Сломанное сердце

7. Артём

– Тём, – будит меня мама. – Вставай. К тебе Лена пришла.

Я с трудом разлепляю один глаз. Качаю головой, мол, какая ещё Лена. Спать хочу. Но мама не уходит.

– Вставай-вставай. Ночами надо спать. Мы уже сейчас уезжаем. Лена тебя ждет в гостиной.

Да какого хрена! Что этой Ленке надо в субботу утром?

Шарю по полке над изголовьем кровати, нахожу телефон.

Упс, уже не очень-то и утро. Почти час. И всё равно с трудом выползаю из-под одеяла. Плетусь в ванную, как полупьяный, по пути натягивая шорты. Чищу зубы, созерцая свой помятый фейс в зеркало. На шее за ухом длинная взбухшая царапина, а чуть ниже побледневший след засоса – Камила постаралась и с тем, и с этим.

Пока мы встречались, она вечно норовила отметиться, чёрт знает, зачем. Ну а царапину сделала вчера вечером. И это я ещё уклониться успел. А то бы и без глаза мог остаться. А заодно и с разбитым черепом – когда я уходил, она запульнула вслед пустой пивной кружкой. Увесистой такой. Но промахнулась, и кружка, просвистев рядом с ухом, разбилась о стену.

Но всё это ерунда, главное – мы наконец разбежались.

Я вообще до сих пор недоумеваю, как меня угораздило задержаться с ней так надолго – с апреля… или нет, с мая, точно не помню. И по вчера. Я ведь категорически не сторонник отношений. Затусить с девочками, провести приятно время – это одно. Это в кайф. А вот всё остальное… уже кандалы и гиря на шее. Не хочу.

Ну, во всяком случае, сейчас. Пока молодой, хочу быть свободным. Успею ещё связать себя всякими обязательствами. И тем не менее вляпался вот.

Где-то в конце весны мы случайно познакомились с Камилой – она тоже на юрфаке, только на курс младше. Красивая такая брюнеточка. Ну и как-то само собой завертелось всё. Хотя, по факту, нормально встречались мы только месяц, наверное. Остальное время мы или ссорились, или я её тупо избегал. Особенно под конец, но там уже вообще полный мрак был. Она звонила чуть ли не каждые два часа: где ты? Что делаешь? С кем ты? С друзьями? А почему не со мной?

Домой приходила, причем несколько раз ночью. И чуть что – истерика и слезы.

Камила даже моих умудрилась достать. Мама, которая никогда не лезла в мою жизнь лет с четырнадцати, выдала на днях: «Артем, надо быть честным со своими девушками, подругами… или кто она там тебе. Если для тебя всё кончено, если нет больше чувств – так и скажи. Ну и… по правде говоря, она уже меня настораживает». Вот я и сказал.

Слышу, как мои уходят. Мама что-то говорит напоследок Ленке. Ксюша, сестра, тоже что-то верещит задорное. Потом – хлопок двери, и становится тихо.

Отец повез их отдохнуть в Аршан, пока ещё тепло. Источники там какие-то минеральные, Тункинская долина, горный воздух и всё такое. Вернутся только завтра вечером. Можно было бы что-нибудь дома замутить, пока их нет. Вписку, например, но неохота. Хочется тишины и покоя.

Блин, старею, что ли? Да пофиг. После вчерашнего реально хочется побыть одному в тишине. В кои-то веки. Сейчас Ленку только спроважу…

Но спускаюсь на первый этаж и сначала тащусь на кухню мимо гостиной. Трогаю чайник – горячий. Наливаю себе чай покрепче и послаще и с кружкой иду к Ленке.

Она, конечно, не Камила. Слава богу. Но с ней все равно как-то напряжно. Это всегда так, когда тебя кто-то любит, а ты – нет.

Ленка Свиридова живет в соседнем таунхаусе, учится со мной в одной группе на юрфаке и общается с моей мамой, почти как подружка. Иногда придет к нам и засядет часа на два. Я сливаюсь, естественно, да она и типа не ко мне, а к маме ходит. Рассказывает ей что-то, тоже вот чай пьет. Маме это всё, конечно, нафиг не надо, у неё с работой вечно запара и времени ни на что не хватает. Но она у меня такая … очень деликатная. Ну и то, что Ленка меня любит, для мамы кое-что да значит. А любит она меня, по её собственным словам, с первого курса. Увы.

– Привет, – здороваюсь я с Ленкой и усаживаюсь в кресло напротив.

– Привет, – улыбается Ленка, не замечая моей недовольной мины. – Слышала, ты вчера со своей Камилой порвал и потом еле ноги унёс. Люди говорят, она там тебя чуть не убила.

– Люди врут. Мы очень тепло расстались, – без зазрения совести вру на самом деле я. И отпиваю из кружки. Вообще-то я чай не очень, но после зубной пасты почему-то только его могу пить. Всё остальное питье кажется ужасным.

– Скорее, горячо, – хмыкает Ленка, показывая, что не купилась и вообще в курсе вчерашнего. – Люди не только говорят, но и показывают.

– Ммм… говорит и показывает… – напел я строчку из «Пикника», отцовская любимая группа. Когда выезжаем с ним куда-то, на турбазу или на природу, он всенепременно исполняет на гитаре что-нибудь из «Пикника».

– Не веришь? Смотри сам, – Ленка достает телефон, что-то в нем ищет, потом подает мне.

На видео мы сидим с Камилой за столом вдвоем, в «Лондон Пабе», она размахивает руками. Потом вскакивает, кричит, хотя из-за музыки в баре особо ничего не слышно. Но я и так всё помню – это я ей сказал, что мы разбегаемся. А она: «Ты меня бросаешь?!». А я: «Ну, можешь ты меня бросить». Дальше – сплошные маты и околоматы. Короче, наслушавшись, какой я урод, я встал и пошел на выход. Она кинулась следом – вот это уже прямо хорошо видно. У кого-то отличный зум. Набросилась сзади – я еле от нее отбился. Тогда она меня и расцарапала. Потом поймал ее за руки и, кажется, не слишком нежно вернул её обратно за стол, а сам подошел к бармену, заплатил и отправился на выход. И тут Камила, как гранату, кинула пивную кружку, но попала в стену. Ну и на этом всё.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Кто это снял? – без особого интереса спрашиваю я.

– Ну, наверное, тот же, кто и выложил, – усмехается Ленка.

Логично, только тиктокерский ник мне вообще ни о чем не говорит, а ведь наверняка кто-то из знакомых. Кому-то чужому было бы на наши разборки пофиг.

В общем-то, мне без разницы. Но в комментах под видео народ глумился. И досталось нам обоим, но ей больше. Если в двух словах: я – урод, кабель и мудак, Камила – тупая сучка и бешеная истеричка. Только мне всё это глубоко пофиг, а вот Камила, если увидит, расстроится, конечно.

У меня даже был порыв влезть в ветку и ответить, чтобы ее оставили в покое. Чего они как мрази? Но потом думаю: да черт с ними, собаки лают – ветер уносит.

– Кто все эти люди? – морщась, возвращаю Ленке телефон. – Заняться им, что ли, нечем?

Ленка, улыбаясь, пожимает плечами.

– Так ты пришла, чтобы мне это показать?

– Да нет, не это, – вдруг оживляется она.

– Ещё что-то есть? – у меня вырывается короткий смешок.

Но Ленка встает с дивана и подходит к окну.

– Иди сюда, – зовет меня.

Я нехотя поднимаюсь и иду к окну. А за окном перед домом красуется чей-то новенький красный спорткар.

– Твой, что ли?

– Да, – хвастливо сообщает Ленка и показывает ключ с брелоком. – Папа подарил. Хочешь, погоняем?

Вообще-то, хочу. Мне такие подарки вообще не светят. Не потому, что родители жмутся, как раз нет, они у меня мировые и почти любой наш с Ксюшкой каприз готовы исполнить, ну, в пределах разумного, естественно. Но у мамы навязчивая идея, что я могу сесть нетрезвым за руль и разбиться, как отец когда-то в юности. Я раньше спорил, что могу и под чужие колеса попасть. И что мне теперь – вообще на улицу не выходить? Но отец встал на ее сторону, типа мамино спокойствие дороже. Ну и я типа согласился.

Я в темпе одеваюсь. Выходим, садимся в Ленкину красотку и срываемся с места. Разгон у нее, конечно, шикарный. Вылетаем за ворота нашего района и мчимся на полной скорости по загородной трассе, только ветер свистит в ушах. Аж дух захватывает. Кайф невероятный. Ленка еще врубает какую-то задорную муть из «Ляписа Трубецкого». Я такое вообще-то не слушаю, но сейчас прямо в настроение. Мы с ней даже подпеваем на пару: «Украду тебя, украду ночью… увезу тебя, увезу в Сочи». Хотя какое там пение – больше орем, конечно, ну и ржем чуть не до слез.

– Тём, приходи сегодня в «Инкогнито», – говорит Ленка, когда мы спустя часа три подъезжаем к дому. – Машинку обкатали, вечером – обмоем. Все наши будут.

– Ну если ничего поинтереснее не наклюнется, так и быть, приду, – шучу я.

– Вот ты гад, – Ленка, конечно, знает, что я шучу, игриво лупит в бок, в плечо. Я типа защищаюсь, и вдруг оба замираем. Такой момент возникает, какие я очень не люблю. Не знаю, как это описать. Типа смотришь на человека, а он – на тебя и понимаешь, что сейчас между вам происходит что-то серьезное и откровенное. Как будто с тебя в эту секунду кожу сняли. И чувствую, Ленка подается ко мне, и пока ничего не произошло – я её останавливаю.

– Лен, ты же знаешь. Я уже говорил. Тебя любит Гарик. Мой друг с детства. Так что даже не начинай. Я с ним так поступить не могу.

Ленка сразу же стервенеет.

– Да плевать я хотела на этого твоего Гарика! Меня кто-нибудь спросил, чего я хочу?

Машина с визгом уезжает и скрывается за поворотом. Ленка права – я та еще скотина. И Гарика приплетаю сюда лишь потому, что не могу ей сказать, что она как девушка мне не нравится. То есть нравится, конечно, она же красивая. И если бы мы не дружили, то раз-другой я бы с ней запросто зажег, даже с удовольствием. Но когда к тебе относятся по-серьезному, то как-то стремно пользоваться.

Однако через пару часов Ленка звонит как ни в чем не бывало и опять зовет в «Инкогнито».

Мы часто тут собираемся. Тут, в целом, круто, нет всякой швали, никто не банчит, не устраивает разборок, типа, приличное общество. На первом этаже бар и танцы, на втором – ресторанчик. Мы, конечно, зависаем на втором. У нас там даже свой столик имеется. И знакомые официантки.

Я приезжаю чуть позже, когда все уже в сборе и слегка накатили.

– О, Тёмыч, чего так долго? Мы тут уже… – лопочет Гарик.

– Соскучились? – хмыкаю я. Здороваюсь с ним, Никитосом, Владом. Сажусь подальше от Ленки. Но она ведет себя и правда так, будто сегодня ничего не было. И это хорошо, хотя я все равно ощущаю какой-то напряг. Наверное, потому что Ленка веселится как-то наигранно и всячески поощряет Гарика. Вот честно, мне его жалко. Она уже три года держит пацана на коротком поводке, как верного пса, но вряд ли ему светит что-то большее, чем поцелуй в щечку.

А потом мне стало скучно. Так часто бывает, и в последнее время – всё чаще. Мне вдруг надоедают одни и те же разговоры, темы, подколы. И я обычно сливаюсь. Сегодня тоже – обсосали наш с Камилой разрыв и видос в тиктоке. Поспорили, как скоро я снова с кем-то закручу.

– Не скоро, – заверяю я.

Наши понимающе ржут. И тут же начинают делать ставки в шутку: неделю, две, месяц.

– Не! – выступает Гарик. – Столько Темыч не выдержит.

– Да ну нафиг, – встревает Никитос. – У меня бы после такой бешеной, как эта Камила, аллергия была бы год на баб. Не меньше.

– Тебе она ничего плохого не сделала, так что язык прикуси, – обрываю я его.

– Шаламов, ты куда? – спохватывается Ленка, когда я выгребаю из-за стола.

– Пойду подышу подвигаюсь.

– Вернешься? – спрашивает Ленка.

Но я уже спускаюсь по лестнице на первый этаж. И у бара сразу натыкаюсь взглядом на девушку. Там всегда крутятся девчонки, но эта какая-то совсем другая. Не знаю, как описать. Это просто видно и всё. Она взрослая, хоть и молодая. И стильная, что ли. Или породистая. Ну и типа явно знает себе цену. Кругом кошечки, а она – пантера. Или нет. Кругом рыбки гуппи, а она – акула.

Она тоже меня разглядывает. А у меня от ее взгляда аж кровь заиграла. Подкатывать к ней я не собираюсь. Даже мысли такой нет. Потом замечаю, что она босиком. Это вообще разрыв шаблона. Но видно, что ноги у нее красивые, изящные такие.

И вдруг меня какая-то девчонка обливает чем-то холодным… блин, томатным соком. Твою ж мать!

Сначала думаю вообще свалить домой, но почему-то выбрасываю майку и возвращаюсь. К ней не подваливаю. Она хоть и продолжает на меня смотреть, но вижу – ловить там нечего. Даже мне.

Поэтому отжигаю на танцполе так, что пересыхает во рту. Потом подхожу к Илье, бармену, беру пиво. Болтаю заодно с девчонками, но и за ней палю краем глаза. Без всяких прицелов. Просто вижу, что к ней клеится какой-то хмырь. И сразу напрягаюсь. Он явно какой-то неадекват. И точно – спустя несколько минут он начинает распускать руки. А она – красотка. Не теряет самообладания. Но все равно, конечно, нервничает. Еще бы, такой боров на нее попер. Еще и вдрызг бухой.

Я, хоть и не любитель всяких разборок и мордобоя, встреваю между ними. И вот мы уже катаемся с этим боровом по полу. Он крупнее меня раза в два минимум. По ощущениям – будто меня придавило колодой. Но почти сразу его с меня сдергивают охранники и куда-то волокут.

Я тоже сваливаю в уборную. Ополаскиваю руки и лицо, отряхиваюсь насколько возможно. И тут звонит Гарик, наверняка по просьбе Ленки. Ты где пропал? Когда вернешься? Тебя искать?

– Да скоро я. Я тут с одним утырком сцепился.

– С чего вдруг? – удивляется Гарик. И слышу шипит нашим: – Э, тихо. Тёмыч там с кем-то рамсанул.

– Да пристал тут к девушке быдлан один бухой.

– О, ты типа герой, – хохочет Гарик. – Девушка-то из себя ничё хоть? Зачетная?

– Иди в жопу, – огрызаюсь я беззлобно.

– Спроси, спроси, – слышу фоном, – нам, может, спуститься? Помочь?

– Не, уже всё. Сейчас вернусь.

Выхожу из уборной и сталкиваюсь с этой акулой, пантерой, в общем, с Ней.

Она – шикарная. И вдруг первая заговаривает со мной. А я пялюсь на нее и снова ловлю тот момент, как сегодня днем с Ленкой. Как будто именно сейчас всё по-настоящему, и вот-вот что-то произойдет. Только теперь мне не хочется свалить. Наоборот, неудержимо тянет к ней. В голову шибает кровь. И я уже ничего не вижу кроме ее глаз, ее губ. А в следующий миг впиваюсь в эти ее губы...