Советская одноактная драматургия, 1982

И. Боташев НАСТОЯЩИЙ МУЖЧИНА Комедия в одном действии

Перевод с балкарского В. Белянкиной.

БЕКИР — бригадир строительной бригады в колхозе.

КУДАС — его жена.

ЖАНЧЫК — их дочь, студентка.

АХМЕД — их сын.

ИЗМАИЛ — рабочий в строительной бригаде.

Действие происходит в наши дни.

Большая комната в доме Бекира. На веревке, протянутой из одного угла в другой, висят платки. В комнату быстро входит Б е к и р, осматривается.

Б е к и р. Жена! Жена! (Громко.) Где ты, достопочтенная дочь Шонтака?

К у д а с (входит). Иду-иду. Бегу не жалея ног. С приездом! Заждалась тебя.

Б е к и р. Здравствуй, жена. Как вы тут жили?

К у д а с. Какая жизнь без хозяина? В доме всегда должен быть мужчина.

Б е к и р. Вот я и приехал. Нам дали несколько выходных дней, и я займусь хозяйством. Поработаю в саду, заготовлю сена…

К у д а с. Твоя дочь уже заготовила его на всю зиму.

Б е к и р. Неужели она одна могла справиться? Позор на мою голову! В доме двое здоровых мужчин, а сено заготовляет слабая девочка.

К у д а с. Пропади я пропадом, если в доме есть хоть один мужчина! Ты приезжаешь и уезжаешь…

Б е к и р. А сына за мужчину ты не считаешь?

К у д а с. О аллах, он же еще мальчик.

Б е к и р. Слушай, жена, я разрешил сыну уйти из нашей бригады, чтобы он работал в колхозе. Что он сейчас делает?

К у д а с. Председатель дал ему совсем неподходящую работу.

Б е к и р (насмешливо). Неужели он не назначил его своим заместителем?

К у д а с. Не смейся. Его отправили простым рабочим на птицеферму!

Б е к и р. Ты думаешь, было бы лучше назначить его бригадиром?

К у д а с. Но над мальчиком смеялся весь аул.

Б е к и р. Ты сама настояла, чтобы он остался дома. А он мог стать хорошим строителем.

К у д а с. Но вы все время ездите по разным колхозам. Мальчик совсем не бывал бы дома.

Б е к и р. Молодому человеку и не следует сидеть около материнской юбки.

К у д а с. Но ходить с метлой на ферме тоже не его дело.

Б е к и р. Мы решим, чем займется Ахмед. Где он?

К у д а с. Наверное, гуляет. Не забудь, он ведь рос таким слабеньким.

Б е к и р. Выходит, только у твоей дочери богатырское здоровье. Она учится, а приезжает на каникулы и вместо отдыха работает за мужчин.

К у д а с. Учится! Лучше бы помогала мне.

Б е к и р. А разве ты не справляешься с хозяйством? И что это за платки ты развесила? Откуда они?

К у д а с. Связала. Правда, хороши?

Б е к и р. Все знают, что ты мастерица. Помнишь, как хорошо управлялась в нашей бригаде?

К у д а с. Когда это было…

Б е к и р. Ты работаешь в артели?

К у д а с. Зачем мне артель? Брат надоумил. Привез эту шерсть. Она называется серебрянка. Только у ангорских коз бывает такая. Платки везде идут нарасхват.

Б е к и р. Решила заняться частным промыслом?

К у д а с. А чем я хуже других? Ты бы посмотрел, как живут наши соседи.

Б е к и р. Соседи? Разве мы живем хуже?

К у д а с. Но у нас нет столько денег.

Б е к и р. Всех денег никогда не заработаешь. Зато в ауле все относятся ко мне с уважением.

К у д а с. Да все это уважение не стоит одного платка, который я свяжу. О аллах, неужели ты не понимаешь? И еще смеешь считать себя настоящим мужчиной.

Б е к и р. Не заговаривайся, дочь Шонтака. Кто же, по-твоему, настоящий мужчина?

К у д а с. Да хотя бы наш сосед. Он содержит большую семью.

Б е к и р. Этот бездельник? Отговаривается болезнями, достает какие-то справки и не работает.

К у д а с. Это он-то не работает? Его жена никаких забот не знает. Он или ездит за шерстью, или вяжет. И так быстро, что ни одна женщина его не перегонит. А какие платки у него получаются…

Б е к и р. И ты бы хотела так жить?

К у д а с. А почему нет? Разве ты можешь купить единственному сыну «Жигули»? Разве ты можешь на свой заработок так содержать семью?

Б е к и р. Слушай, жена, разве до сих пор мы плохо жили на мои заработки?

К у д а с. Чего хорошего. Я даю мальчику каждый день пять рублей…

Б е к и р. Пять рублей? Ты даешь мальчишке такие деньги?

К у д а с. Он хочет пойти в кино, развлечься…

Б е к и р. Слушай, неразумная дочь Шонтака, на кино и рубля хватит, вдвоем с девушкой. Ты хочешь погубить сына?

К у д а с. Я? Как только у тебя язык не отсохнет!

Б е к и р. Мальчишка должен сам зарабатывать деньги, а не выпрашивать у матери рубли.

К у д а с. Но если он пока не работает…

Б е к и р. Пойми: он привыкнет ничего не делать… будет шататься с приятелями по аулу, а со скуки начнет для веселья выпивать.

К у д а с. Но мальчик в рот не берет вино.

Б е к и р. Сейчас, может быть, и не берет.

К у д а с. Нет-нет… Он хороший мальчик.

Б е к и р. Я не меньше твоего люблю сына. Но я хочу, чтобы он вырос настоящим человеком. Он должен или учиться, или работать.

К у д а с. Конечно, мальчик должен работать. Я тоже хочу видеть его самостоятельным.

Б е к и р. Жена, больше ты не дашь Ахмеду ни рубля. А если ты меня не послушаешь, то пеняй на себя.

К у д а с. Ну хорошо, хорошо.

Б е к и р. Беда в том, что, когда дело касается сына, нет женщины глупее тебя. Ты веришь каждому его слову и не замечаешь за ним ничего плохого.

К у д а с. Он все мне рассказывает.

Б е к и р. Ахмед вернется в нашу бригаду и будет работать со мной.

К у д а с. О дорогой муж, не принуждай его. Мальчик не привык так рано вставать.

Б е к и р. А почему ты думаешь, что его ждет легкая жизнь?

К у д а с. Я и хочу обеспечить ему эту жизнь.

Б е к и р. Слушай, неразумная дочь Шонтака, эти деньги только погубят твоего сына.

К у д а с. Разве деньги могут кого-нибудь погубить?

Б е к и р. Еще как могут. Пойми: двух костюмов ты не наденешь, двух обедов не съешь. Вторую жизнь не купишь. А главное, сына умным не сделаешь. Ах, жена, теперь я верю, что твой аллах не дал разум женщине. Он считал, что его хватит у мужа.

К у д а с. А почему же тогда наша дочь не сидит рядом со мной и не вяжет платки? Зачем она учится в университете, если аллах не дал ей разум?

Б е к и р. Аллах ошибся и вложил в ее голову тот ум, который должен был получить наш сын.

К у д а с. Высшее образование хорошо тогда, когда у тебя много денег и не надо их зарабатывать. Что ты дашь в приданое своей умной дочери?

Б е к и р. Нашей дочери приданое не нужно. Я ее продавать не намерен. Тот, кто полюбит ее и кого полюбит она…

К у д а с. А если она полюбит какого-нибудь голодранца? Прежде всего жених должен понравиться мне.

Б е к и р. Лучше все же — ей. И не одна ты — хозяйка в доме.

К у д а с. Ты что же хочешь, чтобы дочь советовалась только с тобой?

Б е к и р. Прежде всего она должна советоваться со своим сердцем.

К у д а с. И ты и дочь меня в грош не ставите. Она молчит, уходит куда-то…

Б е к и р. Плохая ты мать, если не знаешь, что на сердце у дочери. (Задумчиво.) Молчит, говоришь… уходит куда-то?.. Может, девочка влюбилась?

К у д а с. Выдумал тоже! В кого здесь влюбиться? Сейчас надо думать, как матери помочь. У нее каникулы, время свободное есть. (Заглянула в другую комнату.) Ну, вот, опять убежала, ничего не сказав.

Б е к и р. Наверное, в библиотеку.

К у д а с. И зачем читать книжки во время каникул. Лучше бы вязала.

Б е к и р. Надоел мне этот разговор. Не будет она вязать платки. Не будет.

К у д а с. Но почему?

Б е к и р. Сколько этих проклятых платков тебе нужно?

К у д а с. Чем их больше, тем больше денег. (Всхлипнув.) Думаешь, не обидно, когда тебя все обгоняют.

Б е к и р. Неужели, пока меня здесь не было, все в ауле стали вязать платки?

К у д а с. Не все. Но самые уважаемые.

Б е к и р. Если тебе нужно такое уважение, посади за машину сына. Пускай его хоть кто-нибудь уважает.

К у д а с (плачет). О, несчастье на мою голову! Почему мой муж ничего не делает для семьи…

Б е к и р (кричит). Замолчи! Я зарабатываю достаточно!

К у д а с. Да разве на твой заработок можно построить двухэтажный дом, которые теперь красуются по всей округе?

Б е к и р. Слушай, неразумная дочь Шонтака, ведь эти дома строит моя бригада. И если нашей семье понадобится такой дом, то мы его выстроим.

К у д а с. Для других ты строишь, а вот для себя…

Б е к и р. Чего же ты хочешь?

К у д а с. Хочу, чтобы у нас было много платков. И денег.

Б е к и р. Уважение окружающих и умные, работящие дети важнее, чем набитый кошелек.

К у д а с. Это правильно.

Б е к и р. Тогда я не могу понять, чего же тебе нужно?

К у д а с. Чтобы мой муж был всегда дома. Следил за хозяйством, наставлял сына, а не ездил по разным аулам.

Б е к и р. Ты хочешь, чтобы я бросил работу? А что я буду делать дома?

К у д а с. Станешь надомником.

Б е к и р. Каким надомником? Где?

К у д а с. Здесь. Прибирай в комнатах, стирай белье, готовь еду, занимайся домашними делами.

Б е к и р. А ты?

К у д а с. А я буду вязать. С утра до ночи. Из-за машины не встану. Всех в ауле за пояс заткну. И денег будет больше, чем у тебя на работе.

Б е к и р. Разве ты не знаешь, что добро, приобретенное без труда, съедают крысы?

К у д а с. А я разве не тружусь? Забыла, когда с соседками разговаривала. Из-за машины не встаю. А потом надо продать платки. Надо мотаться по разным городам, не зная покоя ни днем, ни ночью. Я пока еще не ездила…

Б е к и р. Да. Труд тяжелый. Лучше иди к нам в бригаду. Днем будешь работать, а вечером — спокойно отдыхать.

К у д а с. Бригада! Только стройка у тебя на уме. Чтобы похоронила я тебя с этой стройкой.

Б е к и р. Хоронить меня рано, дочь Шонтака. Я еще поживу.

И з м а и л (поет за сценой).

К у д а с (прислушивается). И с какой радости этот тонкошеий запел о любви?

И з м а и л (за окном). Бекир… Бекир!

Б е к и р (подходит к окну). Измаил, чего ты кричишь? Зайди в дом и скажи все тихо.

И з м а и л (входит). Спасибо. Поздравляю. Председатель говорит, что мы опять перевыполнили план. Все наши приехали?

Б е к и р. Да. Скоро получим новый объект.

И з м а и л. Бекир, дай мне твою бритву. У моей сгорел мотор.

Б е к и р (достает бритву). Как же ему не сгореть, когда ты бреешься по пять раз в день.

К у д а с (в сторону). Клянусь матерью, даже если он сдерет с лица всю кожу, и то я не поверю, что его сможет полюбить хорошая женщина.

И з м а и л. Ты что-то сказала, Кудас?

К у д а с. Говорю, похудел ты. Заболел, наверно.

И з м а и л. Нет… я здоров.

Б е к и р. Как же ему не похудеть, когда днем он работает на стройке, а по вечерам горит от любви.

И з м а и л. Не так уж я и похудел.

Б е к и р. О аллах, как говорит дочь Шонтака, ты похудел так, что твоя шея стала тоньше струны. Я боюсь, что она не выдержит тяжести головы.

И з м а и л (смеется). Не бойся, Бекир. Выдержит.

Б е к и р. Вот и хорошо, а то в такое горячее время остаться без головы было бы совсем плохо.

И з м а и л. Я понимаю, что без моей головы вторая бригада сможет вырваться вперед.

Б е к и р. Как так — вырваться? Даже если они перевернут Эльбрус, и то им не победить нас.

К у д а с (Бекиру). Если бы ты с таким жаром соревновался с соседями…

Б е к и р. Помолчи, дочь Шонтака. Не вмешивайся в разговор мужчин.

К у д а с. Но ведь я тоже говорю о соревновании.

И з м а и л. И каковы у вас результаты на сегодняшний день?

К у д а с. Разве я могу быть впереди, когда нет помощников? Ведь муж даже во сне кричит: «Кирпич! Раствор!»

И з м а и л (смеется). Наше соревнование — общее дело, а у вас — частное.

Б е к и р. Измаил, взял бритву — и иди, брейся быстрее и не забывай о второй бригаде. А попозже приходи. Мне надо с тобой посоветоваться.

И з м а и л. Все приказания будут выполнены. (Убегает.)

К у д а с. Кого же любит этот тонкошеий? Он худеет с каждым днем.

Б е к и р. Есть одна красивая девушка.

К у д а с. А зачем красивой девушке этот старый Измаил?

Б е к и р. Старый? Ему еще нет и двадцати шести лет.

К у д а с. Клянусь аллахом, если мужчина хоть раз развелся, каким бы молодым он ни казался, душа у него уже старая. Э-э, киши, почему ты молчишь?.. Скажи, кто она?.. Клянусь матерью, от меня никто ничего не узнает. Ее имя умрет в моей душе. Из-за кого он так высох?

Б е к и р. Сказать тебе или объявить по радио — одно и то же…

К у д а с. Я болтлива?.. Да пусть грянет гром…

Б е к и р. Я и сам не знаю…

К у д а с. Хорошо, есть и болтливее меня. И не будь я дочь Шонтака, если к вечеру не узнаю, к кому он сватается.

Б е к и р. А кто же будет вязать?

К у д а с. Прежде всего я должна узнать, кого хочет сделать несчастной твой Измаил.

Б е к и р. Такой добрый и порядочный человек не может сделать несчастной свою жену.

К у д а с. Много ты понимаешь. Одну он уже сделал — развелся с ней, с женщиной, красивой, как княжна. И сколько денег она зарабатывала.

Б е к и р. Вот из-за этих денег они и развелись.

К у д а с. Из-за денег?

Б е к и р. А ты что же, считаешь, что молодая женщина не должна беречь свою женскую честь?

К у д а с. Как тебе не стыдно повторять глупые сплетни про слабую женщину.

Б е к и р. Может быть, это ты пропадала неизвестно где четыре месяца? Ни муж, ни родственники не знали, где она. Или, может быть, тот черноусый приезжал из-за гор искать тебя? Вот до чего довела ее торговля платками. Я бы на месте Измаила тоже развелся. Стыдно, дочь Шонтака, защищать ее…

К у д а с. Может быть, ты и прав… Видно, дыма без огня не бывает.

Б е к и р. Не бывает. И не защищай таких слабых женщин, чтобы они в огне сгорели. Запомни: настоящий мужчина имеет право развестись с женой, которая занимается спекуляцией и разъезжает по стране, забыв про семью.

К у д а с. Ты так считаешь?

Б е к и р. Да.

К у д а с. Слушай, мне кажется, что Измаил засматривается на дочь Томая.

Б е к и р. Зачем же ему вместо гнилого персика переспелая груша?

К у д а с. А где он найдет лучше? У нее с пальцев текут деньги. Хотя бы наш Ахмед нашел такую невесту.

Б е к и р. Измаила все уважают. Он хороший работник, трудолюбивый человек. Мягкий и добрый. Если бы он посватался к моей единственной дочери, я был бы спокоен за нее.

К у д а с. Что-о? Что ты сказал?

Б е к и р. Я сказал…

К у д а с. Нашу красавицу ты… ты отдал бы за этого разведенного тонкошеего глупца… (Убегает.)

Б е к и р (вслед). Успокойся, дочь Шонтака. Измаил и не сватался. О аллах, только врагу пожелаю встретиться с ней сейчас… (Уходит.)

Г о л о с п о р а д и о. Говорит Нальчик. Шестнадцать часов по московскому времени. Слушайте беседу о вредном влиянии алкоголя на здоровье людей. Пьянство вносит раздор в семью…

Входит А х м е д.

А х м е д (слышит последние слова). А у меня нет семьи…

Г о л о с п о р а д и о. Люди, употребляющие спиртные напитки, становятся неуживчивыми в коллективе, приходя пьяными, они нередко бьют жен…

А х м е д (обращаясь к приемнику). Я никого не бью…

Г о л о с п о р а д и о. Отсутствие денег на выпивку часто приводит к тому, что пьяница залезает в чужой карман…

А х м е д. Я никогда не воровал деньги.

Г о л о с п о р а д и о. Если человек не может отказаться от пьянства, его нужно лечить…

А х м е д (выключает приемник и бросает его на пол). Не надо меня лечить. Я здоров, я никого не обижаю…

Входит Б е к и р в переднике, с веником в руке.

Б е к и р. Ты обижаешь меня, мать, сестру. (Ставит на место приемник.) Мало того, что ты бросил работу, так, кажется, еще и пить начал. А что ты мне обещал?

А х м е д. Я обещал… обещал…

Б е к и р. Иди, ложись. Чтобы духу твоего здесь не было. Смотреть на тебя противно.

А х м е д. Что я плохого сделал?

Б е к и р. Твои ровесники или учатся, или работают. А ты как бездомная собака бродишь по аулу. Хватит. Живи как хочешь. Содержи себя сам.

А х м е д. Ты меня и не содержишь. Только мать меня и понимает.

Б е к и р (закатывает рукава). До каких пор будешь жить на подачки?

А х м е д (отшатывается). Не бей меня.

Б е к и р. Не собираюсь.

А х м е д. А зачем же ты засучил рукава?

Б е к и р. Буду месить тесто.

А х м е д. Что-о?..

Б е к и р (сердито). Тесто буду месить.

А х м е д. А женщины?..

Б е к и р. Раз я не мог воспитать сына, значит, мне надо заниматься женской работой. Так говорит твоя мать.

А х м е д. И ты согласился?

Б е к и р. Да. Мать права.

А х м е д. Нет-нет, отец. Ты не должен этого делать.

Б е к и р. В нашем роду все были настоящими мужчинами, а вот пьяниц не было.

А х м е д. Меня угостили приятели.

Б е к и р. Сегодня тебя угостили, завтра — ты… Какая разница между белой и пестрой свиньей?

А х м е д. Я могу и не пить.

Б е к и р. Мне из-за тебя приходится бросать работу…

А х м е д. Из-за меня?

Б е к и р. А из-за кого же? Мне теперь стыдно людям в глаза смотреть. Уйду со стройки. Буду заниматься домашними делами.

А х м е д (растерян). Я всегда гордился тобой.

Б е к и р. Ты гордился, а я глаза опускал, когда про тебя говорили.

А х м е д. Клянусь, отец, если я хоть еще раз возьму в рот эту гадость, прокляни меня.

Б е к и р. Ты много раз обещал и мне и матери.

А х м е д. Но клятв я не давал. (Кричит.) Мама! Мама!

Б е к и р. Не кричи на весь аул. Постыдись. Тебе не три годика, чтобы звать на помощь мать.

К у д а с (вбегает). Что случилось? Что с тобой, сынок?

А х м е д (всхлипывает). Отец…

К у д а с. Оставь в покое ребенка.

Б е к и р. Не будет покоя ни тебе, ни мне на этом свете.

К у д а с. Да что он такого сделал? Говори. У меня сердце разрывается…

Б е к и р. Разве ты не видишь?

К у д а с. О-о… выпил. А я-то подумала, что случилось что-то страшное. Я же тебе говорила, что ты всегда должен быть рядом с сыном.

Б е к и р. Клянусь памятью моего отца, так я и поступлю.

А х м е д. Нет-нет. Отец, прошу тебя. Только не это.

К у д а с. Успокойся, сынок. Идем, отдохни…

К у д а с и А х м е д уходят в соседнюю комнату. Уходит и Б е к и р, но тут же возвращается. Он весь в муке. Входят Ж а н ч ы к и И з м а и л.

Ж а н ч ы к. Отец, где это ты так перепачкался?

Б е к и р. Доставал муку.

Ж а н ч ы к. Зачем?

Б е к и р. Чтобы построить дом.

Ж а н ч ы к. Я тебя серьезно спрашиваю.

Б е к и р. Ты не знаешь, зачем нужна мука? Хочу замесить тесто.

И з м а и л. Разве у тебя нет других забот?

Ж а н ч ы к. Я сама сделаю лаваш.

Б е к и р. Нет. Твоя мать хочет, чтобы я ушел из бригады и занимался хозяйством и воспитанием сына.

Ж а н ч ы к. Отец, прошу тебя, сними передник.

Б е к и р. Нет.

И з м а и л. Слушай, Бекир, все считали тебя, нашего знаменитого бригадира, настоящим мужчиной. Что же случилось?

Б е к и р (вздыхая). Очевидно, такова воля аллаха, Измаил.

И з м а и л. Да при чем тут аллах? Это все твоя жена.

Б е к и р. Ты осуждаешь меня за этот передник?

И з м а и л. Ты сейчас похож на медведя, вывалявшегося в снегу.

Б е к и р. А разве плохо научиться готовить так же хорошо, как и строить дома?.. Может быть, мне это еще понадобится. Неизвестно, что нам предстоит в жизни.

И з м а и л. Чтобы гордость строителей превратился в стряпуху? Как я расскажу об этом в бригаде?

Б е к и р. А тебе обязательно нужно рассказывать?

И з м а и л. И что только эти длинноподолые делают с нами?

Ж а н ч ы к. Папа, неужели ты действительно уходишь с работы?

Б е к и р. Измаил, ты принес мою бритву?

И з м а и л. Да. Положил ее на место.

Ж а н ч ы к. Может быть, ты, как всегда, шутишь? Памятью твоего отца прошу, не делай этого.

Б е к и р. Все будет хорошо, дочка.

Ж а н ч ы к. Папа, ты что-то придумал?

Б е к и р. Дочка, я сейчас занят. Столько дел по дому… А ты, Измаил, запомни одно: Бекир Ыргаев никогда не подчинится женщине, да еще неразумной. А если он что и делает, значит, так нужно.

И з м а и л. Ты говоришь загадками.

Б е к и р. Разве я когда-нибудь подводил товарищей?

И з м а и л. Нет.

Б е к и р. Тогда почему же столько шума из-за какого-то передника? Настоящий мужчина всегда останется мужчиной, даже если он наденет юбку и займется еще и стиркой. Вы, кажется, не согласны со мной?

Ж а н ч ы к. Ты опять шутишь? Неужели ты действительно собираешься бросить работу?

Б е к и р. Если дочь Шонтака спросит, где я, скажите, там где и положено, на кухне. (Уходит.)

И з м а и л. Не могу понять, что случилось с твоим отцом?

Ж а н ч ы к. Это все мама.

И з м а и л. Неужели мой тесть… будущий… подчинится женщине?

Ж а н ч ы к. У нас, балкарцев, говорят — «поклониться еще не родившейся луне». Так и ты. Какой тесть?

И з м а и л. Жанчык, ты моя луна и мое солнце. До каких пор ты будешь светить мне издалека?

Ж а н ч ы к. Мы не раз говорили об этом.

И з м а и л. Знаешь поговорку: «хорошее дело не откладывай, плохое не начинай».

Ж а н ч ы к. Измаил, дорогой, пока не сдам госэкзамены, не будем говорить о свадьбе.

И з м а и л. Я бы терпеливо ждал, но боюсь… вдруг тебя выдадут замуж за другого.

Ж а н ч ы к (смеется). Какие глупости приходят тебе в голову. Даже если бы мать нашла богатого жениха, отец спросил бы меня, а я… ты же знаешь…

И з м а и л. О-го-го! Горы, скалы, долины, горные орлы, есть ли на свете человек счастливее меня!

Ж а н ч ы к. Тише. Не кричи. Хочешь, чтобы все соседи узнали…

И з м а и л. Пусть хоть весь мир знает. Почему я должен скрывать свою любовь? (Поет.)

К у д а с (кричит за кулисами). Э, киши, почему ты до сих пор не накормил кур? Они сдохнут от голода.

Ж а н ч ы к. Надвигается гроза.

И з м а и л. Улетучиваюсь. (Убегает.)

Ж а н ч ы к. Приходи. Обязательно приходи. Не оставляй нас с отцом одних в беде.

И з м а и л (из-за кулис). Приду.

К у д а с (вбегает, запыхавшись). Кто здесь пел про любовь?

Ж а н ч ы к. Не знаю. По радио.

К у д а с. Клянусь памятью моей покойной матери, по радио никто не мог петь.

Ж а н ч ы к. Почему?

К у д а с. Приемник выключен.

Ж а н ч ы к. Я его включила.

К у д а с. Но я никогда не слыхала эту песню. А где отец?

Ж а н ч ы к. На кухне.

К у д а с. Слава аллаху! Взялся за ум. А когда ты сядешь за вязальную машину? Разве не лучше вязать, чем таскать тяжелый портфель с книгами?

Ж а н ч ы к. Я не брошу университет.

К у д а с. Жаль. Во всем виноват отец, он всегда потакал тебе. Села бы за машину и приданое…

Ж а н ч ы к (перебивает). Перестань, мама. Приданое мне не нужно, и зря ты заставляешь отца заниматься…

К у д а с (перебивает ее). Замолчи. Я сама знаю, кто чем должен заниматься.

Ж а н ч ы к. Мама, запомни, если у отца не хватит терпения выносить твои причуды, я всегда буду с ним.

К у д а с. Что ты придумываешь? Разве я когда-нибудь брошу отца?

Ж а н ч ы к. Но ведь он может не выдержать.

К у д а с. Что-о? Он тебе говорил об этом? Что ты молчишь, дочь Бекира?

Б е к и р (входит). Эй, дочь Шонтака, ты опять ворчишь? Проголодалась? А я принес суп. (Ставит на стол кастрюлю.)

К у д а с. Принес, и хорошо. Что мне, кричать от радости? Сколько лет я приносила эту кастрюлю, и никто не радовался.

Б е к и р. Но я выполнил твое желание. Чего же тебе еще надо? И кур накормил. Приготовил обед. Дочка, принеси тарелки.

Ж а н ч ы к. Сейчас. (Уходит.)

Б е к и р (вслед). И позови Ахмеда.

Ж а н ч ы к (в дверях). Хорошо.

К у д а с. Тобой я довольна, а вот дочь огорчает меня.

Б е к и р. Садись. После еды ты будешь добрее. А я с таким усердием готовил суп.

К у д а с. Все вместе сядем за стол.

Б е к и р. Как вкусно пахнет. От одного запаха я уже сыт…

Входит Ж а н ч ы к, несет тарелки. Следом за ней появляется А х м е д. Садятся за стол.

Ж а н ч ы к. Отец, давай тарелку.

Б е к и р. Стряпухе — в последнюю очередь. Ахмед, ты, наверное, умираешь от голода?

В дверях появляется И з м а и л.

И з м а и л. Мир вашему дому.

Б е к и р. Спасибо. Проходи. Садись. А тебя, оказывается, теща будет сильно любить. Приходишь точно к обеду.

И з м а и л. Я в этом не сомневаюсь.

Бекир разливает суп. Жанчык режет лаваш.

К у д а с (пробует суп). О аллах, какой ужас! Что это?

Б е к и р. Суп.

К у д а с. Чтобы сгореть твоему дому, как все сгорело у меня во рту… Я слова сказать не могу.

Б е к и р (в сторону). Ну, это не так уж и плохо.

А х м е д. Мама, что ты туда положила?

К у д а с. Разве это я? Кто мог подумать, что твой отец приготовит такой суп!

А х м е д. Но готовить нам еду — вовсе не дело отца.

К у д а с. Да, теперь я вижу, что это не его дело. Сколько хороших продуктов испортил. (Дочери.) Ну, что ты смотришь. Вылей этот суп собакам, хотя и они не будут его есть.

Ж а н ч ы к берет кастрюлю и выходит. Ахмед жует лаваш.

Б е к и р (обращается к жене). А теперь, о госпожа, что ты заставишь меня делать?

К у д а с. Глаза бы мои на тебя не глядели.

Возвращается Ж а н ч ы к, садится к столу.

Б е к и р. Слушай меня внимательно, дочь Шонтака, и вы, мои дети, и ты, Измаил, мой ученик…

Ж а н ч ы к. Мы слушаем тебя, отец.

Б е к и р. Когда умирает строитель, он оставляет после себя дома. Они долго еще служат людям. После других остаются заводы, леса, мосты, дороги, сады, книги, картины. И люди с благодарностью вспоминают их создателей, хотя не всегда знают их имена. Остаются дети, которые продолжают дело своих родителей. А что останется после таких бездельников, как Ахмед? Только холмик земли, а если память — то горькая… Я виноват перед тобой, женщина, перед тобой, матерью моих детей, — я не научил тебя работать для общей пользы и получать удовольствие от этой работы. Прости меня. Себя я простить не могу… Столько лет прожили вместе, а оказалось — все время были врозь. Жаль, что тебе придется стать разведенной женой, но что делать… я ухожу…

К у д а с (растерянно). Уходишь! Но почему?

Б е к и р. Потому что у нас разные дороги. Думаю, что дочь пойдет со мной.

К у д а с. О аллах, а что скажут соседи?

Б е к и р. Тебя только это и беспокоит?

И з м а и л. Бекир… если надо… двери моего дома для тебя открыты.

К у д а с (Измаилу). Помолчи. Слушай, муж, как ты можешь оставить меня?

Б е к и р. А что же мне делать? Смотреть, как ты торгуешь платками? Нет. Я не брошу свою работу. А с кем будешь ты, Ахмед?

А х м е д. С тобой. Только с тобой.

Б е к и р. Можно ли верить тебе, сын Кудас?

А х м е д. Но я и твой сын. Возьми меня обратно в бригаду, и тебе не придется за меня краснеть.

Б е к и р. Как считаешь, Измаил?

И з м а и л. Возьмем… с испытательным сроком.

Б е к и р. Запомни, после первой же рюмки или прогула — выгоню.

А х м е д. Отец, я обещаю.

Б е к и р (встает). Если так, идемте.

К у д а с. А я? Как же я?

Б е к и р. Теперь тебе никто не будет мешать вязать платки. Ты можешь перегнать всех и получить много денег.

К у д а с. Прости, отец моих детей. Прошу тебя, не бросай дом. Мне не нужны ни платки, ни деньги. Разве я могу жить без семьи, без детей? В вас — мое счастье.

Ж а н ч ы к. Поверим маме, отец.

А х м е д. Мама, это все из-за меня…

К у д а с. Я ведь тоже могу работать в вашей бригаде, как когда-то.

Б е к и р. Что ты скажешь, Измаил?

И з м а и л. Думаю, бригада возражать не будет.

К у д а с. А я ни от кого не отстану.

Б е к и р. Ну что же. Но вы не должны забывать, что мы соревнуемся, и работать придется засучив рукава.

К у д а с. Наша семья будет вместе. И я не буду сидеть в пустом доме.

Б е к и р. Значит, принимаем?

А х м е д. Но тоже с испытательным сроком.

Ж а н ч ы к. Мама его выдержит. Отец, я так счастлива! Удачи вам!

З а н а в е с.