Советская одноактная драматургия, 1982

Э. Рыжова ДЕНЬ МЭРА Пьеса в одном действии, двух картинах

ШЕВЕЛЕВ АНДРЕЙ ЕМЕЛЬЯНОВИЧ — председатель райисполкома, 40 лет.

ГАЛИНА СЕМЕНОВНА — его жена, экономист, 34 года.

ЯКУШЕВА НИНА КОНСТАНТИНОВНА — секретарь райисполкома, 42 года.

КОСТИК — ее сын, 17 лет.

ХАРЧЕНКО СТЕПАН ФАДДЕЕВИЧ — заместитель директора завода, 52 года.

СПИРИДОНОВА КСЕНИЯ МИХАЙЛОВНА — санитарка, 36 лет.

Кабинет в райисполкоме. Раннее утро. Несколько телефонов. Селектор. Традиционная расстановка столов в виде буквы «Т».

Входит Ш е в е л е в, за ним — К о с т и к.

Ш е в е л е в (садится за стол). Ну, с чем пожаловал в такую рань? Да ты садись, садись!

К о с т и к. Извините, что я… (Пристраивается на кончике стула.)

Ш е в е л е в. Слушай, давай не мнись, а тайну душевных вкладов мы гарантируем.

К о с т и к. Какая уж тайна! Вы же с мамой сами агитировали наш десятый за то, чтобы мы всем классом остались в совхозе… И мы все так и решили. Кроме Зои. Мать в Крым насовсем переезжает, легкие у нее, и Зойка с ней. А моя говорит, что надо в институт. Что ж я теперь, один поеду документы сдавать?

Ш е в е л е в. Погоди… погоди… Какой у тебя аттестат?

К о с т и к. Нормальный.

Ш е в е л е в. А если без кокетства?

К о с т и к. Отличный.

Ш е в е л е в. У тебя только или еще у кого?

К о с т и к. Только у меня.

Ш е в е л е в. Ты хотел поступать в институт?

К о с т и к. Раньше хотел.

Ш е в е л е в. А теперь?

К о с т и к. Хочу. Так ведь можно на заочный.

Ш е в е л е в. Но если ты пойдешь на заочный, тебя через год в армию?

К о с т и к. Вот-вот, главный аргумент.

Ш е в е л е в. И никакие другие мотивы, кроме дружеской солидарности? Давай как на духу. Чтоб я понял…

К о с т и к. Ну, если по-честному, самому зарабатывать хочется. Надоело на кино просить. Нет, она дает, вы не думайте. И даже не оговаривает, а мне — поперек души. Вырос из рублевого клянченья.

Ш е в е л е в. В какой институт примеривался?

К о с т и к. В физтех. А теперь — в заочный механизации сельского хозяйства. И остаться в совхозе. Раз тут автоматизированный комплекс будет и дом для молодых специалистов. Можно сразу трехкомнатную получить.

Ш е в е л е в. Зачем тебе трехкомнатная? Жениться надумал?

К о с т и к. Я бы не прочь.

Ш е в е л е в. А она?

К о с т и к. Смеется.

Ш е в е л е в. Как я понял, она из твоего класса и остается в совхозе?

К о с т и к. Как вы догадались?

Ш е в е л е в. С трудом. Мать знает?

К о с т и к. Подозревает.

Ш е в е л е в. Против?

К о с т и к. Понятное дело.

Ш е в е л е в. А зовут ее как, если не секрет?

К о с т и к. Фонариком…

Ш е в е л е в. А что… очень мило. Значит, ты хочешь, чтобы я взял огонь на себя?

К о с т и к. По возможности.

Ш е в е л е в. Договорились.

К о с т и к выходит. Шевелев нажимает кнопку селектора.

Г о л о с п о с е л е к т о р у. Слушаю вас, Андрей Емельянович.

Ш е в е л е в. Доброе утро. Как у Люси дела?

Г о л о с п о с е л е к т о р у. Звонила. Ничего хорошего. Ночью две неотложки было, а в больницу мамаша не хочет. Может, вы бы ее урезонили? Люся беспокоится, как вы без нее.

Ш е в е л е в (с улыбкой). Постараюсь не оплошать.

Телефонный звонок.

Как Кузьма подъедет, скажи, пусть заправится капитально. После обеда — по совхозам. (Отключается.)

Телефонный звонок.

(Снимает трубку.) Я знаю, мне передали; но я поздно вернулся из района… (Молча слушает.) Ну зачем же со мной согласовывать? Вы главный редактор, вот и решайте… Бюро райкома? Да, стоит в повестке дня. Вам правильно передали. У вас есть время подготовиться. Считаю, что давно пора… Безнадежных положений почти не бывает… Зачем же — сейчас?.. Боюсь, что после нашего разговора вам легче не станет. Ну, если вы так настаиваете, пожалуйста. Газета плохо помогает району… Конкретнее? Серый материал. Я ведь неоднократно просил: пишите о людях. Так, чтобы я ими восхитился, зауважал, понял, в чем ценность именно данной личности. Не надо касаться многого, но по верхам… Как это — нет талантов? Молодежь надо учить. Найдите такой материал, чтобы корреспонденты не приехали, а примчались! Канцелярский язык… А в газете хорошо бы говорить просто, как с женой… Да, тут вы правы… не с каждой женой… Ну, близким другом!.. Нет, не согласен. Давайте решать те дела, которые у нас в доме. Подписчики получают и центральную газету, а иногда и две-три… Да, я специально узнавал. А вот вы этим не интересовались… Полгода до пенсии?.. Без отпуска?.. Это другое дело. Обследуйтесь. И на два месяца — в санаторий… Ничего. У вас есть помощники. Всего доброго. (Кладет трубку.)

Снова звонок.

(Берет трубку.) Слушаю вас… А, «Ленинец»? Ну, что стряслось? Запчасти, конечно?.. Не божись, не божись. Верю… Буду… во второй половине… На месте решай… ты хозяин… Акт?.. Хорошо… Уговорил… Бывай!

Ж е н с к и й г о л о с п о с е л е к т о р у. Андрей Емельянович!

Ш е в е л е в. Да, Зинаида Тарасовна.

Г о л о с З и н а и д ы Т а р а с о в н ы. Здравствуйте. Вы просили доложить… Дело о лишении родительских прав Ужакиных и о несовершеннолетнем Васюкове.

Ш е в е л е в. Кратенько — в чем суть?

Г о л о с З и н а и д ы Т а р а с о в н ы. С Ужакиными все ясно: пьют, гуляют, атмосфера совершенно неподходящая, но на заводе у него высокие показатели, и они за него горой.

Ш е в е л е в. Я думаю, наш с вами долг — защитить детей, а заводским кое-что объясним. Ну а что с Васюковым?

Г о л о с З и н а и д ы Т а р а с о в н ы. Четырнадцать лет. Четыре дня, как умерла мать. Близких родственников нет. Есть соседка, которая его с детства знает, за матерью ухаживала, в той же квартире.

Ш е в е л е в. Усыновить хочет?

Г о л о с З и н а и д ы Т а р а с о в н ы. Да вроде нет. Своих трое и муж инвалид.

Ш е в е л е в. А малый чего хочет?

Г о л о с З и н а и д ы Т а р а с о в н ы. Растерян. Сам пока не знает. Сидит у нас в коридоре. И с площадью неясно.

Ш е в е л е в. Почему — неясно? За ним оставить.

Г о л о с З и н а и д ы Т а р а с о в н ы. Несовершеннолетний ведь…

Ш е в е л е в. Знаю, но пенсия по потере кормильца ему ведь положена… Сейчас я к вам зайду, познакомлюсь с ним. Шефа ему надо… надежного.

Ш е в е л е в выходит из кабинета. Минуту кабинет пуст, затем входят Я к у ш е в а и Х а р ч е н к о.

Я к у ш е в а. Явился ночью. Поговорили… Он хлопнул дверью и ушел. Не бегать же мне по городу людей будить. До утра промаялась. Пошла к Толику — дружок у него такой есть. Он его не видел вчера…

Х а р ч е н к о. Никуда не денется. Проголодается — прибредет.

Я к у ш е в а. Характерец у него в отца. Тот ведь и пить начал от гордости и обиды.

Х а р ч е н к о. Не возводи на парня… покуда не за что.

Я к у ш е в а. Черт этих акселератов знает. Это же надо — золотой аттестат, единственный в городе. А он — в совхоз.

Х а р ч е н к о. Тоже дело. А то скоро кругом одна пластмасса будет. А из полистирола огурца не сделаешь. И сметану тоже.

Я к у ш е в а. Вот он мне примерно это же и выкладывает.

Х а р ч е н к о. Вы же с шефом сами их агитировали. А как свое дитятко…

Я к у ш е в а. Твое было бы — не подкусывал.

Х а р ч е н к о. Ну, для этого надо бы пораньше встретиться.

Я к у ш е в а. На заочный хочет. А его через год — в армию!

Х а р ч е н к о. Вернется — доучится.

Я к у ш е в а. Или да, или нет. А если семьей обзаведется? Я так думаю, что и сейчас он… Есть тут красуля. Да не той мамы дочь.

Х а р ч е н к о. Ну, милая, красули и в городе есть.

Я к у ш е в а. Тоже верно. А он влюбчивый!

Х а р ч е н к о. И в кого же он такой?

Я к у ш е в а. Может, и в меня. С тобой же связалась.

Х а р ч е н к о. Ну, ведь не вчера это было…

Я к у ш е в а. Да, не вчера… Думала, поступит Костик в институт. Ты — в другой район председателем. Я к тебе перееду. Не молоденькие уж — прятаться.

Х а р ч е н к о. Хорошо, что хоть дом есть.

Я к у ш е в а. Очень большая радость — чужой дом. Если, конечно, тебя только это устраивает…

Х а р ч е н к о. Ну-ну. Не срывай на мне. Я к твоему хозяину приглашен не для приятной беседы. Ладно, пока его нет, зайду в жилотдел и вернусь. (Выходит.)

Междугородный телефонный звонок.

Я к у ш е в а (снимает трубку). Кабинет председателя райисполкома.

Г о л о с. Примите телефонограмму.

Я к у ш е в а. Записываю. (Пододвигает блокнот, берет ручку.)

Г о л о с. В четверг к двум ноль-ноль просим прибыть в Мособлсовет к товарищу Волкову. Передала Зеленцова. Кто принял?

Я к у ш е в а. Якушева.

Г о л о с. Прошу повторить.

Я к у ш е в а. В четверг к двум к Волкову.

Г о л о с. Правильно.

Якушева кладет трубку. Входит Ш е в е л е в.

Ш е в е л е в. Доброе утро.

Я к у ш е в а. Не слишком оно доброе.

Ш е в е л е в. Что случилось?

Я к у ш е в а. Костик дома не ночевал.

Ш е в е л е в. После того как вы с ним поговорили?

Я к у ш е в а. Если бы ваш сын не хотел в институт…

Ш е в е л е в. Бесспорно.

Я к у ш е в а. Я не железная. Взрослый парень, мог бы и понять. С его способностями…

Ш е в е л е в. Значит, по-вашему, мы обращались только к неспособным ребятам? Вы глубоко заблуждаетесь. Ребята способные. И дело найдут в этом совхозе по душе. И на современном техническом уровне. Не надо к ним снисходить. Может быть, они менее прилежны, чем ваш сын…

Я к у ш е в а. Не стоит мне читать мораль. Одно дело — то, что надо сказать, и тут я вас полностью поддерживаю, а другое — судьба, которая ждет моего сына.

Ш е в е л е в. Очень прискорбно, что для вас это разные вещи. Если то, что надо, и то, что вы скажете сыну, — разные вещи, значит, вы не имеете морального права произносить то, что, как вы выразились, надо говорить.

Я к у ш е в а. А вы верите во все, что проповедуете?

Ш е в е л е в. Я говорю людям правду. Ту, в которую я верю.

Я к у ш е в а. Тогда вы счастливый человек! Не всем, видимо, дано.

Телефонный звонок.

Ш е в е л е в (берет трубку). Да… Приветствую… Выставка цветов?.. Отлично… Нет, зачем же, давайте в новом кинотеатре. Площадь позволяет… Дежурных побольше… Всего хорошего. (Кладет трубку.) А сын ваш — умный и хороший парень… надо, чтобы он учился. Обязательно. Поговорите с ним, как со взрослым. Он хочет самостоятельности. Это естественно и похвально.

Я к у ш е в а. Он хочет на заочный из-за девчонки из такой семейки, что весь город пальцем показывает! А через год он пойдет в армию. Вы отлично знаете — я тяну его одна. Еще шесть лет учебы — куда ни шло. Я к этому готова. Но представить себе, что он вернется недоучившимся студентом, да еще, может быть, с семьей, и весь этот воз я буду тянуть неизвестно сколько еще лет…

Ш е в е л е в. Он хочет работать и учиться. Он не собирается быть иждивенцем.

Я к у ш е в а. Это сейчас он жаждет самостоятельности…

Ш е в е л е в. Вам надо успокоиться и поговорить с ним по-доброму…

Телефонный звонок.

(Берет трубку.) Да… Приветствую… (Якушевой.) Первый! Сводку по сеноуборке.

Якушева передает ему развернутый лист.

Да, передо мной… Пока ничего хорошего… Есть — держать в курсе! (Кладет трубку.) Как у нас с субботником?

Якушева передает ему списки.

Простите, вы мне что даете?

Я к у ш е в а. Списки на субботник.

Ш е в е л е в. Нет, это списки наших сотрудников. Субботник — дело добровольное. А у нас есть больные. Есть человек с диафрагмальной грыжей. Есть кормящая мать, наконец. Я прошу вас лично проследить, чтобы все начальники отделов побеседовали с каждым сотрудником персонально. Договорились?!

Я к у ш е в а выходит. Шевелев включает селектор.

Г о л о с. Отдел торговли.

Ш е в е л е в. Как с редиской?

Г о л о с. Машины вышли из совхоза. Иван Тихонович поехал по точкам.

Ш е в е л е в. Если какой-нибудь магазин откажется, сообщите.

Г о л о с. Привокзальный еще вчера отказался.

Ш е в е л е в. Причина?

Г о л о с. Нет продавцов, не приспособлен под овощи, покупатель не тот.

Ш е в е л е в. Не приспособлен — правильно, но это не существенно. Продавцы есть, и покупатель первую, свежую редиску везде возьмет. Но им сподручней гнать план водкой. Как Иван Тихонович вернется, пусть мне позвонит.

Г о л о с. Хорошо, Андрей Емельянович, передам.

Входит Х а р ч е н к о.

Х а р ч е н к о. Вхожу потому, что твоей девицы на месте нет, а то бы сидел ждал. Ничего себе порядочки завел. (Садится.) Ну, как тебе мое кресло? Пообвык? Жестковато, брат… А ты думал — сахар?

Ш е в е л е в. Что не сахар, я довольно точно представлял себе, но что кресло так людей меняет, я, признаться, представить не мог.

Х а р ч е н к о. Это ты о себе?

Ш е в е л е в. Да нет, о тебе.

Х а р ч е н к о. Давай попроще.

Ш е в е л е в. Когда ты сидел в этом самом кресле, ты радел за город, ты выбивал у завода транспорт и людей, чтобы скорей заселить дома. Так?!

Х а р ч е н к о. Так.

Ш е в е л е в. А теперь, когда ты стал замдиректора этого же завода, у тебя не выбьешь тех же машин и людей. Загадка?!

Х а р ч е н к о. Ну какая же это загадка, наивный ты человек! Сидел здесь — были одни задачи. Сел на завод — другие. Каждый делает что положено.

Ш е в е л е в. А мне вот казалось, что все мы делаем одно нужное дело — жизнь людей устраиваем. Я здесь, ты на заводе должны помогать и способствовать. Тем более что львиная доля квартир пойдет вашим же рабочим.

Х а р ч е н к о. Да не так все это! У каждого свои задачи.

Ш е в е л е в. Нет, везде есть главное — польза людям. Твоя позиция давно имеет свое четкое наименование — местничество.

Х а р ч е н к о. Давай конкретней.

Ш е в е л е в. На завтрашнем бюро райкома вам запишут: что, как, когда и сколько.

Х а р ч е н к о. Считай, договорились.

Ш е в е л е в. Тогда, будь добр, спустись к Михееву — и действуйте.

Х а р ч е н к о. Будет сделано, товарищ начальник! (Выходит.)

Ш е в е л е в (по селектору). Нина Константиновна, пожалуйста, переходите ко мне, я ухожу. Телефонограмма?.. Да, вижу, спасибо… (Набирает номер телефона.) Главного врача, пожалуйста… На обходе?.. Нет, спасибо, не нужно. (Кладет трубку.)

Телефонный звонок.

(Нежно.) Ну разве я могу вас не узнать, дорогая моя… (Молча слушает.) А вот расстраиваться вам, голубушка, не следует… И никуда мы вас не отпустим. Понимаю и сочувствую, а руки опускать не надо. И производство расширим, и прибыль получим, и тринадцатая зарплата будет… (Смеется.) Ну какая там тайна. Просто используем чужой опыт… Ладно-ладно… В двух словах так: переведем в надомники швейный и сувенирный цеха… А кадры? В городе — пенсионерки, а вот по дальним деревням — детные молодайки. Конечно, подучим… Рафик дадим… Командирование получите в Вологду, к кружевницам, и в Таллин, в комбинат Уку. Есть такой… Таллин — сказка. Не в кино, наяву увидите, по республике поездите, по тем точкам, где надомники… Беру борзыми щенками… Нет, не торт, хотя они там превосходные. Карты, открытки, путеводители… Собираю… Как говорят, кто в детстве недоиграл, а я, видимо, недопутешествовал… Приходите, расскажу подробно… Будьте здоровы, голубчик! (Кладет трубку.)

Входит Я к у ш е в а.

Я к у ш е в а. Список заметно сократился.

Ш е в е л е в. Зато реальный.

Я к у ш е в а. Что отвечать?

Ш е в е л е в. Буду через час-полтора.

Я к у ш е в а. Через полтора часа обед.

Ш е в е л е в. Да… а потом в район. Но я зайду. Хочу все-таки Люсину мать уложить в стационар.

Я к у ш е в а. Господи! Ну ваше ли это дело?!

Ш е в е л е в. Мое! Кстати, позвоните, пожалуйста, главному врачу, пусть там место приготовят… (Уходит.)

Я к у ш е в а (набирает номер). Главврача… Секретарь исполкома… Подожду… Виктор Сергеевич, добрый день… Наш председатель… да, Андрей Емельянович… лично просит принять одну тяжелую сердечницу… Я понимаю, что примете… нет, не родственница, хуже… Ну, вы у нас великий дипломат… благодарю вас… конечно… всего доброго.

Входит С п и р и д о н о в а.

С п и р и д о н о в а. Можно?

Я к у ш е в а. Входите.

С п и р и д о н о в а. А к председателю можно?

Я к у ш е в а. Вы в его кабинете, но он уехал и сегодня больше не будет.

С п и р и д о н о в а. Совсем?

Я к у ш е в а. Зайдет после обеда на десять минут узнать, что есть срочного, и уедет по совхозам. Вы что хотели?

С п и р и д о н о в а. Насчет жилья.

Я к у ш е в а. По жилью он принимает каждую вторую пятницу с четырех до шести, но только после заключения жилотдела.

С п и р и д о н о в а. Я уже получила трехкомнатную, но повидать его надо лично и срочно.

Я к у ш е в а. Ничем не могу помочь.

С п и р и д о н о в а. Понимаю. (Поворачивается к двери.)

Я к у ш е в а. Скажите мне вашу фамилию.

С п и р и д о н о в а. Спиридонова я. Ксения Михайловна.

Я к у ш е в а. Вы мать Фонарика?

С п и р и д о н о в а. Да. А вы, видимо, — Костика.

Я к у ш е в а. Очень хорошо, что вы пришли, а то я сама хотела с вами поговорить.

С п и р и д о н о в а. За чем же дело стало? Личность я всему городу известная. Найти нетрудно.

Я к у ш е в а. До вчерашнего вечера я не думала, что все серьезно. Не хотела вмешиваться. Но из-за вашей дочери он не желает ехать подавать документы в институт. Вчера он даже у вас ночевал. Я не понимаю, как вы это могли допустить?

С п и р и д о н о в а. А я не понимаю, как можно выгнать мальчика на улицу на ночь глядя! Он спал вместе с моим сыном. Комната у нас большая, да нас в ней пятеро. Больше я его не оставлю. Наш Синеомут маленький, и я не хочу, чтобы дочь повторила мою судьбу.

Я к у ш е в а. В своем сыне я уверена.

С п и р и д о н о в а. Мальчик он, конечно, неплохой, но нам он не подходит. Я своих детей не так воспитываю. Они от меня не убегают, а со всякой малостью ко мне идут. А он у вас своенравный, резкий, капризный. Все ему на блюдечке всегда было. Понятное дело: единственный сын — свет в окошке. Пусть уезжает. Нам парня надо серьезного, работящего, и постарше, и характером полегче, чтоб в доме скандалов не было, чтобы улыбка была да смех. Пусть бы ваш поскорее уехал. Я б спокойней была.

Я к у ш е в а. Вот и отлично. Он вам не к дому, мне тоже невестку из другой бы семьи хотелось. Так что мы с вами не сладились — глядишь, и они разлетятся.

С п и р и д о н о в а. Дай-то бог! (Уходит.)

Кухня в доме Шевелевых. За столом — Ш е в е л е в и Г а л и н а С е м е н о в н а.

Ш е в е л е в (отодвигая тарелку). Это все?

Г а л и н а С е м е н о в н а. Есть еще творог.

Ш е в е л е в. Кстати, завтра завезут редиску.

Г а л и н а С е м е н о в н а. Посмотрим. Ты в универмаг звонил?..

Шевелев молчит.

Значит, нет. Не понимаю, что тут криминального? Позвонить и сказать, что тебе нужен за твои же кровные подарок на серебряную свадьбу.

Ш е в е л е в. Поезжай в Москву.

Г а л и н а С е м е н о в н а. Потерять целый день, бегать по магазинам… Заботиться о других — суток не хватает, а обо мне…

Ш е в е л е в. Как я могу проверять торговлю, если сам же буду получать с черного хода? Есть уже сигналы по поводу торговли «для добрых знакомых».

Г а л и н а С е м е н о в н а. Не устраивайте дефицита.

Ш е в е л е в. А тебе только дефицит в охотку, как только что-нибудь, даже превосходного качества, будет свободно продаваться, ты это не купишь.

Г а л и н а С е м е н о в н а. Говорят, умные учатся на чужом опыте, ты мог бы хоть свой запомнить. Принес мне на Восьмое марта кофту югославскую. На торжественном вечере я была семнадцатая. Хорошо, у нас с матерью один размер.

Ш е в е л е в. Снабдить дефицитом весь город пока что не в моей власти…

Г а л и н а С е м е н о в н а. Пока…

Ш е в е л е в. А вот проследить за соблюдением правил торговли…

Г а л и н а С е м е н о в н а. Твой долг!

Ш е в е л е в. Я ценю твою тонкую иронию, но обязательное условие моей работы — не быть никому ни в чем лично обязанным.

Г а л и н а С е м е н о в н а. Золотые слова! Я хотела бы, чтобы ты понимал: у тебя есть семья, мы нуждаемся в твоей заботе, внимании, тепле, развлечениях, удовольствиях, встречах с другими людьми. В простых человеческих радостях, наконец.

Ш е в е л е в. Пожалуйста, только не заставляй меня делать то, что не положено.

Г а л и н а С е м е н о в н а. Невозможно существовать по твоему стерильному кодексу. Он не для живых людей. То нельзя, это не положено, то неэтично!

Ш е в е л е в. А я не понимаю — чего тебе не хватает? Почему нам должно быть лучше или легче, чем другим?

Г а л и н а С е м е н о в н а. Мне не лучше, мне хуже, чем другим!

Ш е в е л е в. Чем?

Г а л и н а С е м е н о в н а. Я живу как под целлофановой пленкой. И душно и вся на виду! Я давно завела бы все нужные знакомства. И переплатила бы и на чай дала, если надо. И тебя бы ни о чем не просила. Но я не смею — господин мэр может прогневаться. Как же! Жена Цезаря должна быть выше подозрений…

Ш е в е л е в. А тем более — действий!

Г а л и н а С е м е н о в н а. Значит, подарок добывать мне самой.

Ш е в е л е в. В четверг нас вызывают в Мособлсовет на совещание. Зайду в магазин подарков на улице Горького.

Г а л и н а С е м е н о в н а. Представляю, что ты купишь…

Ш е в е л е в. Выдай соответствующие инструкции.

Г а л и н а С е м е н о в н а. Вручать будешь сам.

Шевелев пожимает плечами.

Выехать надо в субботу, и как можно раньше.

Ш е в е л е в. Встанем, позавтракаем и поедем.

Г а л и н а С е м е н о в н а. Предупреди Кузьмича.

Ш е в е л е в. Зачем же? Я сам поведу машину.

Г а л и н а С е м е н о в н а. О господи! И тут надо праздник испортить. У меня единственная тетка, и только раз в жизни она празднует свою серебряную свадьбу.

Ш е в е л е в. Я не понимаю тебя.

Г а л и н а С е м е н о в н а. Да где уж тебе понимать. Все в эмпиреях летаем…

Ш е в е л е в. Однако…

Г а л и н а С е м е н о в н а. Если ты поведешь машину, ты не сможешь даже за здоровье юбиляров…

Ш е в е л е в. Пустяки, я не любитель. У них квас отменный!

Г а л и н а С е м е н о в н а. Мне наплевать, конечно. Но ты же стол заморозишь!

Ш е в е л е в. В праздничные дни шофер должен отдыхать.

Г а л и н а С е м е н о в н а. Ну заплати шоферу, если ты боишься его перегрузить.

Ш е в е л е в. Я расстался с шофером первого класса только потому, что он левачил.

Телефонный звонок.

(Берет трубку.) Да… Ничего… ничего… Как задвижка?.. Не идет?.. Краном попробуй!.. Не даст?! Скажи, что это моя личная просьба. Бывай. (Кладет трубку.)

Г а л и н а С е м е н о в н а. Личная просьба!

Ш е в е л е в. Тебе не повезло. Не тот муж достался.

Г а л и н а С е м е н о в н а. Поначалу тот был. А потом шибко должность свою зауважал. Житья от нее не стало. Все примериваешься, что другие скажут.

Ш е в е л е в. Примериваюсь. К тому нравственному идеалу, который должен быть смыслом моего положения.

Г а л и н а С е м е н о в н а. Ты не на трибуне! Говори попроще.

Ш е в е л е в. И дома и на трибуне я думаю одинаково!

Г а л и н а С е м е н о в н а. Вот это-то и ужасно. Точно живешь с мраморным монументом.

Ш е в е л е в. Мне чрезвычайно грустно, что моя жена не опора, а человек, примитивно меня понимающий.

Звонок в дверь. Шевелев посмотрел на Галину Семеновну, которая и не собирается подниматься, и пошел сам открывать. Входит вместе со С п и р и д о н о в о й. Г а л и н а С е м е н о в н а поспешно уходит в другую дверь.

С п и р и д о н о в а. Вы уж меня, товарищ председатель, простите, но по самой крайности я домой заявилась без времени. Завтра-то, может, поздно будет — ордера выпишут. Днем заходила — в районе вы были.

Ш е в е л е в. Ничего-ничего, проходите. (Подает ей стул.)

С п и р и д о н о в а (торопливо). Жилье мне дали. Нет, не дали, а постановили дать, но в новом массиве. А мне это никак невозможно.

Ш е в е л е в. Давайте по порядку. Вы не торопитесь. Я никуда не спешу.

С п и р и д о н о в а. Да время-то позднее.

Ш е в е л е в (достает блокнот). Итак, ваша фамилия, кем работаете, состав семьи, метраж?

С п и р и д о н о в а. Спиридонова Ксения Михайловна. Ночная няня в больнице. Детей четверо. Комната — семнадцать метров. Ничего, приличная. Очередники. Сейчас решение есть — трехкомнатную, но далеко, а я не выдюжу.

Ш е в е л е в. Четверо детей, говорите? Поподробнее, пожалуйста.

С п и р и д о н о в а. Четверо. Старшая уже взрослая, только что десять классов кончила. Алешка мой с вашим сыном в шестом учится. И еще две девчушки-двойняшки. Последний год в садик бегают. Есть у нас бабушка — мама моя, но она в пригороде. Помогает нам. Домик там у нее свой и огород.

Ш е в е л е в. Простите, а?..

С п и р и д о н о в а. А вы про нас не слыхали? Так ведь в городе я такая единственная. Кто нас знает, хорошо говорит, кто не знает — плохо, я привыкла. Теперь уж это мне жить не мешает.

Ш е в е л е в. Не понял…

С п и р и д о н о в а. Детей четверо, а мужа никакого нет, и алиментов тоже никаких.

Ш е в е л е в. Если не тяжело, окажите доверие.

С п и р и д о н о в а. Отчего не рассказать. Теперь отболело. Вроде как в кино видела. Будто было, да не со мной… Дочку мою старшую Фонариком кличут…

Ш е в е л е в. Как-как?!

С п и р и д о н о в а. По паспорту она Хумар. Есть такое древнее армянское имя — Хумар. Так его мать зовут. Ну, мы с ее отцом, Грантом, мечтали мальчика назвать в честь его отца, а девочку — как мать. Вот я и назвала. В загсе долго уговаривала — не верили, что и такое имя есть. А в школе ее Фонариком прозвали. И к характеру подходит. Человек она у меня очень светлый.

Телефонный звонок.

Ш е в е л е в (Спиридоновой). Извините.

С п и р и д о н о в а. Ой, да что вы?! Это я ваше время отнимаю.

Ш е в е л е в (берет трубку). Да… Ну… Даст? Когда это у него утро?.. Подгоните кран, я приеду. Бывай! (Кладет трубку.) Продолжайте, пожалуйста.

С п и р и д о н о в а. Работала я, как и теперь, в больнице. Познакомилась с солдатиком. Не по-нашему красивый. Глаза — две сливины, нос с горбинкой, говорит неправильно, а мне — слаще музыки. Ему срок службы кончился, стал с собой звать. Явимся, говорит, — не выгонят. А я застеснялась: как можно в дом войти без ихнего согласия? Уехал он к себе. Обещал родителей уговорить. Уехал, а я поняла, что ребенка жду. Мать у меня — исключительной душевности человек, очень меня поддержала тогда. Решили пока ничего ему не писать. Строго у них там. Слова поперек родителей не смел. А они не разрешили русскую взять. Мать по-русски — ни слова, ну и наотрез. Он плакал, просил. От двух невест отказался. Но у них принято, что младший сын должен в родительском доме остаться и при нем они свой век доживают. Невестку в дом берут, и она матери как дочь становится. Год моей девочке исполнился, я про нее написала и карточку выслала на адрес его товарища. А дочка моя вся в него, до последнего ноготочка. Он карточку домой принес. А родители говорят: «Пусть отдаст — армянку вырастим». Потом его все-таки женили. Когда дочке четвертый годок пошел — приехал, помощь предлагал. Я не захотела. Зачем душу бередить и ребенка баламутить? Да тогда мне уж и все равно было. Другая у меня любовь была. Тракторист один. Родителей нет, детдомовский. Заявление в загс подали. Квартиру ждали. Поехал он на тракторе… И лед под ним проломился. Алешка семимесячным родился.

Телефонный звонок.

Ш е в е л е в (Спиридоновой). Извините…

С п и р и д о н о в а. Конечно, конечно…

Ш е в е л е в (берет трубку). Да… А-а, Леонтьевич?.. Что… Спортзал? Я сейчас занят… Очень… Да, люди… Бывай. (Кладет трубку.) Пожалуйста, продолжайте.

С п и р и д о н о в а. Семь лет жила, детей с бабушкой нашей выхаживали и ни на что не надеялись. Потом в нашу больницу попал механик из леспромхоза. Постарше меня. Серьезный, вдовый, и детей не было. Подумала: чем одной, может, в последний раз попытаюсь жизнь свою устроить. Может, и без любви попривыкну. Ради детей решила. Живут же так другие. В дом ко мне переехал. Расписаться предлагал. А я за распиской не больно и гналась. Да не в ней суть, было бы счастье. Сколько вон расписанных со своей пьянью законной мается. Ежели сладимся, говорю, — успеем. И поначалу все было ничего. Не пил, не курил, по хозяйству все делал. Но неласковый и все молчком, угрюмый очень. Дети его невзлюбили. А тут мне рожать. Родила двойню. Он пришел в роддом и говорит: «Отдай своих в интернат, нам и двоих хватит». А я сказала: чтоб к тому дню, как я выйду, ни духу ни слуху его в доме моем не было. Обиделся. И из города уехал. Денежные переводы присылал. Я их — обратно. И без него не пропадем. Старшие уже подросли — помощники. Вот так и живу. При детях. Дети хорошие. Никто не скажет.

Телефонный звонок.

Ш е в е л е в. Извините.

С п и р и д о н о в а. Да я уж все сказала…

Ш е в е л е в (берет трубку). Да… я… я узнал вас… Извините, но сейчас я занят. Да, очень занят… Хорошо… Когда освобожусь, позвоню. (Кладет трубку.) Продолжайте, пожалуйста.

С п и р и д о н о в а. А что еще?

Ш е в е л е в. Как вы справляетесь материально?

С п и р и д о н о в а. Ночью я в больнице дежурю. Не каждую ночь, понятно. Иногда, если тяжелый кто и родственники очень просят, лишнюю ночь остаюсь. Платят за это, конечно. А днем я в столовой — посудомойкой. У матери огородик, двух кабанчиков выкармливаю у нее же в пригороде. Дочка утреннюю почту разносит. Сын у меня — казначей. Все расходы ведет. Если апельсин один — на шесть частей делим.

Ш е в е л е в. В чем же ваша просьба?

С п и р и д о н о в а. Квартиру мне определили хорошую, трехкомнатную, с лоджией, и кухня большая, все как есть, но это в новом массиве. А мне бы — в тот дом, что в центре.

Ш е в е л е в. Но он еще не принят.

С п и р и д о н о в а. Потерпим. Далеко — никакой возможности. Больница моя — тут. Садик — рядом. Они сами бегают. И школа — рядом. И станция, где пригородный автобус останавливается. А я из больницы и со столовой отходы вожу. По два ведра каждый день. А с огорода — овощи всякие, картошку.

Ш е в е л е в. К сожалению, квартиры в этом доме уже распределены. Но я постараюсь сделать все возможное… Ксения Михайловна, если вы разрешите, я к вам заеду. С детьми познакомлюсь.

С п и р и д о н о в а. Милости просим. Когда пожелаете. (Поднимается.) Сколь времени я у вас отняла…

Ш е в е л е в (искренне). Очень рад был с вами познакомиться. (Провожает ее до двери. Возвращается и набирает номер.) Сергей Михайлович?.. Ты просил позвонить?.. Чем-чем, а чутьем бог тебя не обидел… Чем недоволен? Тем, что ты не понимаешь разницы между гороно и районом. Я хочу знать, что делается в самом дальнем углу, например, в «Озерном»?.. Сам не в курсе?.. Вот то-то. Будь добр, приготовь мне точную сводку… Сколько, где, кто из детей перейдет в интернат. Знаю, что людей мало, но есть закон: первым делом — больницы, потом — школы, а потом — жилье и благоустройство… Да, да, сниму, а тебе дам… Срок?.. Десять дней… Ничего… Ничего… Вот так! (Кладет трубку.)

Звонок в дверь. Г а л и н а С е м е н о в н а выходит и идет открывать дверь.

Г а л и н а С е м е н о в н а. Костик! Входи-входи! Раздевайся. А мама тоже придет?

К о с т и к (входя). Я один. Я очень поздно, да?

Г а л и н а С е м е н о в н а. Ничего-ничего. Ты же знаешь, Андрей Емельянович допоздна в делах. Проходи. Я чай поставлю.

Ш е в е л е в (Костику). Садись-садись… Знаешь, брат, я старался честно. Уж поверь… Но мама все-таки права. Если считать, что главное — это путь к самостоятельности и интересному делу, то иди и подавай в физтех, как думал. Во-вторых, если у тебя большие способности, то их надо реализовать на наиболее трудном, что необходимо обществу. И ребята это поймут, я объясню. И с твоим Фонариком обе мамаши совершенно справедливо сейчас будут против. А вот если ты, как студент третьего курса, — кстати, там повышенная стипендия — снова и уже всерьез заявишь о своих планах, будет совсем иначе… Договорились?

К о с т и к. Все так… но…

Ш е в е л е в. Она тебя будет ждать…

Телефонный звонок.

(Берет трубку и кладет ее на рычаг. Удерживает Костика на месте.) Если настоящее — будет. В таких делах все зависит от мужчины. В тебе должно быть столько… души… чтобы ей хватало. Здесь же близко, всего три часа… ты будешь приезжать… Ну? Договорились?

К о с т и к. Договорились.

Входит Г а л и н а С е м е н о в н а.

Г а л и н а С е м е н о в н а. О чем это вы договорились? Прошу к столу.

К о с т и к. Спасибо, поздно уже, мама ждет…

Ш е в е л е в. Беги-беги, мать волнуется…

К о с т и к прощается и уходит.

Г а л и н а С е м е н о в н а. Я приглашаю, а он говорит «беги». Много мое слово в этом доме значит.

Ш е в е л е в. Ему домой надо. Сама это прекрасно понимаешь.

Г а л и н а С е м е н о в н а. Но есть же какие-то правила приличия.

Ш е в е л е в. Есть истинное радушие. И даже оно должно быть уместным и своевременным.

Г а л и н а С е м е н о в н а. Значит, напоить мальчишку чаем — это лицемерие и фальшь?

Ш е в е л е в. У него дома сейчас не все ладно, и задерживать его не надо.

Г а л и н а С е м е н о в н а. Да нужно мне больно его задерживать!

Ш е в е л е в. А раз не нужно, радушие ни к чему.

Г а л и н а С е м е н о в н а. Я ради его матери хотела. Ведь она тебя не любит.

Ш е в е л е в. Ей меня любить не обязательно. Но работник, она очень исполнительный, и я ею дорожу.

Г а л и н а С е м е н о в н а. Ты всеми дорожишь, кроме меня.

Ш е в е л е в. По-видимому, ты сегодня намерена выяснять отношения?

Г а л и н а С е м е н о в н а. Да, да, да! Хотя я не понимаю, что тут еще надо выяснять. Осточертело мне ходить по битому стеклу, взвешивать каждое слово, чувствовать себя букашкой под микроскопом.

Ш е в е л е в. Что же ты предлагаешь?

Г а л и н а С е м е н о в н а. Прекратить нашу витринно-счастливую жизнь. Какая милая пара! Господин председатель и его супруга.

Ш е в е л е в. Чего тебе не хватает? Конкретно!

Г а л и н а С е м е н о в н а. Всего. Любимой работы, например. Я художник по росписи тканей, а из-за тебя сижу в этом райгородке экономистом. И все, чего я от жизни добилась, — это то, что нам через десять лет купили «Быстрицу».

Ш е в е л е в. Пустим сувенирный цех — будет тебе роспись. По дереву, по керамике. Освоишь технологию — и отведешь душу за все арифмометры.

Г а л и н а С е м е н о в н а. Сколько лет я про этот цех слышу?.. У мамы и город областной и фабрика ткацкая.

Ш е в е л е в. Город мал? Вот тут я тебе особенно быстрых темпов не обещаю.

Г а л и н а С е м е н о в н а. Ну да, не та задача. У нас сельский район. Заводим комплексы.

Ш е в е л е в. Галя, чего ты все-таки добиваешься?

Г а л и н а С е м е н о в н а. Нормальной жизни! У всех есть работа, но ее оставляют в прихожей. Там, где снимают уличную обувь. Надел тапочки человек. Сел с женой и детьми за стол. Проверил уроки, почитал газету, посмотрел телевизор.

Ш е в е л е в. Если бы я был инженером — я чертил бы и что-нибудь конструировал дома. Если бы я был врачом — сидел бы у постели больного или звонил в больницу. Для того чтобы вместе с тапочками оставлять все, чем живешь, надо просто быть другим человеком. И, по моему глубокому убеждению, человек, который не живет своей работой, который не думает о ней по ночам, глубоко несчастен.

Г а л и н а С е м е н о в н а. А ты счастливчик! Думай, думай! Да ты только о ней и думаешь! Ты же именно так и существуешь. Все про работу, а когда про нас — про меня с Димкой? Уроки я должна сама проверять?!

Ш е в е л е в. Учитель должен проверять.

Г а л и н а С е м е н о в н а. Все родители помогают. Даже вон репетиторов берут. А наш отстанет…

Ш е в е л е в. Отстанет? В ПТУ пойдет. Хотя и там учиться надо.

Г а л и н а С е м е н о в н а. К своим — только требовательность! А директорша промкомбината у тебя «голубушка». Я даже не знала, что ты такие слова и говорить-то умеешь. А перед этой… четырех детей от разных отцов… с нашим к вам полным уважением.

Ш е в е л е в. Она достойна величайшего уважения. Я очень рад знакомству, и в гости к ней обязательно поеду, и помогу чем смогу.

Г а л и н а С е м е н о в н а. Вот-вот! О чем я и говорю. Для нее и времени, и внимания, и интереса, и сил — всего хватит. Только как бы это внимание не подмочило твою репутацию.

Ш е в е л е в. Не понял!

Г а л и н а С е м е н о в н а. А должен бы. Не мальчик.

Ш е в е л е в. Будем считать, что я не слышал. Если бы душа у нее была эгоистичная, она могла бы раскидать детей по свету и устраивать свое благополучие. А она взяла всю ношу на свои плечи. Я преклоняюсь перед этой женщиной. И сделаю, во всяком случае, все возможное, чтобы ей помочь.

Г а л и н а С е м е н о в н а. Ну, хватит. Я уезжаю к маме. У меня полно отгулов. А оттуда пришлю заявление и на отпуск и на увольнение. За это время мы с Димкой устроимся. А ты живи как знаешь.

Ш е в е л е в. Я думаю, что не так это все просто. И место художника тебя не ждет. И диплом у тебя практикой не шибко подкреплен. И у матери только шестнадцать метров. И Димка уже вправе выбрать.

Г а л и н а С е м е н о в н а. Любой суд мне его оставит. Он у тебя с голоду умрет, пока ты по полям будешь носиться. Тебе никто не будет мешать.

Ш е в е л е в. Мне действительно никто не будет мешать. Я на этой работе просто не смогу остаться.

Г а л и н а С е м е н о в н а. Почему же? Ведь это я ухожу. За тобой никакой аморалки.

Ш е в е л е в. Человек, который не может навести порядок в собственной семье, не заслуживает доверия.

Телефонный звонок.

Ш е в е л е в (берет трубку). Слушаю… Что?! Почему немедленно не сообщили?!.. Где?.. Малая Кистеневка?.. Сколько у вас людей?.. Так… Шанцевый инструмент?.. Понял… Еду… Звони в исполком, там будет штаб. (Кладет трубку и тут же набирает номер.) Кузьмич?.. Торфяники горят, давай по-быстрому ко мне, но соберись дня на три… Понял? Давай! (Кладет трубку.)

Г а л и н а С е м е н о в н а выходит из комнаты.

(Снова набирает номер.) Нина Константиновна, извините, но чепе. Торфяники горят. Идите в исполком, организуйте там штаб, вызовите замов. Созвонитесь с милицией, заводом, техникумом, соберите людей, кирки, лопаты… Да… транспорт. Затем поднимите на ноги столовую, пусть готовят еду, человек на триста. Полусухим пайком, но питья побольше, к утру доставить на Малую Кистеневку… Позвоню оттуда… Пока все. (Кладет трубку, снова набирает номер.) Полковника Малинина… Доложите срочно… Председатель райисполкома Шевелев… Слушай, друг, выручи. Торфяники горят… Машины три с ребятами и шанцевый инструмент, весь, какой есть… На Малую Кистеневку… Давай. (Кладет трубку.)

Входит Г а л и н а С е м е н о в н а. В руках большая дорожная сумка и холщовый костюм.

Г а л и н а С е м е н о в н а. Переоденься… В сумке еда, термос с кипятком. Растворимый кофе, мыло, полотенце, бритва… Все как будто… И не лезь в пекло.

Ш е в е л е в. Что? Развод временно отменяется?

Автомобильный гудок.

Г а л и н а С е м е н о в н а (целует его). Сейчас некогда.

З а н а в е с.