Сломанное сердце

40. Лера

Если у меня вначале и теплились какие-то сомнения по поводу этого дикого рассказа про нападение, то теперь все они развеялись бесследно.

Это даже не сомнения были, а надежда, что Игорь, может, с кем-то спутал Шаламова, ну или преувеличил. Я ведь прежде никогда не замечала в Артеме агрессии или неадекватного поведения. На драчуна он вообще не похож. Но, скорее всего, мне просто не хотелось, чтобы слова Игоря оказались правдой.

Но потом случилась эта сцена на крыльце клуба. Жуткая, безобразная, немыслимая.

Я и вообразить не могла, что в этом мальчишке может быть столько злобы, столько необузданной ярости. Что он может быть таким диким и неуправляемым. Да он в тот момент казался просто обезумевшим каким-то. Глядя на его искаженное гневом лицо и бешеный взгляд, я думала, он точно Игоря покалечит, если не прибьет.

Я, наверное, действовала на инстинктах, когда попыталась его остановить. На удивление Шаламов меня послушал, хотя я боялась, что он совсем слетел с катушек.

Но всё равно этот кошмар у меня просто в голове не укладывается. Кем надо быть, чтобы вот так, как зверь, накинуться на человека! Тем более – на преподавателя! И вот он ушёл, а меня всё ещё трясет.

Господи, как меня вообще угораздило с ним связаться?

– Лерочка, все же не стоило тебе вмешиваться, – говорит Игорь. – Он же мог запросто и тебя зацепить. Я бы себе этого никогда не простил.

– А что, надо было стоять и смотреть, как он тебя избивает? – отвечаю я слишком резко.

– Ну что уж сразу избивает? Я бы сдачи дал.

– Ещё не лучше! Только драки здесь не хватало, – отвечаю раздраженно и понимаю, что почему-то злюсь не только на Шаламова, но и на Игоря. Хотя злиться мне надо только на себя.

– Да я тоже ярый противник насилия, но иногда приходится себя защищать. Ну или тех, кто с тобой рядом.

Наконец приезжает такси. Сначала едем по моему адресу. Игорь уже успокоился и что-то увлеченно рассказывает, а я его даже не слушаю – постоянно ухожу в свои мысли. Шаламов меня шокировал, расстроил, разочаровал окончательно. Но еще больше я сама себя расстроила. Вся эта история – какая-то глупая, нелепая, дурная, грязная. Дешевый водевиль какой-то и я на главных ролях. Молодец, нечего сказать…

– Игорь, что вы сказали Шаламову? – перебиваю его на полуслове.

– Что? Я? – с трудом переключается он. – Когда? И кстати, мы же на «ты».

– Да, точно, извини. А что насчет Шаламова? Понимаешь, каким бы он ни был, дурным, избалованным… он все же не псих. Я, конечно, не очень хорошо его знаю, но любому конфликту обычно что-то предшествует. Так что у вас произошло?

– Лер, тут всё элементарно. Мальчику просто не понравилось, что я тебя пригласил на свидание, а ты согласилась. Мы с ним случайно столкнулись в уборной, извини за подробности. Ну и он выразил свое мнение по поводу нас с тобой. Нецензурно, скажем так, выразил. Я сначала спокойно сказал пацану, что его это не касается. Чтоб не лез не в свое дело. Ну а он только еще сильнее завелся. Угрожать начал… Ну, я тоже не мог смолчать, особенно когда он стал о тебе отзываться недопустимо… Ну и потом он кинулся на меня с кулаками.

Да, похоже, так и было. Мне ведь тоже Шаламов высказывал нечто подобное и тоже психовал при этом.

– Сколько раз он тебя ударил?

– Пару раз точно. Или даже три. Знаешь, я как-то не считал. Но потом пришел парень из его группы, Влад Холодов, кажется, и оттащил его. Слушай, это смахивает на допрос, – издает смешок Игорь.

– Извини. Просто… просто в голове никак не укладывается.

Мы подъезжаем к моему дому. Игорь пресекает мои попытки оплатить таксисту свою часть, а я пресекаю его попытки проводить меня до квартиры.

Может, с моей стороны это не очень любезно, но мне хочется поскорее остаться одной.

В четверг приезжаю в универ к полудню. Первым делом захожу на кафедру, где сегодня вдруг собрались почти все и что-то взволнованно обсуждают. Только Игоря среди коллег не вижу.

Не успела я снять шубу, как меня с порога огорошивают:

– Валерия Сергеевна! Слышали новость? Такое ЧП! На нашего Игоря Ивановича вчера в клубе напали и избили. И это еще не всё! Побил его наш же студент. Шаламов. Из четыреста одиннадцатой. Ужас…

– Я всегда говорила, что хорошего от них не жди, – припоминает Валентина Осиповна. – Сколько уже конфликтов было с этой четыреста одиннадцатой. Но избить преподавателя – это уж вообще за гранью. Бедный Игорёк. И что он в этом клубе забыл?

– Вроде он на какой-то концерт, сказал, ходил, – отвечает Ксения Андреевна. – Хотя я тоже удивилась, что наш Игорь ходит по клубам. Интересно, что он мог не поделить с Шаламовым?

– Я спрашивала. Игорь сказал, что Шаламов этот просто был пьян и вел себя вызывающе… ну сами знаете эти зарвавшихся мажоров. А с пьяным поругаться можно из-за чего угодно.

– Надеюсь, Шаламова теперь отчислят, – сердито изрекает Валентина Осиповна. – Я бы его еще и посадила. Я Игорю так и сказала.

– За что посадить? – хмыкает Ксения Андреевна. – За синяк? А отчислить – его и так отчислят. Приказа еще нет, но ректор настроен решительно. Сама слышала. Но сажать – это бред. Вы ж какой-никакой юрист, Валентина Осиповна.

– Да сам факт произошедшего – стыд, позор и вопиющее унижение! Мы их учим, а они нас бьют.

Я в разговор не вступаю. Раздеваюсь и сосредоточенно слушаю коллег.

– Ну, вас-то кто когда бил?

Между ними вспыхивает спор, и я незаметно выхожу. Набираю Игоря – он говорит впопыхах, оправдывается, что сейчас занят и перезвонит потом. Фоном слышу городской шум. Значит, на месте его нет. Ну и ладно.

Всё-таки какой же Шаламов идиот! Но и от Игоря я не ожидала такой прыти.

Хотя он прав, конечно: подобная выходка недопустима и должна быть наказана. И будь это не Шаламов, а любой другой студент, я бы наверняка полыхала праведным гневом не меньше Валентины Осиповны, но сейчас мне так жалко этого дурака… И не могу ничего с собой поделать. К тому же, и моя вина тут есть.

Дождаться Игоря на кафедре не получается – приходится мчаться в мой офис по срочным делам.

Мы созваниваемся вечером. Игорь вздыхает, что с утра был в разъездах, потом принимал зачеты у стада дебилов, затем снова мотался по городу, умаялся весь. Зажав плечом телефон, я заполняю файл и не слишком вслушиваюсь в его рассказ, но поддакиваю для приличия. Допечатав, всё сохраняю и закрываю документ. И сразу включаюсь в разговор, начиная с вопроса, который не давал мне покоя весь день:

– Игорь, вы… извини, ты… зачем доложил в университет о вашем конфликте с Шаламовым? Зачем дал этой истории ход?

Игорь растерянно замолкает и не сразу находится. Потом неуверенно спрашивает:

– Ну а как? Это же ни в какие рамки… Студент напал на преподавателя… Я что же, должен был это стерпеть?

– Нет, не должен. Но можно было… не знаю, решить всё миром. Что уж сразу парня отчислять? За полгода до окончания вуза…

– А разве такому место в вузе? Ну или среди юристов? С такими-то бандитскими замашками…

– Да брось, Игорь. Какие там бандитские замашки? Гормоны и максимализм.

– Даже если так, то почему я должен проглотить такое унижение от студента?

– Потому что ты взрослее, умнее, порядочнее. А, значит, по идее, выше всего этого. Если ты думаешь, что это слабость, то нет, это не так. Это великодушие. Почему-то мне казалось, что ты как раз великодушен.

– Я-то, может, и рад быть великодушным, но безнаказанность порождает вседозволенность. Сейчас ему все с рук сойдет, так он в следующий раз…

– Ты боишься, что Шаламов снова на тебя нападет? Так, может, вам просто поговорить с ним цивилизованно? Всё прояснить?

– Ничего я не боюсь! Просто… Мда, Лерочка, с тобой трудно спорить. Хорошо, я не буду писать на него заявление. Да я и не собирался, на самом деле. Но в ректорате… не знаю. Я что, скажу там: никто меня не бил, я всё придумал? Ну, это несерьезно. И это уже не мне решать, сама понимаешь. Да я и не просил, кстати, чтобы его именно отчислили.

– Но ты ведь на это рассчитывал? Да и что тут еще может быть?

– Лер, у меня такое ощущение, что это я виноват в том, что меня избили, и оправдываюсь тут. Это в тебе говорит адвокат или… не адвокат?

– Нет, Игорь, никто тебя не винит. Просто мне непонятна эта жажда мести. Непонятно, когда взрослый умный состоявшийся мужчина тягается с глупым мальчишкой. Ну и, кроме всего прочего, доложив про Шаламова, ты ведь и меня подставил, и себя подвел под монастырь.

– Каким образом? Нет! Ни в коем случае! Я даже не упоминал о том, что ты там была.

– Ну, Игорь… Это смешно даже. Начнут разбираться, и всё обязательно всплывёт. Ты же должен понимать. И Алексею Германовичу всё это очень не понравится. Он же помешан на репутации своей семьи, и все эти скандалы для него – просто хуже ничего быть не может. Мне, в общем-то, без разницы. Я всё равно развожусь и вести у вас больше не собираюсь, а вот ты остаешься. Тебе там ещё работать, диссертацию защищать. А Гаевские, уж поверь, люди злопамятные и мстительные.

Игорь молчит. Потом произносит:

– Я, и правда, как-то не подумал, что могу запятнать твое имя. Я-то – ладно. Плевать. А вот ты… Мне, конечно же, не хочется, чтобы кто-то узнал, что ты тут замешана, чтобы снова какие-то слухи поползли. Но я не знаю… просто я не только докладную подал. Я и справку о побоях принес. И в клуб съездил, там свидетеля нашел… Ну и с Владом Холодовым переговорил… Черт. Я завтра схожу в ректорат. Попробую отозвать докладную.

В пятницу разрываюсь между основной работой и универом. Пара у меня в обед, но мне не терпится узнать, как там дела с докладной Игоря. Ещё и его телефон недоступен. Поэтому, как только удается вырваться, мчусь в университет.

На кафедре только Валентина Осиповна. Но она охотно делится со мной последними новостями:

– Ничего не понимаю! Игорь вдруг передумал… решил этому подонку дать шанс. Шанс для чего? Нет, не понимаю. Зло должно быть наказано. Вот мы и страдаем из-за такой мягкотелости. Они сейчас в деканате как раз… Надеюсь, все-таки на справедливость!

Я иду в деканат. А там – разборки полным ходом и двери нараспашку. Останавливаюсь на пороге, всё равно меня никто не видит, кроме секретарши.

Грошев, декан юр.фака, чихвостит Шаламова в хвост и в гриву. Орет так, что уши глохнут. Но этот, конечно, наглец. Стоит недалеко от двери – расслабленно, руки в карманах и всем своим видом демонстрирует «плевать я на вас хотел с высокой колокольни».

Ну, что за дурак?

Но если отбросить всю лирику, то из рёва декана я поняла, что, вроде как, Шаламову и правда готовы дать последний шанс до первого малейшего нарушения… если только он впредь будет тише воды, ниже травы, ну и искренне извинится перед Игорем Ивановичем.

– Слушаем тебя, Шаламов! – требовательно рычит Грошев.

Игорь поворачивается к Шаламову, видимо, готовый внимать его извинениям.

– Ну? Есть у тебя что мне сказать?

На секунду в лице Игоря проступает странное выражение. Не берусь судить, какое, да и не успеваю. Потому что Шаламов выпаливает:

– Да пошёл ты на хер!

Разворачивается и едва не сбивает меня с ног. Ошпаривает меня взглядом и пулей вылетает прочь.

Игорь теперь тоже замечает меня. Кивком приветствует и разводит руками, мол, сама видела – я хотел всё замять, но…

На семинар в четыреста одиннадцатую иду с тяжелым сердцем. Слава богу, сегодня не надо вести – только раздать тесты и молча наблюдать.

Шаламов, как ни странно, является со звонком. Занимает место отдельно от всех. Свиридова бросает на него несчастный взгляд и всю пару сидит с поникшей головой. Да и сам Шаламов мрачнее тучи.

Тест большой, на несколько листов, но развернутый ответ требуется лишь по одному вопросу в самом конце. А в остальном – надо просто выбрать правильный вариант из имеющихся.

– Кто всё сделает, может сдать и быть свободным, – говорю я.

Не проходит и сорока минут, как Шаламов, самый первый, встает с места, не глядя на меня, кладет передо мной свой тест и выходит, буркнув: «До свидания».

Я начинаю проверять его ответы и первым делом заглядываю в конец, там, где надо было развернуто описать процесс сбора и подачи доказательств. Но вместо ответа вижу там всего одну фразу: Я тебя люблю.