Сломанное сердце

12. Артём

– Тём, ты уснул, что ли? – спрашивает меня Клео и щелкает перед носом своим адским черно-красным маникюром.

Я вздрагиваю и возвращаюсь в реальность. Мы втроем, с Владом и Клео, сидим в столовке, кругом галдеж, большая перемена. Но мыслями я всё ещё в триста второй аудитории. И всё ещё не могу осознать полностью, что Лера, та самая Лера, с которой мы так круто оторвались в субботу, и есть наша преподша. Вся такая серьезная, строгая, деловая, неприступная.

И при этом все равно офигенная. Да просто шикарная женщина – даже у меня невольно в душе шевелится такое… ну типа гордости. Такая крутая, такая роскошная – и моя. Ну, была моей. Хотя… где была, там и снова будет. И чем больше я об этом думаю, тем сильнее этого хочу. В смысле, её хочу. Аж настроение приподнято-боевое.

Чувствую, её «Уголовно-процессуальное доказывание» станет в этом семестре моим любимым предметом. Ловлю себя на мысли, что уже жду-не дождусь, когда будет следующая пара у неё. А будет она в пятницу, я уже посмотрел расписание.

Сегодня у неё тоже есть две пары, следующая и четвертая, но не у нас, в двенадцатой и тринадцатой. Может, схожу потом посмотрю. Хотя нет. Это будет тупо. Уж как-нибудь дождусь пятницу.

Как там она сказала? Это ошибка? Да нихрена это не ошибка! И очень скоро она это поймет. Да она и сама наверняка так сказала лишь потому, что неожиданно оказалась нашим преподом. Всё-таки она не импульсивная безголовая малолетка, чтобы по дурости переспать с мужчиной и сокрушаться: «Что я наделала, я не хотела…». Всё она хотела!

Подперев щеку, я мечтательно улыбаюсь, вспоминая, как она стонала, дрожала, выгибалась, какое у нее было лицо, какой взгляд. Притом она не старалась доставить мне какое-то удовольствие, не подстраивалась, не притворялась, но отдавалась самозабвенно, целиком, как в омут с головой. И тотчас по телу приятными разрядами простреливает легкое возбуждение.

– Тём, ау! Реально спишь?

– Что? – смотрю я на Клео непонимающе.

– Влад тебя спрашивает, где его карта?

– Какая карта? – не догоняю я сразу.

– Ну как – какая? Клубная. Из «Инкогнито». Ты брал ее в субботу, помнишь? И не вернул.

– Я не помню, – честно говорю я.

– Ну как так можно? – сердится Клео.

– Да ладно, – отмахивается Влад. – Новую заведу.

К нам подходят Гарик, Никита и Ленка. А стульев всего два. И у ближайших столиков все заняты.

– Капец, оголодали все внезапно, что ли? – фыркает, озираясь, Ленка.

Ник и Гарик почти в унисон:

– Щас найду стул!

– Да не надо.

И Свиридова садится на колени к Гарику, сегодня она демонстративно ему благоволит.

– Не тяжело? – спрашивает с улыбкой, ерзая и устраиваясь поудобнее. А у Гарика такая физия сразу делается, будто у него уже оргазм.

Никитос, наоборот, скис, хотя старательно делает вид, что ему пофиг. Рыщет по столовке глазами, цепляясь взглядом к каждой девчонке, которая попадает в поле его зрения.

– Тёмыч, знаешь вон ту? – кивает мне на кого-то. – Ничего такая, да? И подружка тоже норм. Может, зазнакомимся?

– Знакомься. Я тебе зачем?

– Ну их двое.

– И хорошо. Будет тебе из кого выбрать.

– Тёмыч, подкатишь ещё, – типа с упреком говорит Ник, хотя оба понимаем, что он не всерьез.

И тут Ленка, глядя на меня с прищуром, заявляет:

– А это ведь она. Я её узнала. Да, Шаламов?

– Кто она? – спрашивают наши сразу.

А я резко напрягаюсь.

– Преподша наша новая. Самарина Валерия Сергеевна, – произносит она, не отрывая от меня въедливого взгляда. Ждет мою реакцию. А у меня чуть ли пол под ногами не горит, хотя внешне изо всех сил показываю невозмутимость.

– Ну, Самарина, – не понимают наши. – И что? Кто она?

– Да вы реально ее не узнали, что ли? Ну ты-то, Шаламов, узнал?

Мы со Свиридовой открыто не ссорились, просто она меня последние дни выбешивает. Поэтому я игнорю её с понедельника. Если она что-то говорит – я тупо молчу, будто вообще её не слышу. Чтобы самому не раздражаться и обстановку не накалять. И тут тоже смотрю на неё с равнодушной миной как баран на новые ворота, жую Орбит, не говорю ни слова. Типа её догадки меня не трогают. Хотя ой как трогают. В голове сразу звучит тревожным колоколом Лерино: «Только никому не говори о том, что было…».

– Кого узнать-то мы должны? – спрашивает Влад.

– Да это же она! Та баба из «Инкогнито». Ну, с которой Шаламов целовался и потом с ней же и свалил. Капец у вас зрительная память. Нулевая!

– Что? Серьезно?! – хором удивляются наши.

– Эта она босиком в баре была? – уточняет Клео.

– Ну да! – восклицает Ленка. На меня уже она не смотрит. Обращается к Никитосу и Владу: – Ну вы чего? Мы же вместе смотрели запись с камер!

– Ну Тёмыча я помню, а её особо не разглядывал.

– Так она еще у бара сидела. Босиком! Вы же спускались!

Ну вот кто тянет эту дуру за язык. Так и хочется заткнуть ей рот, но тогда это будет совсем палевно.

– Ну, когда я спускался, её там не было. Уж я бы такую шикарную тёлочку не пропустил, – заверяет, хохотнув, Ник.

– А ты? – типа с ревностью спрашивает Клео у Влада. Но тот отвечает правильно:

– Да ты что? Даже если она там и была… я кроме тебя вообще никого никогда не замечаю. Ну вот только Ленку, когда она орет.

– Дурак! – фыркает Ленка, стреляя во Влада злым взглядом. Зато Клео, довольная, его целует.

– Оу, Тёмыч! Так, значит, это её… вот эту нашу преподшу ты отжарил? – спрашивает Никитос с горящими глазами. – Хренасе, ты даешь! Респект!

– Что, бредишь? – отвечаю я.

– В смысле брежу? Это не она, что ли? Лена гонит? – хмурится озадаченно Ник.

– Сам ты гонишь! – огрызается Ленка. – Это точно она!

– Да она это, она, – подтверждаю я. – Только с чего ты взял, что я кого-то жарил?

– Ты же сам сказал, – у Ника, судя по физиономии, когнитивный ступор.

– Да ничего подобного я не говорил. Это чисто твои фантазии.

– Чё, серьёзно, ничего у вас не было? – Ник разочарован, как будто это его каким-то боком касается. И выдает мне: – Вот ты п***бол, Тёма.

Я аж чуть со стула не слетел.

– Хренасе заявочки! – с усмешкой возмущаюсь я. – Ты там себе что-то нафантазировал, а я – п*** бол? Нормально!

– Да ты точно говорил, что вы в отель пошли! В этот… Хистори. Возле клуба который.

– Ну, пошли. И что? Я её до отеля просто проводил. На всякий случай. Чтобы тот бычара, который к ней лез, не пристал опять по дороге.

– И всё?

– И всё. Проводил и поехал домой. А она – в отель пошла.

– А зачем ей в отель, если она местная? – спрашивает Ленка недоверчиво. Я игнорю.

– Да! Зачем? – подхватывает Ник.

– А я-то откуда знаю? Может, с мужем поругалась. Я особо с ней не разговаривал. Я даже, кроме имени, ничего у нее не спросил. И сам офигел, когда она вчера нарисовалась. Да, блин, Ник, ты её видел? Думаешь, если б я такую прикатал, стал бы это скрывать?

– Ну так-то да… – с улыбкой соглашается Никитос. – Я б тоже не стал. Такой трофей – всем трофеям трофей. Но вы же целовались?

– Да кого там целовались? Детский сад. Я разок поцеловал её ещё в клубе, ну так, чисто по приколу. На удачу. Думал, может…

– Может, чпок перепадет, да? – понимающе подхватывает Ник.

– Ну, типа того. Но она меня тормознула. Мол, извини, спасибо, но ты в пролете.

– Оу, ну, неужели кто-то нашего Тёмочку наконец отшил? – смеется Клео. – Она мне уже нравится!

– Жестокая ты, Клео, – изрекает Гарик из-под Ленки.

– А это ему за клубную карту Влада! Потерял, блин, где-то… Вип-места и всякие ништячки нам теперь не светят…

– Да восстановлю я, – подает голос Влад.

Далась же ей эта дурацкая карта. Но, слава богу, с темы Леры благополучно съезжаем. И вижу, наши верят. Ну, может, только Свиридова ещё сомневается. А, может, просто дуется на меня и злится. Потом с ней поговорю, когда в духе буду.

– О, – снова оживляется Ник, опять кого-то присмотрев. – Тём, а вон твоё чучело.

– Какое чучело? – не догоняю я.

– Ну та самая, насчет которой мы забились.

Я оглядываю столовку и вижу ту первокурсницу в очках, которая на днях со стула упала. Вообще про неё забыл. Даже не сразу сообразил – в каком плане забились. И подруга с ней, которая тогда Ленку послала.

– Ну ты, гляжу, Тёмыч, постарался, – хохочет Гарик и стебется. – Перемены налицо. Какую красотку ты из неё сделал. Стилист прям! Не узнать девчонку. Глаз не оторвать.

Все наши ржут как кони. А Гарик продолжает:

– Кстати, куда ты вчера пропал после пар? Такое шоу пропустил. Лена устроила твоей красотке и её борзой подружке грязевую ванну.

– В смысле?

– Да эти две дуры на переходе стояли, – поясняет Клео. – А Ленка мимо них промчалась по луже. Окатила их с ног до головы.

– И это типа смешно?

– Типа да.

– Да так-то нет. Тупо это. Серьезно, чего вы как школота?

– Ой, капец ты, Шаламов, душный стал, – фыркает Ленка.

Короче, чувствую, что как ни стараюсь её игнорить, она все равно действует на нервы. Я встаю и иду к этим двум первокурсницам.

– Ты куда, Тём?

Даже не оглядываюсь.

Сажусь с девчонками за стол.

– Привет.

Подруга сразу куда-то уходит. Смотрит на меня свирепым зверем, спасибо хоть молча, не посылает.

А эта, наоборот, смущается, но вижу вовсе не против, что я к ней подсел.

– Тебя как зовут?

– Вера.

– А я – Артем.

Честно говоря, ума не приложу, что мне с ней делать. Нафига я вписался в этот тупой спор? Хотя понятно – назло нашим. Они и сейчас нас разглядывают, переговариваются, ухмыляются.

И тут же мне прилетает от Никитоса сообщение: «Оставь это гиблое дело. И возвращайся к нам. Мы тебе даже слив не засчитаем. Вернись – мы всё простим».

Оглядываю её. Ну, далеко не ах, конечно, но и не сказать, что прямо всё безнадежно. Обычная девчонка, просто неухоженная. Ботанша явно. Но я вот тоже один раз Ленку без косметики случайно застал – меня мама к ней послала какую-то фигню передать. Так я вообще решил, что Свиридова тяжело заболела.

На голове вот только у этой Веры черт-те что. Как будто собственные волосы ее не волнуют абсолютно. Она вообще про них забыла. Хотя мне тоже не мешало бы постричься, думаю вдруг. Тем более пятница… семинар у Леры…

– На юрфаке учишься?

– Нет, – краснеет она. – На экономическом. А вот моя подруга, что ушла, на юрфаке.

– Ты отличница, наверное?

– Я? Ну да. Ну то есть сессия ещё покажет. Но школу я закончила с золотой медалью, – с гордостью заявляет она.

– Круто, – бормочу я. А сам думаю, и правда, слиться, что ли? Тоска какая.

Потом она снимает очки, протирает их платочком. И глаза у нее вдруг становятся большие такие, как у олененка. Да и вообще без очков ей гораздо лучше. О чем я ей тут же сообщаю. А она:

– Ну да. Но я без них как слепая. Плохо очень вижу.

– А линзы? Я, конечно, мало в этом смыслю…

– Мама против линз, – лепечет.

Блин, она милая такая. Как моя Ксюша.

– Маму слушаешься? – улыбаюсь.

А она смущается ещё больше. Но очки свои снова надевать не торопится.

– Может, куда-нибудь сходим? – предлагаю Вере, не особо рассчитывая, что она согласится, раз так слушается маму. Но она соглашается без колебаний.

– Давай. А куда?

Я пожимаю плечами. Мне в общем-то все равно.

– Только сначала в парикмахерскую зарулим? А то я, видишь, малость оброс.

– У тебя очень красивая прическа и волосы! – заявляет вдруг она, а потом так забавно спохватывается, как будто ляпнула что-то не то, и моментально становится пунцовой.

– Будет еще красивее, – прикалываюсь я. – Тут есть студия классная недалеко. Там, кстати, и женский зал имеется.

С Верой оказывается отнюдь не так скучно, как думал вначале. Хотя она, конечно, жуткая заучка. И еще в парикмахерской приходится сидеть лишние два часа, потому что меня постригли гораздо быстрее, чем её. Однако оно того стоило. Я её вообще едва узнаю. Ну и она сама себе тоже явно нравится.

На обратном пути заходим с ней в какое-то кафе. Но оттуда я уже быстро сливаюсь. Домой хочу.

В четверг вечером вдруг начинаю неожиданные сборы. Не знаю, с чего вдруг мне ударяет в голову, что надо разбавить джинсы чем-нибудь посолиднее. Прихоть какая-то, но вот загорелось.

И тут засада – последний раз я надевал костюм на выпускной, три года назад. И, как оказалось, с тех пор у меня плечи стали сильно шире, а руки – длиннее. Пиджаки от всех трёх костюмов мне безобразно малы. Спасибо хоть брюки впору. Ладно, думаю, и без пиджака сойдет. Но с рубашками та же песня.

Отец палит мою возню: как я всю гардеробную перерыл, как потом брюки отпаривал и наглаживал.

– Что это ты вдруг? Какое-то у вас мероприятие завтра? – интересуется.

– Да так, – отмахиваюсь я, примеряя очередную малую рубашку.

– Артем Долгорукий, – угарает отец. Потом говорит: – Ну, иди, у меня что-нибудь возьми.

Мы с отцом примерно одной комплекции. И я воодушевленно перемещаюсь в родительскую гардеробную. Отец – тот еще пижон, в смысле, у него точно есть что присмотреть. Шмотья у него всякого навалом. И что хорошо – всё у него висит идеально, гладить не надо. Хотя это, скорее, мамина заслуга. Выбираю тёмно-синюю рубашку в еле заметную узкую полоску. Заодно заимствую у него ремень Луи Витон. Примеряю – отлично. И мама тут как тут:

– Ух ты, какой жених.

– У этого жениха, заметь, губа не дура, – смеется отец. – Из всех рубашек взял Бриони. И ремень ещё подрезал.

– Зато какой сразу вид. Взрослый. Элегантный. Интеллигент прямо.

– Да какой там интеллигент? Пижон, – усмехается отец.

– Яблоко от яблони, – напоминаю я и, пока они меня типа в шутку обсуждают, сваливаю скорее к себе. А то опять начнется: а кто она? А мы её знаем?

Но потом мама заходит ко мне и неожиданно предлагает:

– Мне тут два билета перепало в театр на воскресенье. «Страсти по Матфею». Мы с Эдиком не сможем сходить. Может, тебе есть кого пригласить? Не хочешь взять?

– Давай, – без особого энтузиазма соглашаюсь я.

Наверное, мама ожидала каких-то восторгов. Потому что говорит затем:

– Это одно из самых великих творений Баха. Я бы сама очень хотела сходить. И тебе, надеюсь, это не чуждо… И, между прочим, у нас эта оратория исполняется впервые и всего один день. Просто уникальный шанс. И билеты, кстати, разобрали моментально и задолго, уже нигде их не найти. Мне вот на работе дали.

Мама у меня работает в областном министерстве культуры. И говорит, что любит свою работу уже за то, что там есть возможность неограниченно посещать любые культурные мероприятия. Правда, отец эту её страсть не особо разделяет, но почти всегда ходит за компанию.

Я тоже не большой театрал, хотя иногда, под настроение могу… ну и смотря на что, конечно. Просто Бах мне лично не очень.

И тут меня озаряет: не позвать ли мне Леру? Нутром чувствую – ей вот как раз такое должно прийтись по вкусу. Да, она определенно заценит.

– Круто. Спасибо, мам, – благодарю уже куда душевнее. И в мыслях рисую радужные планы на воскресенье. В пятницу после семинара подойду к ней, приглашу в театр, после концерта поужинаем в каком-нибудь «Сенаторе», «Марциано», ну или что там есть приличное поблизости. Ну а там как пойдёт...