Сломанное сердце

36. Артем

Иду по коридору, не видя ничего перед собой, как слепой. На кого-то натыкаюсь, раз, второй, третий. Слышу в спину окрики. Но не оглядываюсь, двигаюсь вперед как на автопилоте до самого конца. Останавливаюсь у окна. Дальше идти некуда, и ощущения у меня такие же – тупика и полной безысходности. Как будто я все это время бешено ломился в запертую дверь, а когда она наконец открылась – за ней оказалась пустота. Или пропасть.

Можно было бы наплевать и жить как раньше, только как это сделать? Как хотя бы не думать о ней, когда у меня все внутренности выкручивает?

Я прижался к ледяному стеклу лбом и ладонями. Стиснул челюсти до боли. Расхреначить бы это стекло, чтобы грохот, звон, кровь, боль… А ещё лучше – не стекло, а рожу этого бородатого Карлсона.

Чувствую, меня кто-то тычет в плечо.

– Артём, – слышу за спиной тонкий голосок.

Да кто там еще лезет?

– Что надо? – отзываюсь грубо. Таким тоном только на хер посылать.

Оборачиваюсь – а это девчонка с экономического, с которой я в театр тогда ходил. Как там её? Вера, вроде. Да, точно Вера.

Она моргает растерянно и пятится. Надо бы извиниться, она-то уж точно не при чем и моего хамства не заслуживает. Но меня так корежит, что я тупо не могу и слова сказать нормально. Не то что по-дружески, а хотя бы спокойно. Ну и физиономия у меня, наверное, такая же – не подходи, убьет. Потому что она пятится и пятится, а потом убегает.

Ладно, позже позвоню, извинюсь.

Когда приезжаю домой, мама с отцом вдруг делают вид, что всё зашибись. Наверное, сменили тактику. Потому что до этого вели себя так, будто дома у нас лежит умирающий больной. Точнее, будто я и есть этот умирающий больной. Ходили тихо, говорили тихо, даже Ксюшку одергивали, когда она ко мне липла: «Не лезь к Тёме, у него сейчас сложный период».

Это мамина затея. Теперь решили, видать, отцовский подход испробовать. И как только я захожу, сразу берут меня в оборот и так на весь день: сделай то, сделай это, помогай сестре с уроками, помогай отцу в гараже.

Я, конечно, делаю с Ксюшкой инглиш, потом мастерим с ней что-то типа скворечника, им для какого-то конкурса задали. После ужина разбираем с отцом какой-то хлам в гараже. Он всю дорогу хохмит, а я угрюмо молчу и думаю только об одном: пойдет она с Карлсоном или нет? Ушатать Карлсона или нет? А ведь там же ещё муж имеется…

– Может, махнем дня на три-четыре в Байкальск, на горнолыжную базу? Я могу себе устроить несколько дней отдыха, – предлагает отец за ужином. – Ксюшку отпросим…

– Это было бы здорово! – радостно подхватывает мама. – Я тоже возьму отгулы, у меня как раз за время фестиваля накопились.

– Ура! – вопит Ксюшка.

И только я не реагирую.

– Тём, ну ты чего? – отец хлопает меня по плечу. – Очнись уже. Кончай хандрить. Давай съездим, отдохнём…

– Ну, езжайте, чё, – пожимаю плечами. – У меня так-то сессия.

На самом деле я и так никуда бы не поехал – не хочу, вообще ничего не хочу. Но сессия – надежный предлог, тут даже отец уступает.

Вечером уже списываюсь с Верой в мессенджере. Извиняюсь сначала, потом болтаем о том о сем. И я даже как-то отвлекаюсь ненадолго. Она жалуется, что у нее все плохо. И дома, и в универе. Предки пилят, одногруппники и одногруппницы ущемляют, никто с ней не дружит, только одна какая-то Таня немножко, но она ещё со школы. Короче, не жизнь у нее, а смертельная тоска, хоть вешайся.

Я вообще-то по жизни нытье не люблю, во всяком случае чужое. Но тут как-то под настроение проникаюсь, типа с ней на одной волне сейчас. Хотя сам, естественно, ничего такого ей не говорю.

Во вторник лекции по доказыванию нет, то есть их больше вообще уже не будет, объявила нам какая-то тётка с кафедры. Только вот в пятницу последний семинар у Самариной и всё.

И вроде это не сюрприз, можно было предположить, раз конец семестра. И в то же время меня почти паника охватывает. Ну или отчаяние, не знаю. Но думаю я только о том, как же буду без нее. Я же сдохну. Я вон выходные еле вытягиваю, не знаю, куда себя деть. И весь понедельник тоже жду этот дурацкий вторник из-за ее лекции. Чтобы хотя бы увидеться. И тут такой облом. Обломище просто.

Отзываю в сторонку Влада.

– Можешь выяснить, не посвящая свою подружку, где у нас завтра будет выступать диджей Смелл?

Он всегда в курсе таких вещей.

– Так в «Инкогнито» же! – удивляется Влад. – Мы ведь еще на той неделе договаривались, а ты сказал, типа, без меня давайте. Неохота тебе…

– А теперь охота, – оживляюсь я. – Там билеты нужны?

– Да нет, по моей карте можно, если ты с нами. В смысле, если отдельный стол тебе не нужен.

– Во сколько начало?

– В восемь. Так ты пойдешь?

– Обязательно, – заверяю я.

– Ленка обрадуется, – хмыкает Влад.

– Да пофиг мне на Ленку, – и помявшись, все-таки говорю ему: – Короче, типок один с кафедры Леру пригласил на этого Смелла.

– Да ты что? И она согласилась?

– Не знаю. Ну вот теперь узнаю.

– А что за тип?

– Да какой-то Игорь. Он ее замещал вроде, когда я болел.

– А-а, – вспоминает Влад, – бородатый такой?

– Угу.

– И что, если даже она пойдет? – хмурится Влад.

– Не знаю. Но маяться в неизвестности тоже не вариант.

– Ну ты же не будешь с ним там рамсить? Он же препод. Тебе нафига такие проблемы потом с универом?

– Да успокойся ты. Может, ее и не будет там.

– А чего он вообще ее куда-то зовет? Ты же говорил, что она замужем.

– Да вот я и сам офигеваю.

– Может, ну её, а? Забей ты уже на нее. Нафиг она тебе такая? Тебе ведь вообще не проблема найти другую, – говорит Влад с таким трогательным беспокойством, что я даже злиться на него не могу. Просто молча ухожу.

В среду все-таки встречаю Леру в универе. Стоит возле кафедры в коридоре и опять с этим бородатым. Но о чем они говорят, я не слышу. Не могу же встать рядом послушать. Прохожу мимо, здороваюсь с ней, но она только небрежно едва-едва кивает в ответ, причем не глядя почти. И с таким лицом, будто в упор меня не замечает. Даже не так – а будто вообще видит только этого бородатого хрена, прямо оторваться не может. А мимо ходят тут всякие, отвлекают, мешают.

Но я все равно вечером пойду в этот клуб. Только вот если там она будет с ним, я же точно сорвусь. Я же себя знаю.

Ой, ну хоть бы ее с ним там не было! Муж еще ладно, думаю я уже. Муж появился давно, до меня. И, может, он такой урод, что дома ее просто достал. Все же говорят, что он – мудила. Но этот Карлсон – он вообще что? И зачем?

На автопилоте, да вообще каким-то чудом, сдаю криминологию на отлично. Причем захожу одним из первых, бездумно. И потом бубню что-то, не сильно-то вникая в вопросы. Просто что помню, то и отвечаю. И по большому счету, мне даже все равно, на что сдам, лишь бы поскорее домой отпустили. А Толстикова, наша преподша по криминологии, вдруг заявляет:

– Не ожидала, Шаламов. Молодец. Отлично.

Домой приезжаю рано, даже отца застаю. Он как раз на обеденный перерыв приехал. Правда, сам я от обеда отказываюсь, аппетита нет. Иду к себе, а минут через десять приходит отец. И начинает меня лечить.

Втирает, что не надо зацикливаться на одной. Иногда, типа, просто не судьба. Надо, мол, как-то переключиться и не сходить с ума.

Чтобы он отвязался, говорю ему, что уже переключился – иду вот вечером в клуб с другой девушкой. Отец как всегда: что за девушка? Откуда? Наш пострел везде поспел. И всё в таком духе.

В итоге я на самом деле зову с собой Веру. Она же как раз плакалась накануне, как ей скучно, плохо, одиноко. Ну и мне, если совсем уж честно, неохота стало с нашими общаться. Прямо до отторжения. Влад ещё терпимо, остальных вообще еле выношу. А с ней как-то прикольнее, кажется мне.

Правда, когда приезжаю в клуб, забываю про нее напрочь.

Потом вижу (и то случайно) – Вера звонит. А я как раз стою возле бара со знакомым, с которым сто лет назад общался и вот случайно встретил. Он мне говорит:

– Ну ладно, Тёмыч, я тут так-то с девушкой. Она уже заждалась, наверное. Давай контактами хоть обменяемся, чтобы не теряться?

Я достаю мобилу, а там куча пропущенных от Веры. Но, слава богу, она еще здесь, а то крайне неловко получилось бы. Я мчусь в фойе, встречаю её с подругой.

Выглядит Вера классно, и я уже готов отвесить ей комплимент, и тут вдруг ни к селу ни к городу вспоминаю, что мы же с нашими тогда, еще в сентябре, как раз на нее и спорили. Вот я придурок… Видоизменилась она с тех пор, конечно, до неузнаваемости. Я уже даже не помню толком, какой она была тогда. И спор этот совсем из головы вылетел. Только все равно ситуация стремная. Надеюсь, наши не ляпнут ей ничего такого, ну не совсем же они дебилы. А, может, тоже про тот тупой спор забыли. Когда это было! Да и вроде всё само собой сошло на нет.

Впрочем, вскоре я перестаю на счет Веры грузиться, потому что… ну не до нее мне на самом деле. Я, как одержимый, шарю по людям глазами, пытаясь найти или, наоборот, не найти Леру. Ну или бородатого.

Поднимаемся втроем на второй этаж. Наши уже давно на месте – мне и Влад, и Ленка еще часом раньше звонили. Идем к ним, и вдруг меня торкает.

Не знаю, как объяснить, но я еще не вижу Леру, однако чувствую – она здесь. Вот так, как неосознанно чувствуют близкую опасность, ну или взгляд в спину.

Проходим немного вглубь, и точно – она. Сидит за столиком вдвоем с ним…