Сломанное сердце

20. Лера

– Да не спорь ты, – говорю Шаламову. – Сам он дойдет. Тебя вон качает.

Он тотчас отлипает от стенки и выпрямляется – демонстрирует мне, что способен держаться ровно. Я еле скрываю усмешку.

Глаза его лихорадочно блестят и на фоне непривычно бледного лица кажутся совершенно черными. А я вдруг ловлю себя на мысли, что хочу обнять его, без всякого сексуального подтекста. Просто смотрю на него, как он, больной и весь пылающий, изо всех сил крепится, и в груди растекается что-то похожее на нежность.

Абсурд, конечно. Хотя Марка я тоже всегда искренне жалела, когда он заболевал. К тому же знаю и по папе, и по Марку, и по всем знакомым, что мужчины болеть совсем не умеют. Чуть поднялась температура, и они превращаются в детей, а то и умирать готовятся.

– Не геройствуй, Артём. Довезу уж тебя до дома. Только давай на кафедру зайдем, пальто возьму и поедем. Хорошо?

Он кивает и послушно плетется рядом. Приходится идти медленно, подстраиваясь под него, ну да ладно. Я в общем-то никуда не опаздываю, просто привыкла к бешеному темпу.

Поглядываю на него искоса с легкой опаской – как бы опять не завалился. Но он идёт хоть и еле-еле, но ровно и, несмотря на свой недуг, как-то даже пластично. С его грацией надо было податься в другую область, танцы, например, или что-то подобное. Там бы оценили.

А потом перевожу взгляд на лицо и уже не могу сдержать улыбки. У него такой прибалдевший вид, аж смешно.

Я уж не стала ему говорить, что если он сейчас себе что-то фантазирует, то напрасно. Это ничего не значит. С моей стороны это обычное человеческое участие, не более.

У самой кафедры встречаем Игоря. Он мчится с противоположного конца коридора как угорелый, но, увидев меня, резко притормаживает и переходит в спокойный шаг, а у двери останавливается. Ждёт, когда мы подойдём. Кивком здоровается с Шаламовым, а передо мной рассыпается в комплиментах.

– Лерочка, вы сегодня как-то особенно хорошо выглядите. Сияете прямо. Что-то приятное случилось?

Я подобные комплименты не ценю, поэтому отвечаю лишь дежурной улыбкой.

Игорь первым влетает в кабинет, подскакивает к своему столу, заваленному макулатурой, начинает в ней торопливо копаться и извлекает какую-то брошюру. Шаламов замирает на пороге, привалившись боком к дверному откосу. Ну а я снимаю с вешалки пальто и мимоходом бросаю взгляд в зеркало у самого выхода.

И где этот Игорь увидел сияние? Хронический недосып налицо. И волосы подрастрепались. Хочу их немного поправить и, может, помаду освежить, но Шаламов смотрит на меня так пристально и неотрывно, что мне неловко. И я просто натягиваю пальто.

– А вы уже уходите? – бросая свою брошюру, подскакивает ко мне Игорь. Подхватывает пальто, становится сзади и по-джентльменски помогает его надеть.

– Да. Спасибо, – благодарю я, невольно подмечая, что Шаламов мрачнеет на глазах.

– Я просто… – тем временем неуверенно бормочет Игорь: – Я думал, что потом, как освободимся, посидим тут… по традиции. У меня сегодня день рождения. Я торт принёс, коньяк…

Он указывает на подоконник, где и правда среди папок стоит коробка с тортом и виднеется темное горлышко бутылки.

– О, я и не знала. Поздравляю, Игорь! И сколько же вам?

– Двадцать девять. В полном расцвете сил, умный, красивый, в меру упитанный мужчина…

– Ну я пойду, – подаёт голос Шаламов.

– Подожди, – останавливаю его, придержав за руку. Шаламов сразу останавливается, даже немного светлеет лицом, но этот жест не ускользает от Игоря. Более того – он его почему-то сильно удивляет. Так, что у него брови ползут наверх и лоб складывается гармошкой.

Я тоже хороша, начинаю зачем-то объясняться.

– Да вот, студент мой разболелся. Жар… Обещала довезти до дома. И насчет дня рождения – извините, Игорь, я бы с радостью, правда. Но у меня сегодня неотложные дела. Никак не смогу остаться. Кстати, у меня тоже скоро день рождения, и я обязательно приобщусь к вашей традиции. Куплю торт и посидим.

– А когда у вас? – сразу заинтересовавшись, спрашивает Игорь.

– Через две недели.

– Запомню, – обещает Игорь и вместе с нами выходит в коридор.

– А ваша методичка? – напоминаю ему.

– Ой, точно! – он шлёпает себя по лбу и бросается назад.

Спускаемся в холл и встречаем Льва Ивановича Пригожина. Он ещё у нас вёл международное право и, видимо, сейчас ведёт в группе Шаламова. Потому что, поздоровавшись со мной вполне радушно, накидывается на него с претензиями:

– Почему вас не было на семинаре? Сегодня был важный тест. Как сессию сдавать собираетесь? Я ведь предупреждал, что не потерплю пропуски. Тем более когда тест. Вы – крайне безответственный молодой человек! И вредите сами себе!

Я бы ни за что не вступилась – пусть бы, Шаламову полезно послушать. Но смотрю – мальчишка стоит белый как мел и с таким видом, будто еще немного и прямо тут же свалится в обморок. Даже слова Пригожину не говорит.

– Лев Иванович, – вмешиваюсь я. – Он болен. Давайте он поправится и пересдаст вам тест?

Пригожин сразу же замолкает. Оглядывает его с некоторым сомнением.

– Раз болен, почему не лечится? Почему по институту бродит?

Я развожу руками, мол, кто его знает.

– Ну ладно, Шаламов. Выздоравливайте. Потом найдёте меня на кафедре. Всего хорошего, Лерочка. Привет Марку и Алексею Германовичу.

Я уж не говорю Пригожину, что передавать через меня приветы Гаевским уже неактуально. Тем более при Шаламове.

– Ловко, – оживает Артём и даже выдавливает ухмылку, когда Лев Иванович удаляется. – Если появятся проблемы с преподами, буду знать, к кому обращаться, чтобы всё уладить…

– И не надейся, – отвечаю ему тем же полушутливым тоном.

Мы выходим на улицу. Шаламов запахивает плотнее курточку, но не застегивает. Шапки тоже у него не наблюдаю. Между тем, холодно, ветер поддувает, и даже снег пробрасывает. А глядя на него, так вообще зябко становится.

– По погоде одеваться не пробовал? Глядишь, и болеть бы не пришлось, – спрашиваю его, пиликнув брелоком от сигналки.

Он на это только белозубо улыбается, плюхается на переднее сиденье рядом с водительским и отвечает:

– Тогда бы кто меня до дома повёз?

Покачав головой, тоже улыбаюсь. Нахал он всё-таки.

– Адрес скажи.

– Микрорайон Зеленый Берег, улица Кедровая, дом шестнадцать. Ну если что покажу…

Вбиваю адрес в навигатор.

– Мда… далековато ты живёшь. Что же делать-то? Слушай, давай по пути завернем ко мне домой, тут близко, потом ещё в одно место, тоже недалеко. А потом я тебя отвезу. Хорошо? Это быстро.

– Ладно уж, – заявляет капризно, но тут же смеется. – С вами хоть в Саянск.

Поворачиваю ключ зажигания и аккуратно выезжаю с парковки.

– Зачем ты вообще в таком состоянии приехал? Дома бы сидел, лечился.

Боковым зрением вижу, что он поворачивается ко мне и долго смотрит, но я как будто сосредоточенно слежу за дорогой.

– У нас сегодня лекция по доказыванию третьей парой была. Её никак нельзя было пропустить, – отвечает наконец, не переставая меня гипнотизировать.

Я не выдерживаю и снова улыбаюсь – якобы в ответ на его шутку. Но… черт возьми, хоть я и понимаю, что это глупо, но мне приятно. Хотя подозреваю, что интерес у него отнюдь не к доказыванию.

Чтобы скрыть, что мне его слова польстили, напускаю строгости:

– Безответственно вообще-то было приходить больным на пару. Ладно я привилась от гриппа. А твои одногруппники?

Шаламов равнодушно пожимает плечами. Потом говорит:

– Да я вообще не думал, что это какой-то грипп. Думал, просто подустал.

Он замолкает. И несколько минут мы едем в тишине.

– Этот Карлсон за то… за вами типа ухаживает? – вдруг спрашивает он. И спрашивает уже без всяких шуток. И взгляд его становится тяжелым.

– Какой Карлсон? – не понимаю его намёков.

– Который в полном расцвете сил.

– Ах, Игорь… – пытаюсь вспомнить его отчество, но тщетно – как отрезало, хотя на память прежде не жаловалась. – Это, Артём, абсолютно не твоё дело.

Но спустя несколько секунд всё же добавляю:

– Нет. Мы просто коллеги.

– Ну да, ну да, – хмыкает он. – Он-то об этом знает?

Пока я подбираю слова, чтобы тактично напомнить ему кто есть кто здесь, он вдруг перескакивает на другое:

– Значит, у тебя… ну, у вас через две недели день рождения?

– Да.

– Круто. У меня, кстати, тоже через две недели день рождения. Ну, почти. У меня девятнадцатого. А у вас… – Он хмурится и шевелит губами, будто подсчитывает что-то в уме. – Пятнадцатого?

– Шестнадцатого.

– И сколько исполнится?

– Много. Двадцать семь, – отвечаю нехотя, понимаю же, что жеманничать из-за возраста глупо. Да и вообще, пусть знает, что между нами… сколько? Лет семь? Восемь? В общем, пропасть.

– А мне – двадцать два. Просто я с восьми в школу пошёл. Пошёл бы с семи, но прямо накануне первого сентября с крыши неудачно спрыгнул и поломался малость.

– А я, наоборот, с шести, – зачем-то сообщаю, подъезжая к своему дому.

– Пять лет – так себе разница. Моя бабушка, мамина мама, замужем за челом, который младше её лет на десять. Живут себе припеваючи. А тут… Можно на ты? Хотя бы сейчас…

Я ничего не отвечаю. Во-первых, этот разговор вызывает у меня дискомфорт. А во-вторых, я пытаюсь аккуратно втиснуться между чьей-то криво припаркованной Хондой и парапетом.

– Молчание – знак согласия.

– Артём, посиди здесь. Я только возьму кое-что.

Поднимаюсь в квартиру, беру портфель с документами и всё-таки останавливаюсь перед зеркалом. Укладываю растрепавшиеся волосы, чуть подкрашиваю губы и совсем слегка (буквально слабый мазок) наношу духи. Укоряю сама себя: господи, Лера, перед кем ты прихорашиваешься? И тут же ищу оправдание: мне ещё полдня встречаться с разными людьми, так что… Шаламов тут ни при чем. Так оно и есть.

Но когда возвращаюсь в машину, Шаламов тотчас оглядывает меня и извещает:

– Классные духи. И вообще, Валерия Сергеевна, выглядите супер, – Он улыбается и поднимает большой палец вверх. – Что-то приятное произошло?

Игоря передразнивает, подлец. Но только я собираюсь его одернуть, как Шаламов морщится и откидывается на спинку сиденья с мученическим видом.

– Что?

– Да что-то поплохело вдруг, – произносит он, закрыв глаза.

– Может, тебя лучше в больницу отвезти?

Не размыкая век, он слегка качает головой, мол, нет.

Ладно, нет так нет. Через десять минут подъезжаем к моему офису, я отношу документы, отдаю кое-какие распоряжения, а когда обратно сажусь в машину – он уже спит. Так даже лучше, потому что за эти полчаса от субординации между нами не осталось и следа, а я даже не заметила, как так вышло.

До его Зеленого Берега добираюсь спустя час. Неплохой район, хоть и у черта на рогах. Двухэтажные домики как из модных журналов, дорожки, заборчики, вазоны с какими-то облетевшими кустиками. Летом тут должно быть зелено и красиво. И по части безопасности всё серьезно. Камеры на каждом шагу. И даже вон охранный пункт есть на въезде со шлагбаумом, где бдительный парень в экипировке с дубинкой у бедра и рацией останавливает меня и выспрашивает: зачем и куда я еду. Показываю ему спящего Шаламова, и тот сразу же пропускает, заодно показав, где Кедровая улица.

Дальше нахожу уже сама – несложно. Таунхаусы расположены в четком порядке, как по линейке, и везде – таблички с номерами.

Дом Шаламова самый последний, в конце улицы. Почему-то приходит мысль: интересно, кто его родители. Но тут же отмахиваюсь: да какое мне дело. Останавливаюсь у ворот. Поворачиваюсь к нему – а он спит. Лицо такое расслабленное и безмятежное, только длинные ресницы слегка подрагивают.

Надо его разбудить и скорее ехать по делам, но я почему-то сижу и смотрю на него. И сама себя не понимаю: что я вообще тут делаю? Сижу в машине черт знает где и любуюсь спящим мальчиком. Нонсенс. Бред. Я точно с ума сошла.

– Артём, – зову его я и тихонько касаюсь предплечья. – Артём, просыпайся.

Шаламов вздрагивает, разлепляет веки и в первую секунду смотрит перед собой, явно ничего не понимая. А уж когда поворачивается ко мне, то у него такое изумленное лицо делается, что у меня вырывается тихий смешок. Он даже закрывает глаза и снова открывает, словно сомневается: реально ли то, что видит. Но тут же, видимо, вспоминает, что к чему, и удивление сменяется просветлением и радостью.

– Лера, – произносит мягким полушепотом. И мне даже как-то неловко сейчас напоминать ему, что для него я – Валерия Сергеевна. Странная, конечно, ситуация. И момент странный, но какой-то трогательный и теплый, что ли.

– Я уснул, – говорит.

– Я заметила. Ну всё, Артём, иди. Лечись. Поправляйся.

– Э-э… – Он оглядывается на свой дом. Потом снова смотрит на меня, и я чувствую, он не хочет уходить. – А может, чаю? Или…

– Нет, я и так потеряла уйму времени. Надо ехать. Иди-иди.

Он вздыхает, берется за ручку дверцы, но вдруг поворачивается ко мне.

– Спасибо.

Я не успеваю сообразить, как он наклоняется и целует меня в щеку горячими губами. И тут же выходит. Но домой не идет, а останавливается возле ворот и смотрит. Смотрит неотрывно всё время, пока я, развернувшись, не уезжаю. Я тоже смотрю на него в зеркало заднего вида, пока его силуэт не исчезает из поля зрения. И я уже даже не пытаюсь хоть как-то себе объяснить, почему улыбаюсь без причины, почему его поцелуй меня не возмутил, почему настроение вдруг хорошее…