы, граф! — неожиданно возразил Генрих Леопольдович.

Голос у него был высоким и скрипучим. Он наклонился вперед и прищурился, словно стараясь разглядеть меня получше.

— У меня очень интересная работа. Знаете ли вы, сколько людей умирает каждую неделю, подавившись печеньем?

Никита Михайлович к этому времени тоже успел взять печенье из вазочки. Услышав слова Генриха, он раздраженно швырнул печенье на скатерть. Но промахнулся, и печенье упало на пол.

Зотов наклонился, чтобы поднять печенье, но Генриетта Белардовна остановила его.

— Оставьте, господин полковник. Горничная потом приберет. Давайте обсудим, как вы собираетесь искать Тимофея.

— Эльза Леопольдовна, я прошу вас ответить честно, — откашлявшись, обратился Зотов к жене Аладушкина. — Вы тоже считаете, что ваш муж может скрываться у другой женщины?

— Может быть, я не права, — снова вмешалась в разговор Генриетта Абелардовна. — Но такую возможность нельзя исключать. Тимофей — порядочный тюфяк, но даже в самом безобидном мужчине всегда таится дьявол.

— Я спрашивал не вас, а Эльзу Леопольдовну, — остановил ее Зотов, и в его голосе явно прозвучало раздражение.

— Эльза — дурочка, — ничуть не смутилась Генриетта Абелардовна. — Что она может знать? Я знаю все, что происходит в этом доме.

— Поэтому вас называют ведьмой? — как ни в чем не бывало спросил Зотов.

— Ведьмой? — удивилась Генриетта Абелардовна.

Впервые за время нашего разговора она улыбнулась. Эта улыбка была очень неприятной.

— Те, кто так говорит, просто боятся меня. Ну и пусть. Боятся — значит уважают.

Видно, терпение Зотова подошло к концу, и он решил сменить тему.

— Скажите, ваш муж приносил домой со службы какие-нибудь документы? — спросил он, упорно обращаясь к Эльзе.

Жена Аладушкина подняла голову и растерянно захлопала глазами.

— Документы? — переспросила она. — Может быть, я не знаю. Никогда не видела.

— А что скажете вы, Генриетта Абелардовна? — Зотов слегка повернул голову.

— Я тоже ничего подобного не замечала, — с явным сожалением ответила старуха. — Служебными вопросами Тимофей всегда занимается в своем кабинете, и никто, кроме него, туда не входит.

— Даже вы? — удивился Зотов.

Генриетта Абелардовна прикусила нижнюю губу и промолчала.

— Как вы думаете, мой муж мог погибнуть? — внезапно спросила Эльза. — Может быть, он свел счеты с жизнью? Как вы считаете, господа?

Она поочередно смотрела то на меня, то на Никиту Михайловича.

Я заметил, что Эльза упорно не называет своего мужа по имени. А еще мне показалось, что она спрашивает о гибели мужа с надеждой, и я не сразу поверил своим ушам.

— А у него были причины для такого поступка? — поинтересовался Зотов.

— Мужчинам не нужны причины для глупых поступков, — снова не сдержалась Генриетта Абелардовна. — Они совершают глупости при любой возможности.

— Я сомневаюсь, что господин Аладушкин покончил с собой, — покачал головой Зотов. — Не забывайте, пока мы считаем, что его похитили.

— Но тогда похитители могли его убить! — воскликнула Эльза.

Нет, я не ошибся, она и в самом деле спрашивала с надеждой. Конечно, Эльза Леопольдовна пыталась это скрыть, вот только получалось у нее плохо.

— Если вы хотите знать статистику… — скрипучим голосом начал Генрих Леопольдович.

— Не хочу, — оборвал его Зотов. — Мы теряем время. Вы говорите, господин Аладушкин всегда работал в своем кабинете? Я хочу осмотреть кабинет. У вас есть запасной ключ?

— Нет, — с сожалением ответила Генриетта Абелардовна.

— Значит, придется вскрыть дверь, — твердо сказал Никита Михайлович, поднимаясь на ноги.

Генриетта Абелардовна тоже встала и смирила Зотова взглядом.

— И у вас есть разрешение?

— Разумеется, — в тон ей ответил Зотов. — Я сам себе его выдал. Будьте любезны, покажите кабинет.

Разумеется, все остальные тоже отправились за нами.

Никита Михайлович приложил руку к замку. Замок жалобно скрипнул, и дверь открылась.

Я принюхался в комнате, едва заметно пахло жжёной бумагой.

— Ваш муж курит? — спросил я Эльзу Леопольдовну.

— Никогда, — снова ответила вместо нее Генриетта Абелардовна. — Это вредно для здоровья окружающих.

Мы с Никитой Михайловичем тщательно осмотрели кабинет Аладушкина, но не нашли ничего.

Вообще ничего.

Никаких документов, бумаг, писем или даже небрежных записей на клочке бумаги.

В ящиках письменного стола было пусто. Между страницами книг в книжном шкафу ничего не было выложено. Только немного пепла в пепельнице.

Совсем немного. Как будто Аладушкин сжег там небольшую записку.

— А чем вызван этот обыск? — холодным голосом поинтересовалась Генриетта Абилардовна. — Вы считаете, что Тимофей мог хранить у себя дома секретные документы?

Эльза Леопольдовна широко раскрытыми глазами посмотрела на нас.

— А что, если он украл документы и сбежал? Это же преступление? Если его поймают, то приговорят к казни?

Никита Михайлович недоверчиво посмотрел на нее.

— Эльза Леопольдовна, мне показалось, или вы рады этому обстоятельству? Впрочем, кое-какие причины для радости у вас есть. Если ваш муж преступник, вам не придется тратиться на похороны. Государственных преступников хоронят за счет казны.

Владелец похоронного бюро Генрих Леопольдович Гюнтер призывительно фыркнул. Было видно, что его задели слова Зотова.

— Что ж, если вы ничего не нашли, мы можем продолжить разговор в гостиной, — проронила Генриетта Абелардовну.

— Прошу вас, господа.

Мы вернулись в гостиную, но по пути произошло кое-что неожиданное.

Эльза Леопольдовна вдруг оказалась рядом со мной и попыталась взять меня за руку.

Я почувствовал, что ее пальцы холодны как лед.

— Господин Воронцов, вы можете что-нибудь сделать для нас? — надломленным голосом спросила она.

— Что именно? — изумленно поинтересовался я, убирая руку.

Эльза призывно посмотрела на меня.

— Вы же дворянин! Вы можете защитить слабую женщину от этих ужасов.

Такого напора я от нее не ожидал. Но все-таки не растерялся. Интересно, как далеко она зайдет?

— У меня уже есть женщина, которую я поклялся защищать, — ровным голосом ответил я. — А вот господин Зотов занят только службой. Попробуйте обратиться к нему.

— Правда? — спросила Эльза, хлопая ресницами.

Когда мы вернулись к столу, она села так, чтобы оказаться рядом с Зотовым. И тут же заговорила с ним.

— Я умоляю вас, господин полковник, защитите нас! Даже если мой муж в чем-то виновен, то мы здесь совершенно ни при чем. Прошу вас, помогите! Я буду так благодарна вам, так благодарна.

Теперь она попыталась взять за руку Зотова, но Никита Михайлович был начеку.

— Нам пора, — вставая, сказал он. — Если у меня появятся еще вопросы, я вызову вас в управление.

— Мышь! — вдруг пронзительно взвизгнула Эльза. — Мышь!

Она вскочила с ногами в кресло, а из-под стола испуганно метнулся маленький серый комочек.

Генриетта Абилардовна взмахнула левой рукой. Раздался громкий треск, и в воздухе запахла гроза.

Крошечная ослепительно яркая молния ударила в пол, но зверек вовремя увернулся и благополучно юркнул в угол.

— Проклятые крысы! — процедила Генриетта Абелардовна. — Так вы уже уходите, господа?

— Мы приложим все усилия, чтобы разыскать господина Аладушкина, — кивнул Зотов.

— И примерно наказать, если он виновен, — ледяным тоном добавила Генриетта Абелардовна. — Я почти не сомневаюсь в том, что он преступник.

Жена Аладушкина снова театрально всхлипнула.

— Бедное дитя! — бросила в ее сторону госпожа Гюнтер. — Анюта, проводи гостей!

Горничная все так же смотрела в пол. Но когда она подавала мне пальто, я заметил, что губы девушки крепко сжаты.

— Вы живете здесь? — спросил я ее.

Горничная молча покачала головой, затем выдавила:

— Нет. Я снимаю угол.

— Я хочу поговорить с вами о вашем пропавшем хозяине, — улыбнулся я, — но не сейчас и не здесь. Я живу на Каменном острове. Вы можете приехать ко мне в любое удобное для вас время. Сейчас я запишу вам адрес.

— Не нужно, — прошептала девушка. — Все знают, где живет господин Тайновидец. Я приду сегодня вечером, сразу же, как только освобожусь.

— Зачем вы натравили на меня эту истеричку? — возмущенно спросил Зотов, когда мы с ним вышли на лестницу. — В голове не укладывается! У этой госпожи Гюнтер только что пропал муж, а она пытается соблазнить меня.

— Сначала она попробовала со мной, — улыбнулся я. — И мне захотелось посмотреть, как далеко она зайдет. Это было нужно в интересах дела, Никита Михайлович.

— Ну, и семейка, — покачал головой Зотов.

— От такой родни кто угодно сбежал бы на край света, — добавил я. — Может быть, нам и не нужно искать господина Аладушкина?

— Нужно, — не согласился со мной Никита Михайлович. — Хотя бы для того, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. К тому же мне в любом случае придется как-то объяснить императору его исчезновение. Не удивлюсь, если эта старуха отправила своего зятя на тот свет.

— Куда теперь? — спросил я, когда мы вышли на улицу.

— В Министерство иностранных дел, — ответил Зотов. — Наша работа только начинается, пора потревожить господ чиновников.

Голос его звучал жестко.

— Вы ведь тоже чиновник, Никита Михайлович, — рассмеялся я.

— Да, — неожиданно согласился Зотов. — И знаете, что я вам скажу? Мне это не очень нравится. Вы счастливый человек, Александр Васильевич, имейте это в виду. Если я буду звать вас к себе на службу, ни за что не соглашайтесь. Едем!