Сломанное сердце

35. Артём

Перед Ленкой я извинился, сославшись на то, что был слишком пьян и не ведал, что творил, точнее – трепал. Ещё в понедельник извинился, сразу как пришёл, перед парами.

Клео фыркнула:

– И это всё? Да после всего ты должен…

– Я вообще никому ничего не должен, – оборвал её я, – …кроме родителей.

– Да ладно тебе, перестань, – залепетала сразу Ленка, успокаивая свою злобную подругу. – Проехали. Тёма же извинился. С кем не бывает?

Клео, поджав губы, покачала головой, типа, никакой, блин, гордости, но всё же заткнулась.

Однако пусть мы и как бы помирились с Ленкой и остальными, я все равно теперь постоянно сливался. Никуда с нашими не ходил. После пар – сразу домой, даже в универовской столовке больше не зависал. Наши подкалывали, типа, заделался монахом вдруг. Я отшучивался, типа, старею и с ними, салагами, мне теперь скучно. Я же наших кого на год старше, а кого – и на два.

Но на самом деле, я тупо хандрил. Настолько, что не вывозил уже. Ну и поэтому ничего не хотелось. Всё казалось тупым, каким-то ничтожным и неинтересным. И делать вид, что я в норме – просто уже не мог.

Даже когда отец пристал с расспросами, что у нас с Лерой и как, я не стал врать. Честно сказал, что ничего и никак. Спасибо, он не стал лезть в душу.

От нечего делать я весь погряз в учебе, ну типа чтоб отвлечься. Хотя там и сессия уже надвигалась. Да и что ещё оставалось? Не в потолок же смотреть, сидя дома. Но доказывание долбил сильнее всего. Пусть она не думает, что я из-за нее страдаю и места себе не нахожу, или вообще во все тяжкие пустился.

Ну и потом, на тех, кто тупил и не мог ответить на её вопросы, она смотрела как на говно. Лично мне не хотелось, чтобы она так на меня смотрела. В принципе, мне первого её семинара за глаза хватило, ну а после всего, что было – так тем более.

Так что все конспекты я знал чуть ли не наизусть, ещё и сверх что-то почитал. И не зря.

В эту пятницу Лера прямо с порога объявляет, что следующий семинар последний, на нём пишем итоговый тест, а сегодня она проверит наш уровень в устной форме. Наши и проморгаться не успевают, как она начинает бомбить вопросами. Причем в стрессовом режиме. У нас даже староста от такого напора заикаться начинает.

– Вы должны не только что-то знать, но и уметь донести свою мысль внятно, четко и доходчиво, – раздражается Лера от нашего блеянья.

Потом, правда, все потихоньку втягиваются и даже руки поднимают. Я на рожон не лезу. На все вопросы молчу. Думаю, если спросит – отвечу. Нет – ну и пофиг, буду дальше молчать.

Половину пары Лера меня будто вообще не видит, потом вдруг снисходит. Спрашивает:

– Следственные ошибки. Какими процессуальными решениями они устанавливаются? Шаламов.

– Постановлением судьи, вынесенным в ходе предварительного слушания; постановление прокурора о возвращении дела для дополнительного следствия… – монотонно перечисляю я, замечая, что она меня даже не слушает. Смотрит что-то у себя в телефоне, который пиликнул оповещением как раз тогда, когда она меня вызвала, и чему-то там улыбается.

Я замолкаю. Она пару секунд еще залипает в своем телефоне, потом бросает на меня рассеянный взгляд. Кивает, мол, ладно, хорошо, следующий вопрос. А у меня такое ощущение, что если бы я нёс пургу – она бы так же кивнула.

В конце семинара она снова напоминает нам про итоговый тест и отпускает за пару минут до конца пары. Народ постепенно рассасывается, я выхожу почти последний. На неё не смотрю, но периферийным зрением вижу, что она стоит за своим столом, в портфеле копается. Нет, всё-таки бросаю на неё мельком взгляд, когда мимо прохожу. А она вообще на меня ноль внимания. Как и почти весь семинар. С другими и то не так.

Ведет себя со мной так, будто это я её чем-то обидел. Будто это я попользовался ею, а потом послал. Внутри сразу припекать начинает. Даже жечь, как если б я нахлебался какой-нибудь едкой горечи.

Выхожу из аудитории, даже не прощаясь. И буквально сталкиваюсь в коридоре с Карлсоном. С этим преподом, который вечно вокруг Леры вьется. Который типа «просто коллега».

Оглядываюсь – а он заруливает прямиком в аудиторию, откуда мы только что вышли. Делаю по инерции еще пару шагов, потом, не знаю зачем, разворачиваюсь и возвращаюсь. Останавливаюсь у дверей и не могу решиться, как быть дальше. Понимаю же, что будет крайне тупо, если я сейчас туда зайду. Ну, допустим, зайду и что? Молча встану и буду на них пялиться? Или ещё лучше – спрошу, что ему надо? Капец какой-то! И в то же время не могу заставить себя уйти. Ещё и прислушиваюсь, как этот бородатый хрен бубнит из-за двери:

– …диджей Смелл… дико популярный сейчас у молодежи… всего один концерт в следующую среду… у меня как раз два билета… там, кстати, и само место крутое. В смысле, не просто толкотня, а столики, как в ресторане… Соглашайтесь, Лерочка! Развлечемся…

Тут я не выдерживаю. Уже не думаю о том, как это будет выглядеть, тупо или нет. Распахиваю дверь и вваливаюсь в аудиторию.

Карлсон одергивает руку. Значит, касался ее! И он позволяла.

Поглядывая на меня, спрашивает:

– Ну что?

Я не свожу взгляда с Леры и мысленно прошу: «Да пошли его наконец!».

Но Лера любезно улыбается Карлсону и говорит:

– Я подумаю, Игорь. Обещаю, что подумаю. Мне надо посмотреть, буду ли свободна.

– Так вечером же.

– Давайте позже поговорим.

Он снова бросает взгляд в мою сторону, мнется, топчется, затем, не скрывая досады, идет к двери, пробормотав напоследок:

– Ну ладно, Лерочка, жду.

Наконец он сваливает. А я медленно подхожу к столу, за которым Лера так до сих пор и стоит со своим портфелем. Только теперь тоже на меня смотрит, слегка прищурившись.

А у меня внутри всё бурлит и клокочет, будто по венам не кровь, а кипяток бежит.

– Это что тут сейчас было?

Она вскидывает брови:

– Ты ничего не перепутал? Это что за допрос?

– Это называется «мы просто коллеги»? Или вы, Валерия Сергеевна, со всеми коллегами ходите на свидание?

– Это мое личное дело – с кем и куда мне ходить. Тебя это вообще не касается. Кто ты такой, чтобы мне подобные вопросы задавать? Опомнись, мальчик. Я – твой преподаватель. А ты – всего лишь студент. Субординацию соблюдай. Ясно? Всё, свободен.

Меня раздирает в клочья от ее слов, от всей этой ситуации, от собственной беспомощности, от того, что не могу ничего изменить.

– Ясно. Я – всего лишь студент. А он – всего лишь коллега. И он тоже просто для секса? А он в курсе, что ты замужем?

Она вспыхивает на секунду, потом цедит зло:

– В курсе.

Ну, охренеть!

– А муж твой? Он у тебя куколд или что? О, или он не в курсе твоих развлечений? – выпаливаю на одном дыхании всё, что терзает, всё, что внутри болит. И ощущение такое, будто мчусь на полной скорости к обрыву, еще несколько секунд и неминуемо погибну.

Лера испепеляет меня взглядом. Впрочем, и я её тоже. Потом произносит сухо и жестко:

– Пошел вон.

На автомате выхожу из аудитории. В голове больше ни единой мысли, одна сплошная чернота.