Советская одноактная драматургия, 1982

М. Бахти ТИХИЙ ПЕРЕУЛОК Пьеса в одном действии, двух картинах

Перевод с таджикского У. Махмудова.

БЕХРУЗ — 18—19 лет.

НОДИР — 19—20 лет.

БОБО АЛИМ — старик.

КАРИМ — отец Бехруза.

МАТЬ БЕХРУЗА.

Место действия — большой город.

Время действия — наши дни.

Поздняя ночь. Переулок. Светит единственный тусклый фонарь.

Из темной улочки появляются Н о д и р и Б е х р у з.

Они оглядываются вокруг, останавливаются, закуривают.

Н о д и р. Черт побери, неудачной вышла наша охота.

Б е х р у з. А когда она была удачней, чем теперь?

Н о д и р. А ты без нытья не можешь?

Б е х р у з (протягивает руку). Ну, давай, двинемся по домам.

Н о д и р. Постой, дай докурю!

Б е х р у з. Уже поздно. Пока я не вернусь, они глаз не сомкнут.

Н о д и р. Бехруз, другого выхода нет. Завтра последний день!

Б е х р у з. Я не могу больше просить у родителей.

Н о д и р. Знаю. Завтра уже седьмое, понимаешь!

Б е х р у з. Говорю, просить больше не могу!

Н о д и р. А если и завтра не повезет?

Б е х р у з. У Сергея попроси. Ведь он на работу поступил.

Н о д и р. Я до сих пор ему долг не вернул. Сам знаешь, что позавчера я взял у матери последние деньги.

Б е х р у з. Если бы ты не хвастался, что Восьмого марта пойдем в ресторан…

Н о д и р. Ладно, еще есть время. Завтра встречусь с Зульфией и скажу, что в ресторан не пойдем. И посмотрю, какими глазами ты будешь смотреть на них.

Б е х р у з. Без двадцати пяти — тридцати рублей в ресторане делать нечего.

Н о д и р. Да, это так. Прошлой ночью из-за твоей трусости мы хорошую добычу упустили. Вот теперь ходи и почесывай затылок.

Б е х р у з. А-а, что возьмешь с этой старухи?

Н о д и р. Вот такие старухи и имеют деньги. Они только и делают, что бегают по магазинам и базарам.

Б е х р у з. Слушай, Нодир, ты не цепляйся к Зульфии.

Н о д и р. Хорошо, хорошо, мой господин!

Б е х р у з. Я не шучу!

Н о д и р (взяв Бехруза за руку, отводит в сторону). Смотри, вон на перекрестке двое прощаются.

Б е х р у з. Вот если бы тот, который в шляпе.

Н о д и р. Так-так. Пожали друг другу руки, разошлись. (Потирает руки.) Бехруз, нам, кажется, повезло! В шляпе идет сюда. Готовься. Сначала ты подойдешь к нему. Но с разговорами долго не тяни!

Б е х р у з. Ты же знаешь, я живу в этом микрорайоне. А вдруг он окажется знакомым?

Н о д и р. А-а, ладно, я пойду первым. А ты будь начеку! Э-э, да он повернул и зашел в дом. Черт возьми, в самом деле сегодня просто не везет!

Б е х р у з. Оставь, Нодир. Завтра что-нибудь придумаем. Уже поздно, пошли по домам.

Н о д и р. Отговорок можно найти много. Не по-мужски бросать дело на половине пути. На завтра надеяться не стоит!

Б е х р у з. Да перестань ты: «по-мужски», «не по-мужски»!..

Н о д и р. К чему ломание! Будто это ты делаешь ради меня. Да или нет — все! Если бы я знал, то не пригласил бы их в ресторан.

Б е х р у з. Нодир, скажи честно, тебе нравится Зульфия?

Н о д и р. Намек понял, сударь! Халима ничем не хуже. А может, ты и вправду влюбился?

Б е х р у з. Не знаю, но, во всяком случае, не приставай к Зульфии. Если бы я не знал тебя, то не говорил бы. Стоит тебе выпить сто граммов, и ты не разбираешь ни своих, ни чужих.

Н о д и р. Знаешь что, Бехруз, я не терплю грубостей в свой адрес. Но сейчас не до этого!

Б е х р у з. Ведь я тебя сам познакомил с обеими, не так ли? Кафе и все остальные расходы тогда я брал на себя.

Н о д и р. Что было, то было. Но ты не забудь: я все-таки больше сделал, чем ты.

Б е х р у з. Да? Что же?

Н о д и р. Ты забыл, как я тебя водил почти по всем кафе в течение двух зимних месяцев? Знакомил с прекрасными девушками — неужели, кореш, ты ни разу не задумался, откуда на все это деньги?

Б е х р у з. Я спрашивал, а ты отвечал, что это не мое дело. Но по мере возможности и я тоже…

Н о д и р. А может, ты думал, у моей матери денег куры не клюют и что она отдавала мне эти деньги и говорила: «Гуляй, сынок»?

Б е х р у з. Ты мне сам говорил, что мать работает в двух местах.

Н о д и р. Да, говорил, но ты прекрасно знал, что уборщица не получает двести рублей в месяц. При этом на ее иждивении нас двое — я и сестра.

Б е х р у з. Что ты хочешь сказать?

Н о д и р. Хочу сказать, что два-три вечера — и я смогу расплатиться с долгами.

Б е х р у з. Интересно, сколько ты должен?

Н о д и р. Около двухсот рублей.

Б е х р у з. Ты сказал, что взял у очкастого пятьдесят рублей. А где…

Н о д и р. Я просил, чтобы ты больше не говорил об этом!

Б е х р у з. Так как же, будем искать деньги для праздника или твоих долгов?

Н о д и р. Конечно, для праздника… Если бы другая девица, черт с нею, а мы ведь обещали Зульфии.

Б е х р у з. Скажем, если я поступлю в университет, что тогда ты будешь делать?

Н о д и р. Посмотрим еще. Если ты поступишь в университет, в тот же день я иду на работу. Подожди, кто-то идет сзади. Я первый подойду.

Б е х р у з (смотрит). Походкой похож на отца моего.

Н о д и р. А если не он?

Б е х р у з. Когда я прихожу домой поздно, то он выходит меня встречать. (Внимательно смотрит в ту сторону.) Он. Быстро в сторону.

Оба прячутся. По дороге проходит мужчина. Снова возвращаются на прежнее место.

Н о д и р (с усмешкой). Ну и дело получилось бы.

Б е х р у з. Говорил я тебе — здесь нельзя.

Н о д и р. Завтра пойдем на окраину или на мое прежнее место. Что поделаешь, сегодня ничего не вышло.

Б е х р у з. Как не хочется опозориться перед девушками. Подумают, что хвастались…

Н о д и р. Надо расшибиться, но деньги найти! Другого выхода нет. Смотри, Бехруз, от перекрестка идет кто-то. Неужели и на этот раз мы не добьемся своей цели!

Б е х р у з. Только без лишнего шума.

Н о д и р. Хорошо. Сначала я подойду к нему. А ты следи за дорогой!

Б е х р у з. По походке видно, что это старик.

Н о д и р. Но на сей раз будь спокоен: кто бы то ни был, но я свое получу. Как на дороге?

Б е х р у з. Никого рядом нет.

Н о д и р. А ты внимательно гляди в обе стороны!

Б е х р у з. Он приближается.

Н о д и р. Если будет упрямиться, то подходи и ты.

Б е х р у з. Не тяни только.

Оба достают из карманов черные повязки, натягивают на нижнюю часть лица и завязывают на затылке. К ним приближается Б о б о А л и м с сеткой в руке.

Н о д и р (встает на его пути). Куда спешите, папаша?

Б о б о А л и м. Из больницы иду. Домой к дочери. Вот ее дом…

Н о д и р. Если хочешь увидеть свою дочь не на том свете, а сейчас, то быстро отдай все свои деньги!

Б о б о А л и м (растерянно опускает сетку на землю). Ей-богу, сынок, я не из денежных людей.

Н о д и р. Без лишних слов!

Б о б о А л и м (достает из кармана деньги). Вот, все, что есть.

Н о д и р (взяв деньги). Тринадцать рублей! Ты издеваешься надо мной? Гони все!

Б о б о А л и м. Если бы были, то бог с ними.

Н о д и р (хватает его за ворот). Быстрей, говорю!

Выходит Б е х р у з, подходит к ним.

Б е х р у з. Тебе что, жить надоело? Гони свое портмоне!

Б о б о А л и м. Какое портмоне? Если не верите, то пойдемте — я возьму у дочери или зятя и отдам вам. Их дом рядом, прямо за школой.

Н о д и р. Нет, мы не из тех глупеньких, что ты думаешь. Гони сюда свое портмоне, да побыстрей!

Б о б о А л и м. Больше нет ничего у меня…

Б е х р у з. По-хорошему говорю, гони!

Н о д и р. Нам некогда болтологией заниматься. (Хватает старика за бороду.) Не подвергай себя опасности, старик, а то…

Б о б о А л и м (пытается освободить свою бороду). Бессовестный. (Ударяет Нодира по лицу.)

Б е х р у з. А, да ты еще драться! Раз не хотел добром… (Ударяет.)

Бобо Алим падает.

Н о д и р. Ну-ка, обыщи его карманы, побыстрей!

Б е х р у з (обшаривает карманы). Ничего нет.

Н о д и р. Черт побери, и в карманах пальто нет.

Б е х р у з. Кто-то идет сюда. Удираем!

Оба скрываются. Из темноты выбегает К а р и м. Услышав стон старика, подходит к нему.

Затемнение. Опять освещается тот же переулок. Б е х р у з появляется вместе с м а т е р ь ю.

М а т ь. Так куда он мог деться? Уже целый час… Крикни, — может, он откликнется.

Б е х р у з. В такой поздний час только дураки кричат и беспокоят людей.

М а т ь. Сколько раз я тебе говорила, чтобы возвращался вовремя. Ты знаешь, когда тебя нет дома, мы места себе не находим. А ты, как назло, где-то болтаешься.

Б е х р у з. Ну что вы об одном и том же. Я не ребенок, в конце концов. У меня есть друзья, знакомые, свои интересы. После кружка мы обычно остаемся, спорим друг с другом. А вы этого никак не можете понять.

М а т ь. Почему те, которые ходят в другие кружки, в девять, в десять возвращаются домой? Только вы с Джамшидом где-то бродите. Как мне надоел твой кружок!

Б е х р у з. А мне надоели вечные наставления.

М а т ь. Тебе ни меня, ни отца не жаль. Вот опять из-за тебя он не спит. (С беспокойством смотрит вокруг.) Он такой усталый пришел.

Б е х р у з. Чего ты из мухи слона делаешь? Как будто он один работает. Ничего, сейчас вернется.

М а т ь. Пройдемся еще немного, посмотрим… А ну, смотри, это кто?

Б е х р у з. Хватит паниковать. Ночью далеко не пойдет.

Появляется К а р и м.

М а т ь. Где ты ходишь? Разве так можно…

К а р и м. Лучше не спрашивай…

М а т ь. Что случилось?

К а р и м. Я из больницы.

М а т ь. Из больницы?

К а р и м. Какие-то хулиганы напали на старика. Вот здесь… Хорошо, что я услышал его стон. Позвонил в «скорую» и с ними поехал в больницу.

Б е х р у з. В городе каждый день случается такое. Стоит ли так близко принимать к сердцу.

К а р и м (не обращая внимания). Сперва я его не узнал. Когда его снимали с носилок, у меня волосы встали дыбом. Это был Бобо Алим.

М а т ь. Бобо Алим? Ты говорил, что он давно не живет в городе. Боже мой, за что его так?

К а р и м. Не успел я спросить. (Бехрузу.) Сколько раз я тебе говорил, чтобы ты так поздно не ходил. Вот попадешь в руки таких негодяев.

М а т ь (Бехрузу). Знаешь, кто он…

К а р и м. Ну, ладно, пора домой. Там расскажешь…

Они направляются к дому. Бехруз стоит как вкопанный.

Б е х р у з. Я слышал это имя… (Медленно уходит.)

З а т е м н е н и е.

Больница. На кровати лежит Б о б о А л и м. Входит в наброшенном на плечи белом халате К а р и м.

Б о б о А л и м. Входи, входи, сынок.

К а р и м. Здравствуйте! Вы узнали меня, отец? (Кладет на тумбочку пакет с фруктами.)

Б о б о А л и м (улыбнувшись). Узнал, узнал, Каримджон. И у вас седина.

К а р и м. Седина, оказывается, связана не с возрастом.

Б о б о А л и м. А вы, Каримджон, откуда узнали, что я здесь?

К а р и м. Вчера, вместе с врачами, я привез вас сюда.

Б о б о А л и м. Значит, потерял сознание. В машине очнулся и ощупал себя. Кажется, эти негодяи меня не ранили?

К а р и м. Честно говоря, я сразу и не узнал вас.

Б о б о А л и м. Умолял я их, говорил, что у меня нет денег, — не поверили. Уперлись: доставай свое портмоне. (Смеется.) Я даже не знаю, что за портмоне.

К а р и м. Не знаю, чего не хватает этим ребятам. Бедных теперь нет.

Б о б о А л и м. Откуда вас бог послал тогда? Если бы не вы, не знаю, что было бы со мной. Глупые ребята, ни грамма совести. Нет жалости у них ни к старику, ни к молодому.

К а р и м. Я был на улице, сына своего поджидал. Вдруг услышал, что кто-то вскрикнул. Тут же побежал к вам. А сколько их было?

Б о б о А л и м. Двое. В темноте узнать их было невозможно. К тому же прикрыли нижнюю часть лица черными повязками. Один вид страх наводил. Я все думаю: почему они так поступили?

К а р и м. Мне кажется, что недостойные поступки — от безделья. За них думают папы и мамы. Может, некоторые из них и не хотят трудиться.

Б о б о А л и м. Да, тот, сынок, кто трудом добывает свой хлеб, знает цену этому хлебу. Я даже о сыне ничего не спросил. Как здоровье вашего Бехрузджона, что делает — учится или работает?

К а р и м. Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить, мой Бехруз — неплохой парень. В прошлом году сдавал экзамены на юридический факультет, да вот одного балла не хватило.

Б о б о А л и м. Ничего, был бы жив-здоров. А сейчас что делает?

К а р и м. В прошлом году поработал, а потом сказал, что нужно готовиться к экзаменам. По хозяйству помогает. По вечерам ходит на подготовительные курсы. Говорит, что это поможет при поступлении в вуз. Я одобряю.

Б о б о А л и м. Лишь бы желание у него не угасло. Они, молодые, все равно что саженцы. А саженцы нуждаются в уходе.

К а р и м. Да за Бехруза я спокоен. Он у меня послушный.

Б о б о А л и м. Удивителен мир. Если сейчас меня увидит, то, наверное, и не узнает. А может, даже и позабыл совсем. Последний раз я видел Бехруза, когда он ходил в школу.

К а р и м. Мы всегда с благодарностью вас вспоминаем. Раньше я вас хоть изредка встречал.

Б о б о А л и м. Вышел на пенсию — и не знал, что делать. Думы о кишлаке покоя не давали. Вот уже восемь лет живу там у своего старшего сына. Но в город частенько приезжаю — навестить младшего сына и дочь.

К а р и м. Вот почему я вас давно не видел. Вы, наверное, отец, и о профессии своей позабыли?

Б о б о А л и м (смеется). Да нет. И в кишлаке стоит мне увидеть издали клубы дыма, то тут же хватаю ведро, лопату и бегу туда. Ведь двадцать пять лет, сразу после войны, я работал в пожарной охране. Разве позабудешь, сынок. Вот снова в боку больно, ребро болит. Хорошо, что не сломалось. Уфф… проклятье… и набок не повернуться…

К а р и м. Видимо, ногой ударили?

Б о б о А л и м. Могло быть и хуже. Совпадение такое. Вчера вечером оперировали здесь моего племянника, поэтому я задержался и попал в руки этих хищников.

К а р и м. А дочь ваша уже знает?

Б о б о А л и м. Утром попросил врача, чтоб ей позвонили. Только что она вместе с мужем была здесь. Всю ночь они не смыкая глаз ждали меня. Я сказал им, чтобы сыну не сообщали. Зря волноваться будет.

К а р и м (встает). Ну, отец, я пойду. Вечером приду вместе с Бехрузом проведать вас.

Б о б о А л и м. Не беспокойтесь, Каримджон. Я знаю, что в городе люди заняты. Даст бог, я скоро встану на ноги. Не беспокойтесь, сынок.

К а р и м. Какое беспокойство, не говорите так. Ну, до свидания. (Уходит.)

Бобо Алим берет журнал. В дверях показывается голова Б е х р у з а.

Б о б о А л и м (пристально смотрит на него). Что, сынок, тебе нужно? К кому ты?

Б е х р у з. Бобо Алим — это вы?

Б о б о А л и м. Да, сынок.

Б е х р у з. Я на минутку… к вам можно?

Б о б о А л и м. Входи, входи. Ты случайно не Бехруз?

Б е х р у з входит в палату, останавливается у двери.

Б е х р у з. Когда я узнал…

Б о б о А л и м. Сынок, ты сын Каримджона?

Б е х р у з. Да, я… Бехруз.

Б о б о А л и м. Только что здесь был твой отец.

Б е х р у з. Я видел…

Б о б о А л и м. Ну, сынок, подойди, присядь вот сюда. Ты стал таким симпатичным, стройным юношей. А ты помнишь меня?

Б е х р у з (берет стул, ставит его рядом с кроватью, садится). Слышал, но не помню…

Б о б о А л и м. Да, конечно-конечно, тогда ты был маленьким. В последний раз я тебя видел, когда ты учился не то в первом, не то во втором классе.

Б е х р у з (резко вскакивая). Я хочу, чтобы вы сами рассказали. Вы ведь спасли меня во время пожара?

Б о б о А л и м. Что с тобой, сынок?

Б е х р у з. Прошу — ответьте!

Б о б о А л и м. Если ты Бехруз и сын моего друга Каримджона, то было такое.

Б е х р у з (медленно садится на стул, обхватив голову руками). Как все случилось тогда?

Б о б о А л и м. А разве отец тебе не рассказывал?

Б е х р у з. Я хочу услышать от вас. И не спрашивайте почему, прошу вас!

Б о б о А л и м. Ну, хорошо, хорошо, постараюсь вспомнить… (Пауза.) Тогда ты был совсем маленьким, сынок. Два с половиной года тебе было. Квартира ваша находилась на третьем этаже. Мать уложила тебя спать, а сама пошла за молоком. В это время, видимо, из печки горящие угольки выпали на пол. Чуть в сторонке стоял бидончик с керосином. Ну, вот тебе и причина пожара.

Б е х р у з (нетерпеливо). А дальше что?

Б о б о А л и м. Когда мы подъехали, то в квартиру войти было уже трудно. Я услышал детский плач — и забыл все на свете, все! Набросил на себя мокрые мешки — и рванулся. В комнате от дыма ничего не было видно. Нашел тебя, потерявшего сознание, завернул в мокрый мешок и повернул назад. Сколько времени прошло, я не помню. Я отдал тебя кому-то. Через несколько часов очнулся на больничной койке. Голова, руки, лицо — все забинтовано…

Б е х р у з. Эх, лучше бы вы не спасали меня в тот день!

Б о б о А л и м. Почему? Почему ты так говоришь, сынок?

Б е х р у з. Вы не знаете, не знаете… (Встает и взволнованно шагает по палате.) Вчера ночью… Я не могу сказать. (Вытаскивает из кармана черную повязку.)

Б о б о А л и м. Что? Не верю!

Б е х р у з. Вчера, когда отец рассказал о случившемся… я понял, что старик — это вы…

Б о б о А л и м. Вот тебе на! Разве я, спасая тебя от смерти, думал?..

Б е х р у з. Я готов голову себе отрубить!

Б о б о А л и м (спокойно). Утром отец говорил о тебе с гордостью. Оказывается, вот какие у тебя вечерние занятия и подготовка к экзаменам.

Б е х р у з (вытаскивает из кармана деньги и кладет на уголок кровати). Вот, отец, возьмите!

Б о б о А л и м. Бехруз, как ты решился пойти на такое? Что тебя заставило?

Б е х р у з. Я вам не могу объяснить, не могу! Прошу вас, не говорите больше ничего. Поверьте, что никогда… как вам объяснить. Клянусь! (Сжимает черную повязку, а потом швыряет в урну.)

Б о б о А л и м. Бехруз, передай отцу привет. Приходи завтра. Обязательно приходи!

Б е х р у з пристально смотрит на Бобо Алима, хочет что-то сказать, но тут же опускает голову и торопливо уходит из палаты. Бобо Алим вздыхает и долго смотрит в окно.