Советская одноактная драматургия, 1982

Ф. Мусаджанов КАПИТАНЫ ГОЛУБЫХ КОРАБЛЕЙ Пьеса в одном действии, трех картинах

Перевод с узбекского автора.

ИСМАИЛ.

НУРИ — его мать.

ФАТТАХ — брат Нури.

ТЕТУШКА САЛИМА.

ТУРСУНА — бригадир механизаторов.

ИНОБАТ — механизатор.

ДЕВУШКИ-МЕХАНИЗАТОРЫ.

Действие происходит в наши дни.

Кабинет директора Дома моделей Н у р и.

Н у р и (говорит по телефону). Я вас еще раз прошу, позвоните завтра… Вы тоже меня поймите. Сейчас я не могу, пощадите. С минуты на минуту должны… ну не могу, хорошо, позвоните попозже. Уф… (Кладет трубку, но тут же раздается звонок. Поднимает трубку и кладет на рычаг.)

Входят щеголевато одетые Ф а т т а х и И с м а и л. У Исмаила в руке футляр со скрипкой.

Наконец-то! Ну как?!

Ф а т т а х. Да все так…

Н у р и. Как это — так? Яснее можешь?

Ф а т т а х. Спроси у него самого.

Н у р и (сыну). Сдал?

Исмаил молчит.

(Фаттаху.) Да говорите же, сердце разрывается!

Ф а т т а х. А что можно ждать от этого оболтуса?!

Н у р и. Опять провалился?

Ф а т т а х. Ну.

Н у р и. Ты же сказал, что договорился с преподавателями.

Ф а т т а х. В любом случае он должен был хоть что-нибудь промямлить.

Н у р и (сыну). Неужели ты стоял и молчал? (Берет скрипку.) Это что? Что это, я тебя спрашиваю?

И с м а и л. По-моему… барабан.

Н у р и. Не паясничай! Другой на твоем месте эту деревяшку соловьем бы петь заставил. А ты… Они тебя хотя бы послушали?

И с м а и л. Послушали.

Н у р и. Ты им сыграл что-нибудь?

И с м а и л. Да.

Н у р и. И что они сказали?

И с м а и л. Сказали: «Довольно».

Ф а т т а х (хихикает). Восхитительно!

Н у р и. Во всем виновата твоя проклятая страсть к машинам! Вся квартира завалена книгами и журналами о машинах, ступить негде. Сегодня же все до единой изорву! (Фаттаху.) И ты хорош, он роется в твоей машине как в собственной! (Сыну.) Только посмей теперь подойти к этой керосинке.

Ф а т т а х. Вот это разговор!

Н у р и. Исмаил, побудь в приемной.

И с м а и л. С превеликим удовольствием. (Уходит.)

Ф а т т а х. Вот так. Ему море по колено.

Н у р и. Ну, бедняжке тоже нелегко. Два года подряд в институт попасть не может. Извелся весь… Сколько раз уж зарекалась не попрекать его, а не могу сдержаться.

Ф а т т а х. Почему это ты должна сдерживаться? Проучить его надо как следует. А у тебя никакой строгости нет.

Н у р и. Легко холостяку рассуждать. Были бы у тебя дети, понял бы. Он у меня один-единственный, вот и берегу его как зеницу ока.

Ф а т т а х (смотрит на часы). Ну что же, я, пожалуй, пойду. В три у меня репетиция.

Н у р и. Ой, да как же ты меня оставишь одну со своей бедой!

Ф а т т а х. Чем я могу помочь? Я не волшебник…

Н у р и. Надо что-то предпринять… Хватит и того, что он год без дела болтался. Как ему теперь людям на глаза показаться! Нет-нет, какой-то выход найти нужно.

Ф а т т а х. Какой, например?

Н у р и. Мы должны устроить его куда-нибудь на работу.

Ф а т т а х. Опять? Я ведь сколько вариантов предлагал, но ни один тебе не по душе. Раз он машины любит, пусть будет шофером. А ты что? Категорически против. О заводе, фабрике ты и слышать не желаешь.

Н у р и. Разве такая работа по плечу этому растяпе? И потом… хотелось бы что-нибудь получше.

Ф а т т а х. А чего именно?

Н у р и. Не горячись! На худой конец пусть по твоим стопам пойдет — в искусство.

Ф а т т а х. В искусство? Но ведь он даже хористом не смог!

Н у р и. Верно. Там народу — полная сцена. Разве его кто-нибудь услышит? Вот он и сбежал на третий день. Я бы хотела, чтобы он солистом стал, как ты.

Ф а т т а х. Только и всего? Да для этого способности нужны, терпение, голос, наконец!

Н у р и (кричит). Тогда найди ему другую работу!

Ф а т т а х. Какую? Поваром, кондуктором, продавцом, почтальоном?

Н у р и. Ни одна не годится. Нужно что-нибудь поавторитетней.

Ф а т т а х. Поавторитетней? Извините, но министром вашего сына назначить я не могу.

Н у р и. Ты не иронизируй. Как бы там ни было, а племянник он тебе, родная кровь. Насмешки другим концом по тебе бьют. Вот увидишь, мой сын еще большим человеком станет. Помянешь мои слова.

Ф а т т а х. Обычная материнская слабость. Все мечтают видеть своих детей великими людьми.

Н у р и. Ну и пусть. Человека можно лишить всего, но убить в нем мечту — нельзя!

Ф а т т а х. Мне пора. Мы еще вернемся к этому разговору.

Н у р и. Нет. Решать нужно сегодня, сию же минуту.

Ф а т т а х. Пощади! Я иссяк. Все перебрал… все профессии…

Н у р и. Ой, мне плохо… дышать нечем.

Ф а т т а х. Успокойся, я придумал, сейчас тебе станет хорошо, сейчас будет воздух. Пусть поедет в кишлак.

Н у р и. В кишлак?!

Ф а т т а х. А что? Может, он себе там какую-нибудь работенку подыщет, хоть временную. Скажем, заведующий клубом. Может, и посерьезней что-либо подвернется.

Н у р и. А знаешь, что-то в этом есть…

Ф а т т а х. Ну конечно же! Если не ошибаюсь, у него в Голодной степи родственники с отцовской стороны есть?

Н у р и. Есть-то есть… Только после смерти мужа перестали мы друг к дружке ездить. Уж больше десяти лет…

Ф а т т а х. Именно поэтому и надо навестить! Все! Вопрос решен. Пусть завтра же утром отправляется.

Н у р и. А что так спешить? Надо все взвесить. Кишлак никуда от нас не убежит.

Ф а т т а х. Да ты что?! То сама торопила…

Н у р и. Хорошо-хорошо, только не горячись. Кишлак так кишлак.

Ф а т т а х. Решено. Я его зову. А то, чего доброго, до завтра раздумать можешь.

Н у р и. Он у меня нежный, как бы там, в поле, упаси бог, не простудился.

Ф а т т а х. До каких пор ты его около своей юбки держать будешь? Даже птицы, когда приходит пора, птенцов из гнезда выталкивают для их же пользы.

Н у р и. Ты это говоришь, чтобы самому от хлопот избавиться.

Ф а т т а х. Вах! Да ты…

Н у р и. Ладно-ладно, ты только не нервничай. Будь что будет, зови его.

Ф а т т а х (приоткрывает дверь). Можно вас на минутку?

Входит И с м а и л, вопросительно смотрит на Фаттаха.

Садитесь-ка сюда.

Все садятся вокруг стола.

Значит, так, начальник, в городе подходящей работы для вас не нашлось.

И с м а и л. Можно без иронии?

Ф а т т а х. Какая тут может быть ирония! Никакая работа из тех, что я предлагал, не годится. Поэтому, посоветовавшись с сестрой, мы решили отправить тебя в кишлак.

И с м а и л. Вы что, читаете судебный приговор?

Ф а т т а х. Завтра ты едешь в Голодную степь к родственникам. Запиши адрес.

Исмаил вынимает из кармана ручку и спичечный коробок, готовится записывать.

У тебя что, бумаги нет?

И с м а и л. А не все ли равно?

Ф а т т а х. Все равно. Пиши. Мирзачульский район, колхоз… (Обращается к Нури.) Какой колхоз?

Н у р и. Колхоз называется «Пятилетка».

Ф а т т а х. Так, колхоз называется «Пятилетка». Записал?

И с м а и л. Да.

Ф а т т а х. Имя родственницы…

Н у р и. Салима.

Ф а т т а х. Са-ли-ма. Записал? Как записал?

И с м а и л. «Пятилетка».

Ф а т т а х. Не издевайся! «Пятилетка» — название колхоза. А родственницу зовут Салима.

И с м а и л. Кем она мне приходится?

Н у р и. Дочерью Керима, — стало быть, теткой.

Ф а т т а х. Значит, так, приезжаешь и первым делом…

Н у р и. Денек-другой отдохнешь…

Ф а т т а х. Отдохнув, начнешь потихоньку выспрашивать.

И с м а и л. О чем?

Ф а т т а х. О работе. Если подберешь себе что-нибудь полегче…

Н у р и. Поавторитетней…

Ф а т т а х. Устроишься… временно. Немного поработаешь, а мы тут еще подумаем… Итак, завтра утром ты отправляешься. Гляди, спички не потеряй!

И с м а и л. Ни в коем случае.

Ф а т т а х. Молодец, значит, договорились?

И с м а и л. О чем?

Н у р и. Мы спрашиваем: ты согласен ехать?

И с м а и л. А что мне еще остается делать?

Н у р и. Никто тебя силой не заставляет.

Ф а т т а х. Но и не ехать тебе нельзя.

И с м а и л. Что ж, ехать так ехать. Такова уж судьба всех великих людей — изгнания да гонения.

Авансцена. Жуя яблоко, появляется Т у р с у н а. Она в комбинезоне. Навстречу ей, в модных джинсах, темных очках, выходит И с м а и л.

И с м а и л. Оставьте кусочек яблока, девушка. Умираю от жажды.

Т у р с у н а. Ловите. (Бросает яблоко.)

И с м а и л (ловит). Вы щедрая и душевная.

Т у р с у н а. Это комплимент? За одно яблоко?

И с м а и л (откусывает яблоко). Мед! Сказать «каков хозяин, таков и товар» — банально. Лучше, пожалуй, скажем так: яблоко услаждает плоть, хозяйка — душу.

Т у р с у н а (хохочет). А вы, я погляжу, из молодых, да ранний. Как виноград-скороспелка.

И с м а и л. Почему вы смеетесь?

Т у р с у н а. Вздумаете еще выйти в поле — наденьте что-нибудь на голову. А то я гляжу, наше солнце вам вредно.

И с м а и л. Ну и язычок… Послушайте, вам имя Исмаил нравится?

Т у р с у н а. Исмаил? По-моему, самое заурядное имя.

И с м а и л. Так зовут вашего покорного слугу.

Т у р с у н а. В общем-то, не так уж плохо… для горожан сойдет…

И с м а и л. А можно теперь узнать, как вас зовут?

Т у р с у н а. Можно. Я из этого не делаю тайны. Турсуна.

И с м а и л. Турсуна? Видать, не зря люди придумали поговорку «на ловца и зверь бежит».

Т у р с у н а. Не поняла. Кто бежит?

И с м а и л. Я именно вас и искал.

Т у р с у н а. Меня?

И с м а и л. Не пугайтесь, я разыскиваю вашу бригаду.

Т у р с у н а. А зачем вам наша бригада?

И с м а и л. Моя тетушка у вас работает поварихой.

С а л и м а. Третий день у нее в гостях, скучно стало, вот и решил…

Т у р с у н а. Прекрасно, пойдемте. Я тоже туда иду.

Уходят.

Занавес открывается.

Полевой стан. В стороне, около большого казана, хлопочет тетушка С а л и м а. Д е в у ш к и обедают. Среди девушек-механизаторов выделяется толстушка И н о б а т.

П е р в а я д е в у ш к а. Ой, девчонки, гляньте-ка! Все смотрят на дорогу.

В т о р а я д е в у ш к а. Ох-хо-хо! Вот так пижон!

Т р е т ь я д е в у ш к а. А какой симпатичный!

И н о б а т. Эй, уймитесь вы! Не видите, он в самый раз по мне.

П е р в а я д е в у ш к а (смеется). Ты тоже коготки убери. Видать, его уже Турсуна заарканила.

В т о р а я д е в у ш к а. Должно быть, корреспондент.

И н о б а т. Ой, смертушка моя! Обожаю корреспондентов — с ними не соскучишься. Начнут говорить — не остановишь.

Т р е т ь я д е в у ш к а. Тсс! Помолчите, бессовестные!

Девушки принимаются за еду. Входят Т у р с у н а и И с м а и л.

И с м а и л. Здравствуйте, красавицы!

Д е в у ш к и. Здравствуйте…

Т у р с у н а. Тетушка Салима, поесть что-нибудь найдется?

С а л и м а. А как же, голубушка, несу. (Приносит чашку с едой.) Ой, никак Исмаилбек? Что, наскучило дома сидеть?

И с м а и л. Конечно. Хотел увидеть вас за работой.

С а л и м а. Молодец. (Ставит перед ним чашку.) Отведайте-ка нашей лапши. Я сейчас и тебе принесу, Турсуна.

И с м а и л. Опять? Умру! Три дня, как приехал, и только и знаю, что ем да ем. Пощадите, тетушка Салима.

С а л и м а. Из большого казана не то что из маленького. Грех не попробовать такую лапшу.

И с м а и л. Ну, коли так… (Прихлебывает из чашки.)

И н о б а т. Эх, тетушка Салима! Кто же это гостю обед без ложки подает?

С а л и м а. Я знаю, но у нас нет лишней.

И н о б а т (вымыв свою ложку, с поклоном подает Исмаилу). Прошу.

И с м а и л. Вот это другое дело. Спасибо!

И н о б а т. Молодчина. Терпеть не могу привередливых да разборчивых.

И с м а и л. Я тоже, как увидел вас, подумал: эта девушка в еде не привередлива.

Девушки смеются. Громче всех смеется Инобат.

С а л и м а (приносит Турсуне еду). Она не от еды — от смеха поправляется.

И н о б а т. Ну-ка, капитаны, встали! Хватит нежиться. «Голубые корабли» заждались нас.

Девушки, весело переговариваясь, поднимаются и уходят.

И с м а и л. Извините, по-моему, некрасиво, когда двое обедающих сидят на расстоянии. Вы не возражаете, если я подсяду к вам?

Т у р с у н а. Обедать и вправду лучше в компании.

И с м а и л. Всегда лучше, когда есть кто-то рядом.

Т у р с у н а. Что?

И с м а и л. Одиночество — скверная штука.

Т у р с у н а. Стало быть, надо найти какое-нибудь развлечение.

И с м а и л. Развлечение?

Т у р с у н а. Сельские девушки простодушны. С ними чуть поделикатней поговоришь, они и растают.

И с м а и л. Что вы меня ни с того ни с сего в какие-то соблазнители произвели!

Т у р с у н а. А как вас понимать?

И с м а и л. Я вам правду сказал.

Т у р с у н а. Неужели все городские парни такие? Первой встречной девушке «правду» говорят?

И с м а и л. Не первой встречной. Одной говорят, единственной на всю жизнь.

Т у р с у н а. Надо сперва найти ее, единственную, а уж потом говорить.

И с м а и л. А что, если я ее уже нашел?!

Т у р с у н а (встает). Люблю веселых и находчивых.

И с м а и л. Между прочим, лапша-то ваша так и осталась.

Т у р с у н а. Сыта… (Уходит.)

И с м а и л. О, сколько гордости!

С а л и м а (подходя). А почему бы и нет? Турсуна у нас — знаменитый на весь район механизатор. В этом году обещала собрать ни мало ни много — шестьсот тонн «белого золота».

И с м а и л. И свадьба, я слышал, не за горами?

С а л и м а. Нет, такого разговора вроде бы не было. Турсуна не каждого парня удостоит вниманием. У нее условие. Джигит, который надумает жениться на ней, должен себя сперва показать в настоящем деле.

И с м а и л. Очень правильно, тетушка Салима. Истинную цену золоту, говорят, знает только ювелир. Ну а оценить хороший обед может лишь повар. Сколько лет готовлю, а ничего подобного есть не доводилось.

С а л и м а. Ой, неужто и вы повар?

И с м а и л. И не какой-нибудь. Был у меня знакомый, Шеф-повар большого ресторана, вот он меня и обучил. Что хотите могу приготовить — бифштекс, ромштекс, бефстроганов…

С а л и м а. А наши узбекские блюда тоже можете?

И с м а и л. Ну, прежде всего, надо говорить — не узбекские, а национальные. Значит, так: долму, нарын, манты, шурпу, маставу, лагман — все умею. А о плове и говорить нечего.

С а л и м а. Ах, какая это замечательная профессия — повар! Ведь если так подумать, все заботы в этом мире — о хлебе насущном, о том, чтобы вкусно поесть. А повар всегда сыт. Так есть ремесло лучше поварского?

И с м а и л. Тетушка Салима, вы настоящий философ! Так мы с вами, выходит, коллеги? А коллеги должны друг друга поддерживать.

С а л и м а. А как же иначе, голубчик вы мой? Поддерживать — это обязательно.

И с м а и л. Раз так, то вы должны сделать для меня доброе дело.

С а л и м а. Говорите, голубчик, что за дело?

И с м а и л. Так сразу и сказать?

С а л и м а. Ну конечно же, настоящий джигит только так и должен действовать.

И с м а и л. Тетушка Салима, я раньше не верил в любовь с первого взгляда. А сегодня убедился, что это правда. С одного взгляда сердце пронзила… Вот это вы деликатно скажете Турсуне. Вроде вы это со стороны заметили. Если со стороны, оно, знаете ли, больше доверия вызывает.

С а л и м а. А сумею ли?

И с м а и л. Да что вы, тетушка Салима! Разве настоящий повар задает такие вопросы? Это же все равно что приготовить плов. Сначала прокали́те как следует масло: так, мол, и так, скажете, чувствую, полюбил тебя один джигит. Но кто именно — этого вы ей пока не будете говорить. Чтоб вызвать интерес.

С а л и м а. Не скажу. Буду продолжать калить масло.

И с м а и л. Молодчина. Вот именно — калить. Потом бросите лук, мясо, за ним — морковь и будете жарить, но не очень долго, чтобы не убить все витамины, ну… чтобы у нее не пропал интерес. Когда морковь будет готова…

С а л и м а. Назову ваше имя!

И с м а и л. Правильно. И сразу же нальете воды. И начнете кипятить, только не сильно: джигит хоть куда — и ростом вышел, и симпатичный, а ума хоть отбавляй. Одним словом, другого такого не сыскать.

С а л и м а. Поняла. Кипятить, значит…

И с м а и л. Не слишком долго, иначе морковь разварится. Как только вода подсластилась, немедля засыпать рис: ты, дескать, ничего, кроме своего агрегата, вокруг не видишь. Парень вот-вот сойдет с ума от любви. Но здесь нужно действовать очень осторожно, потому что…

С а л и м а. Потому что заливать рис водой — очень ответственный момент. Рис или переварится, или останется полусырым.

И с м а и л. Верно, но, когда положишь рис, огонь должен быть самый сильный, иначе рис может размягчиться и получится каша. Поэтому прибавите огня: если ты отвергнешь его, от тебя отвернется… весь прогрессивный мир!

С а л и м а. Что? Какой?

И с м а и л. Ладно, этого слова можете и не говорить. Просто скажете: весь мир от тебя отвернется. Потом, глядишь, рис начнет выпрямляться, — мол, я готов! Тут вы его р-раз — закроете, пусть доходит. Да-да, ваше дело — только его до кондиции довести, а уж дальше я и сам управлюсь.

С а л и м а. Хорошо, дорогой, ради вас я — в огонь и в воду! Только помните: эта девушка невкусный плов и в рот не возьмет, то бишь бездельников терпеть не может.

И с м а и л. Это вас пусть не волнует. Автомашину я хорошо вожу, права имею. Такому, как я, научиться управлять хлопкоуборочной машиной — нужен буквально один день. Буду вкалывать круглосуточно. Вот увидите, больше вашей красавицы хлопка соберу!

С а л и м а. Правильно, утрите ей нос!

И с м а и л. Сейчас же иду учиться управлять «голубым кораблем». И вы помаленьку начните говорить. Если два повара один плов не сварят — позор профессии!

С а л и м а (точит на бруске нож). Ничего, состряпаем.

И с м а и л. А не оплошаем?

С а л и м а. Я же сказала.

И с м а и л. Ай да тетушка Салима, вот это разговор, достойный настоящих поваров!

З а н а в е с.

Тот же полевой стан. Тетушка С а л и м а, сидя у очага, что-то режет. Вытирая со лба пот, появляется Т у р с у н а.

Т у р с у н а. Тетушка Салима, у вас не найдется воды напиться?

С а л и м а. Почему не найдется. Вон в ведре, уже отстоянная.

Т у р с у н а (пьет). Спасибо. Будьте такой же прекрасной, как эта вода.

С а л и м а. Как работается, Турсунахон?

Т у р с у н а. Надеемся выполнить план к концу недели. За план я не тревожусь, а вот с обязательством как получится, не знаю. Лишь бы погода постояла.

С а л и м а. Э, Турсунахон, не волнуйтесь. Надеяться на лучшее — уже половина успеха.

Т у р с у н а. А гость-то молодцом оказался. Всего неделя, как на хлопкоуборочную машину сел, а наравне со всеми работает, бункер за бункером высыпает. Однако нелегко ему это дается. Вида, конечно, он не показывает, а погляжу, как мучается, и жаль мне его становится.

С а л и м а. Еще бы! Шуточное ли дело — под нашим солнцем целый день поле утюжить? Парень как-никак в городе вырос.

Т у р с у н а. Одного я понять не могу: чем его так эта работа заинтересовала? Надо же — бросить город…

С а л и м а. По-моему, у Исмаила намерения самые серьезные.

Держась за поясницу, согнувшись, появляется И с м а и л. Не видя Турсуны, он бросается на бугорок.

И с м а и л. Уй, ну и жарища!

Т у р с у н а. Что это с вами, гость дорогой? Недели нет, как за штурвал сели, а уже согнулись, как крючок.

И с м а и л. А вы, милая, не очень-то посмеивайтесь. (Достает из кармана бумагу и протягивает Турсуне.)

Т у р с у н а. Что это?

И с м а и л. Заявление. Прошу принять меня в бригаду и дать новый агрегат. Тогда поговорим. Надоело на старой машине работать.

Т у р с у н а. Вы что, действительно хотите вступить в колхоз?

И с м а и л. Этим не шутят.

Т у р с у н а. Я согласна. Заявление ваше рассмотрят на заседании правления. Думаю, вашу просьбу удовлетворят. Колхозу люди очень нужны. Только известно ли вам, что в бригаде у нас — одни девушки?

И с м а и л. Именно поэтому я и прошусь к вам. Нужен же, в конце концов, девушкам защитник и опора?

Т у р с у н а. А выдержите, если обопремся? Нас ведь много.

И с м а и л. Будьте спокойны. Лишь бы не все сразу. (Многозначительно.) Тетушка Салима, обед скоро?

С а л и м а. Торопиться не стоит. В нашем деле нужна осторожность. Огонь как-никак: чуть оплошаешь — глядишь, и подгорело.

И с м а и л. Да-да, будьте поосторожней, не сожгите меня… э, извините… обед. (Уходит.)

Т у р с у н а (смотрит ему вслед). Как ему идет комбинезон!

С а л и м а. Молодцу все к лицу. Тем более такому.

Пауза.

Т у р с у н а. Не пойму я, что со мной в последние дни происходит.

С а л и м а. О чем это вы, Турсуна?

Т у р с у н а. Как-то неспокойно на душе…

С а л и м а. Дорогая, я ведь вам давно хочу кое-что сказать, да все никак не получается, все время вокруг вас люди.

Т у р с у н а. Сейчас вроде никого нет, говорите.

С а л и м а. Тут, знаете ли, душечка, такое дело… парень один прямо сгорает по вас. Извелся весь.

Т у р с у н а. Ну и скажете вы, тетушка Салима!

С а л и м а. Клянусь, глядя на его страдания, у меня ноет сердце! А какой парень! Всем джигитам джигит!

Т у р с у н а. Кто же он, удостоившийся таких похвал?

С а л и м а. По-моему, никто вас так не полюбит, как он. А ведь что нашей сестре надо — любовь! А все остальное…

Т у р с у н а. Что же, не хотите назвать его имя — не надо. Если он действительно влюблен, как вы говорите, то сам объяснится.

С а л и м а. Э… бывает, горит человек, а объясниться робеет. Настоящее чувство часто бывает скромно и молчаливо.

Появляется И н о б а т.

И н о б а т. Это что за дела такие? Каждый день одно и то же!

Т у р с у н а. Что случилось?

И н о б а т. А что может случиться? Опять мотор заглох!

Т у р с у н а. Ну что с тобой поделаешь. Довела-таки машину!

И н о б а т. Во мне ли дело, бригадир? Во всем Хашим виноват. Разве это механик? Неделю хожу за ним, ручки не могу выпросить. Целыми днями чужие легковушки чинит.

Появляется И с м а и л.

Т у р с у н а. На прошлой неделе он ведь починил твой агрегат.

И н о б а т. А что толку? Мотор назавтра опять вышел из строя. Если рублем не пахнет, он ничего толком не сделает. (В сердцах.) Попался бы мне в глухом переулке этот скелет…

Исмаил молча приближается к Инобат.

И с м а и л. Пошли. (Уходит.)

И н о б а т. Это он мне сказал?

Т у р с у н а. Кажется, да.

И н о б а т. А куда позвал?

Т у р с у н а. Мне-то откуда знать? Пойдешь — узнаешь.

И н о б а т. Ой, сердце-то как стучит! (Сердито.) Ошибся, красавчик, я не из тех, за кого ты меня принимаешь!

Т у р с у н а. Не пойдешь?

И н о б а т. Почему это — не пойду? (Убегает.)

Переговариваясь, появляются д е в у ш к и.

П е р в а я д е в у ш к а. Тетушка Салима, как насчет обеда?

С а л и м а. Садитесь, сейчас подам.

В т о р а я д е в у ш к а. Хороший отдых — хорошая работа. А ну-ка, капитаны, у кого в сердце огонек не погас? Выходите в круг!

Т р е т ь я д е в у ш к а. Верно, спляшем!

Девушки танцуют. Слышится рокот мотора. Появляется запыхавшаяся И н о б а т.

И н о б а т. Слышали? Как зверь работает! Ну и молодчина Исмаил, настоящий джигит!

П е р в а я д е в у ш к а. Правда? Это он починил? Здорово! Свой механик у нас появился!

Вытирая ветошью руки, появляется И с м а и л. На лице у него следы масла.

Т у р с у н а. Спасибо вам. Что же вы до сих пор молчали, что в моторах разбираетесь?

И с м а и л. Сам не был уверен, попробовал — получилось.

Т у р с у н а. Вы, оказывается, мастер на все руки. Я сегодня же пойду к председателю. Считайте, что вы приняты в нашу бригаду. Такой механик-водитель нам позарез нужен.

И с м а и л. Сердце машины я могу покорить. Только к сердцу некоторых пути найти не могу.

З а н а в е с.

Тот же полевой стан. Ночь. Где-то стрекочут кузнечики. Появляется Т у р с у н а. Навстречу ей выходит И с м а и л.

И с м а и л. Наконец-то! Где только я вас не искал. Уже хотел было вернуться, но все-таки счастье мне улыбнулось…

Т у р с у н а. А что случилось? Зачем вы меня разыскивали?

И с м а и л. Просто так. Увидел — на ветке тутовника ваш жилет висит… (Протягивает жилет.) Холодновато стало.

Т у р с у н а. Спасибо, я и вправду продрогла.

Пауза.

Слышите, земля дышит?

И с м а и л. Нет.

Т у р с у н а. Каждую весну, готовясь щедро одарить людей своими богатствами, земля дышит… Если в такую тихую ночь прислушаться, можно услышать ее дыхание.

И с м а и л. Странно…

Т у р с у н а. Человек иногда должен, оставшись наедине с землей, припасть к ней и слушать. Тогда он очистится от дурных мыслей, от всего недоброго, и душа его наполнится прекрасными чувствами.

И с м а и л. Удивительно вы говорите. Я вас именно такой и представлял.

Т у р с у н а. Какой?

И с м а и л. Настоящей дочерью земли. У вас есть нежность, и цельность, и храбрость.

Т у р с у н а. Не затрудняйтесь. Я не из тех, кто тает от комплиментов.

И с м а и л. Ну зачем так?! Почему вы мне не верите?

Т у р с у н а. Потому что сокровенное должно оставаться сокровенным. Первой встречной девушке не говорят таких слов.

И с м а и л. Нет… Я вас не сейчас встретил. Я много раз вас видел — в мыслях, в мечтах. Вы давно мне близки и дороги.

Т у р с у н а. Оставьте это, Исмаил-ака!

И с м а и л. Спасибо, Турсуна. Вы впервые назвали меня по имени, — если бы вы только знали, какое это счастье! Вот если бы всегда так — быть рядом с вами и слышать свое имя из ваших уст.

Т у р с у н а. А вы не убежите домой?

И с м а и л. Теперь меня и силой отсюда не выгонишь! Оказывается, работать так здорово! Вам смешно меня слушать?

Т у р с у н а. Нет.

И с м а и л. Я теперь уверен, что могу даже состязаться с вами, да, могу работать, как вы, даже лучше вас… И тогда я снова к вам приду.

З а н а в е с.

Авансцена. Появляется Т у р с у н а, она красиво причесана, в модных туфлях, легком плаще. Навстречу ей, согнувшись и тяжело ступая, выходит И с м а и л. За спиной у него мешок риса.

Т у р с у н а. Ого! Куда это столько?

И с м а и л (поднимает голову). Это вы?

Т у р с у н а. Вы что это сделали?

И с м а и л. В магазине рис дают, вот я и взял…

Т у р с у н а. Я не об этом!

И с м а и л. А о чем же?

Т у р с у н а. Не прикидывайтесь простачком! Ни с того ни с сего людей прислали ко мне домой!

И с м а и л. Во-первых, я хотел дать знать о серьезности своих намерений. Во-вторых, дом девушки на выданье, говорят, как базар — любой человек может переступить порог. Вот я и подумал: если нас сосватают, вы избавитесь от непрошеных посетителей и я буду спокоен.

Т у р с у н а. Что?! Сосватают?!

И с м а и л. Да. Ведь к свадьбе надо как следует подготовиться: рис купи, барана купи… а пока я решил послать сватов. О крыше над головой можете не беспокоиться. Тетушка Салима уступила мне одну комнату. Правда, не ахти какие хоромы, но жить можно.

Т у р с у н а. А вам не известно о том, что, прежде чем посылать сватов, нужно спросить, согласна ли девушка? У меня, например, в сердце пусто.

И с м а и л. Милая моя, стоит ли тревожиться? Ваше сердце пусто, зато мое переполнено любовью. Разделим на двоих.

Т у р с у н а (стараясь скрыть радость). Послушайте-ка, пижон, жаль, груз у вас за спиной, не то я бы вам показала… (Делает шаг, чтобы уйти.)

И с м а и л. Турсуна, постойте!

Т у р с у н а. Что скажете?

И с м а и л. Ну… вы собирались дать мне новый агрегат.

Т у р с у н а. Да, с председателем я договорилась. Вернусь из Ташкента — получите.

И с м а и л. Вернетесь из Ташкента?

Т у р с у н а. Чему вы удивляетесь? Я еду на совещание механизаторов. До свидания. (Делает несколько шагов.)

И с м а и л. Что? В Ташкент? Постойте, я только снесу рис, и поедем вместе.

Т у р с у н а. Я думаю, вам лучше не ездить.

И с м а и л. Почему?

Т у р с у н а. Как бы вам не досталось от матушки. Вдруг она узнает о ваших намерениях? (Смеясь, уходит.)

И с м а и л. Она намекает на то, что я должен заручиться согласием матери. Что же, это верно. (Убегает.)

Занавес открывается.

Кабинет директора Дома моделей. Н у р и разговаривает по телефону.

Н у р и (в трубку). Ваше желание для нас закон, Шахинахон. К субботе платье будет готово… Нет-нет, вы уж поверьте мне. За двадцать лет, что я директор, не было случая, чтобы я не выполнила обещанного… Конечно, какой же может быть авторитет у руководителя, если он не хозяин своего слова…

Входит И с м а и л.

И с м а и л. Ассалому алейкум, мама.

Н у р и. Исмаил?! Ты?! Ваалейкум ассалям! (Обнимает сына.) Ты жив, здоров, сынок? Как долго тебя не было!

И с м а и л. Мы ведь разговаривали по телефону.

Н у р и. А что — телефон?! Ты насовсем приехал?

И с м а и л. Нет, должен вернуться.

Н у р и. Не пойму, что тебя там держит?

И с м а и л. Я нашел работу такую, какую вы для меня желали. Авторитетную. На хлопкоуборочной машине работаю.

Н у р и. Это очень тяжелая работа?

И с м а и л. Нелегкая, конечно. Но по-своему увлекательная. По правде говоря, я почувствовал смысл жизни. И заработок неплохой. (Открывает портфель, достает женские туфли.) Вот, это вам.

Н у р и (взволнованно). Мне? Я как раз такие искала. (Всхлипывая.) Спасибо тебе, сынок!

И с м а и л (садится на диван). Это свадебный подарок, товарищ директор.

Н у р и. Свадебный?

И с м а и л. Да, я там женился.

Н у р и (растерянно). Не шути так… Разве бы я об этом не знала?

И с м а и л. Э, мама, вы не знаете нынешнюю молодежь! Двое молодых полюбят друг друга, и этого достаточно. Зачем тянуть?

Н у р и. Это… ты эти дурацкие штучки брось! Неужели и вправду женился?

И с м а и л. Разве в таких делах шутят, мама?

Н у р и (схватившись за сердце, набирает номер). Алло, это ты, Фаттах? Немедленно сюда, я на работе… Да, с сердцем нехорошо… Исмаил приехал, он там… женился… (Кладет трубку.) Я тебе и отцом и матерью была… с таким трудом… ночами не спала, а ты даже совета не спросил…

И с м а и л. Сами же торопили: «Женился бы ты поскорее и избавил наконец меня от лишних волнений!»

Н у р и. Да, но разве я говорила, чтобы ты тайком женился, чтобы мать не знала? У меня ведь тоже… мечты были…

И с м а и л. Так исполняйте их, кто же вам мешает!

Н у р и. Теперь-то?

И с м а и л. Еще не поздно. Свадьба только будет.

Н у р и. Чтоб тебе пусто было, негодный мальчишка! Только и знаешь, что людей разыгрывать.

И с м а и л. Хотел испытать, как вы отнесетесь к моей женитьбе. Но кандидатуру я нашел великолепнейшую!

Н у р и. Глупенький, разве я стану противиться твоему желанию? (Вытирает глаза.) Ты хоть разузнал, какого она рода-племени? Хороша собой? Могу я похвастать перед людьми: вот, мол, у меня какая невестка?!

И с м а и л. Глядеть на нее нельзя! Посмотришь — глаза слепит!

Н у р и. До того прекрасна?

И с м а и л. Как солнечный луч!

Н у р и. Если она луч, то ты солнце, сыночек!

И с м а и л. Она знаменитый в районе человек — механизатор.

Н у р и. Да? Небось нос задирает, как все знаменитости?

И с м а и л. Ни капли в ней нет зазнайства. Сами убедитесь.

Н у р и. Неужели покажешь?

И с м а и л. Странные вы речи говорите, мама. Какой порядочный парень женится, не показав невесту родителям?

Н у р и. Это ты хорошо сказал, молодец. Если она тебе нравится, я заранее согласна…

И с м а и л. Вы-то согласны, а она — нет.

Н у р и. Как это?

И с м а и л. А вот так! Не дает согласия.

Н у р и. Да что она, в самом деле?! Такой парень хочет на ней жениться! В своем ли она уме?

Стук в дверь.

Наверное, дядя. (Громко.) Войдите!

Исмаил прячется за столом. Входит Ф а т т а х.

Ф а т т а х. Уфф… летел сломя голову. Ну и паникерша ты, сестра!

Н у р и. Да, зря я тебя напугала.

Ф а т т а х. Да пусть наконец племянник женится — и тебе и мне будет спокойней… А где он сам?

И с м а и л (поднимаясь из-под стола). Здесь.

Ф а т т а х. Ты что там, молишься?

И с м а и л. Да. Ниспошли аллах моему дяде такое же счастье, как и мне…

Ф а т т а х. Ты, видать, в кишлаке зря времени не терял. Даже язвить научился.

И с м а и л. По вашим стопам…

Н у р и. Пойду-ка я скажу, чтоб нам чай заварили. (Уходит.)

Ф а т т а х. Ну, что… поздравляю! Теперь сестре не одного ребенка, а двоих кормить придется.

И с м а и л. Ей, не вам!

Ф а т т а х (подтягивает на Исмаиле брюки). Живот-то у тебя, я смотрю, к позвоночнику прилип!

И с м а и л. Не беда. Женюсь — начну поправляться.

Ф а т т а х (смеется). Приятель у меня один был — богатырь! А женился — и через три месяца одни кости остались. Хотя при твоей лени…

И с м а и л. А я не так уж и ленив, как вы думаете, дядя. Поэтому и женюсь. А то к сорока годам заплесневеешь и невесты подходящей не найдешь.

Ф а т т а х. Заплесневеешь?! Ты над кем смеешься?!

Бросается на Исмаила, тот отстраняется и бежит вокруг стола, не давая себя поймать.

И с м а и л. Мама! Мама!

Входит Н у р и с чайником в руке.

Н у р и. Что тут стряслось?

И с м а и л. Ничего, в пятнашки играем. Дядя сердится, что я его обогнал.

Ф а т т а х. Что?! Повтори, что ты сказал?!

Н у р и. Ну, будет вам дурачиться. Я не чай заварила — райский букет! Садитесь.

И с м а и л. У меня времени нет. Надо идти.

Н у р и. Ой, уже? Куда так скоро?

И с м а и л. Вы, мама, забыли, что я говорил? Я ведь свою невесту показать обещал. Она в Ташкенте, на один день приехала. (Смотрит на часы.) Через десять минут совещание заканчивается. Могу и не успеть.

Н у р и. Ты сюда ее приведешь?

И с м а и л. Конечно. Я пошел.

Н у р и. Постой… Исмаил, надо бы все-таки посоветоваться. Ты еще молод. Только-только в ум входишь. Может быть, в будущем году свадьбу сыграем?

И с м а и л. Человеку самая пора жениться, когда он в ум входит. Потом он становится слишком разборчивым, как…

Ф а т т а х. Что?! Опять ты за свое?!

И с м а и л убегает.

Сестра, может, мне лучше уйти?

Н у р и. Никуда ты не пойдешь. Невесту смотреть будем. Надень-ка вот это.

Ф а т т а х. Что это?

Н у р и. Надевай, надевай.

Фаттах надевает портновские нарукавники, фартук, очки.

Ф а т т а х. Разве так уж обязательно и мне ее смотреть?

Н у р и. Садись и изображай из себя закройщика.

Ф а т т а х. Боюсь, не получится. Я ведь в жизни пуговицы не пришил.

Н у р и. Что перед тобой лежит?

Ф а т т а х. Материал.

Н у р и. Рядом что?

Ф а т т а х. Ножницы, мел.

Н у р и. Вот и отлично. Будешь чертить мелом материю.

Ф а т т а х. Ножницами тоже пользоваться?

Н у р и. Изредка бери их в руки и щелкай. Но ткань смотри не режь!

Ф а т т а х. Ну и морока. А ты, сестра, хитрая…

Н у р и. Смотрины так смотрины.

На авансцене появляются И с м а и л и Т у р с у н а.

Т у р с у н а. Лучше бы я готовое взяла, в магазине неплохие платья были. Разве обязательно шить? Потом не наездишься за ним.

И с м а и л. Это вы мне доверьте. У меня здесь знакомый есть. Попрошу — за два дня сошьет. Ну, пошли.

Входят.

Можно?

Т у р с у н а. Здравствуйте.

Н у р и. Здравствуйте. Заходите. Чем можем служить?

И с м а и л. Нам Мадамин-ака нужен.

Н у р и. Мадамин-ака? А кто он?

И с м а и л. Приятель мой. Неужели вы не знаете? Знаменитый мастер, золотые руки.

Н у р и (ест глазами Турсуну). Ах, я знаю, о ком вы говорите. О Лоскуте. Вы не удивляйтесь. У нас тут у всех клички… или, как бы это поинтеллигентней выразиться, псевдонимы. Вы правы, у нашего Лоскута, простите, у Мадамина, поистине золотые руки. Жаль, вчера только в отпуск ушел. Но раз он ваш приятель, мы готовы все для вас сделать.

И с м а и л. Вот этой девушке… мы хотели бы заказать платье. Материал купили. Посмотрите, годится ли… на платье?

Н у р и. Хорошо, молодой человек, посмотрим. Мм… может быть, вы пока погуляете на улице? Платье кроить — дело тонкое, деликатное.

И с м а и л. Что ж, ладно. Я вас, Турсуна, подожду на улице. (Уходит.)

Н у р и. Ну-ка, ну-ка, голубушка, подойдите поближе! Я вам, красавица моя, такое платье сошью!..

Т у р с у н а. Я вообще-то не собиралась шить. Исмаил-ака настоял.

Н у р и. Исмаил-ака? Это тот молодой человек, что с вами пришел?

Т у р с у н а. Да.

Н у р и. Он вам очень хороший совет дал. (Подает Турсуне журнал мод.) Вот модели, выбирайте, пожалуйста, по душе.

Т у р с у н а (смотрит журнал). Пожалуй, вот такое мне подойдет.

Н у р и. Очень хорошо. Эта модель и мне нравится. (Берет сантиметр.) Значит, какое шить будем — на каждый день или выходное, праздничное?

Т у р с у н а. Выходное.

Н у р и. Хорошо. Я думаю, сестренка, мы сделаем его чуть подлиннее, приталенным. Что вы скажете, Резак… э… э… простите — Фаттахджан? (Турсуне.) Это старший закройщик.

Ф а т т а х. Хороша, очень даже хороша… то есть я хочу сказать, вы правы. Модель прекрасная. (Принимается чертить на ткани.)

Н у р и. Вы, милая, не удивляйтесь, старший закройщик у нас всегда такой… сосредоточенный. Шутка ли, самые ответственные заказы на нем. Поговорить бедняге некогда.

Фаттах, словно подтверждая ее слова, ходит вокруг стола, чертит.

Ну-ка, сестренка, теперь талию. (Снимает мерку.) Грудь какую будем делать? С оборочками или без?

Т у р с у н а. С оборками, но чуть-чуть. И вырез поменьше.

Н у р и. Ну конечно же, декольте будет небольшим. Девушке идет скромность. (Продолжает снимать мерку.) Вы учитесь или работаете?

Т у р с у н а. Работаю. Я механизатор.

Н у р и. Это хорошо. (Записывает в тетрадь цифры.) А не трудно вам? Целыми днями в поле, на домашние дела времени, наверное, не остается?

Т у р с у н а. Я нахожу время на все. Ну что за девушка, если она не умеет стирать, гладить, иголку в руках держать, обед приготовить.

Н у р и. Ой, дорогая моя! Вы рассуждаете точно как я! (Снимает мерку.) Нынешние девушки ведь очень избалованные, своенравные, ни с чьим мнением не считаются. А уж свекровь вообще для них отсталый элемент, пережиток прошлого.

Т у р с у н а. Свекровь — та же мать. А какая мать не хочет для своего ребенка добра? Свекровь думает о пользе детей, и уважать ее нужно не меньше, чем родную мать. Тот, кто умеет слушать старших, всегда счастлив.

Н у р и (восторженно). Все! Все, дорогая! Платье у вас будет по первому классу! Что скажете, Резак… э-э Фаттах?

Ф а т т а х. Не по первому, а по высшему. (Щелкает ножницами.)

Т у р с у н а. Платить сейчас?

Н у р и. Нет-нет, об этом не беспокойтесь.

Т у р с у н а. Когда будет готово?

Н у р и. А когда бы вы хотели?

Т у р с у н а. Исмаил-ака сказал, что его знакомый сможет за два дня сделать.

Н у р и. Что ж, раз он так сказал, завтра можете получить.

Т у р с у н а. Завтра? Большое спасибо!

Н у р и. Да, кстати, Исмаил тоже механизатор?

Т у р с у н а. Да. Если и дальше будет так работать, то лет через пять может стать Героем Труда.

Н у р и. Да сбудутся ваши предсказания! Не обижайтесь, но вы очень друг другу подходите. Словно драгоценный камень — к золотому кольцу.

Т у р с у н а. Ну что вы, что вы! До свидания.

Н у р и. Смотрите, милая, он очень симпатичный парень. Счастливого вам пути!

Турсуна выходит на авансцену, ее встречает И с м а и л.

И с м а и л. Ну что, все в порядке?

Т у р с у н а. Мерку сняли тщательно. Обещали, что завтра будет готово.

И с м а и л. Извините, Турсуна, я сейчас, мигом. Я там кое-что забыл. (Входит в ателье.) Ну, что скажете, мама?

Н у р и. У тебя замечательный вкус! Она как раз та невестка, о какой я мечтала. И дяде понравилась.

Фаттах кивает.

И с м а и л. Отлично. Она ждет меня. Бегу.

Н у р и. Постой, ты когда приедешь? Свадьбу когда праздновать будем?

И с м а и л. Какую свадьбу?! Я же говорю — она еще не дает согласия.

Н у р и. Это пусть тебя не волнует. Теперь я сама возьмусь за дело. У меня она мигом согласится. Сама приеду.

И с м а и л. Молодчина, мама! Ну, я поехал. Буду ждать вас. Только приезжайте поскорее. До свидания. (Выбегает.)

Ф а т т а х. Не узнаю нашего мямлика — сколько в нем энергии! Эта девчонка права: он далеко пойдет.

Н у р и. А я что говорила?

И с м а и л (на авансцене). Пошли?

Т у р с у н а. Исмаил-ака, неужели вы не скажете мне, понравилась ли я вашей матери?

И с м а и л. Что?!

Т у р с у н а. Я спрашиваю, как я понравилась вашей маме?

И с м а и л. Разве такая девушка может кому-нибудь не понравиться?! Но как вы догадались?

Т у р с у н а. Это немудрено. А вот вы меня удивили. Когда я вас увидела первый раз, подумала — совсем маменькин сыночек, а вы просто хват!

И с м а и л. Хват? (Смеется.) Говорят, «хороший конь на финише испытывается». Каков я, вы только теперь узнаете. Ведь у нас впереди столько времени. Целых две жизни — моя и ваша!

З а н а в е с.