Строгий профессор

Глава 15. Это была я

Я хотела бы сделать вид, будто всё, что произошло два года назад — случайность или результат какого-то дикого помутнения рассудка, или хотя бы плод глупого спора с приятелями. Но правда в том, что я хотела их расставания, мечтала о разрыве профессора и его девушки, желала никогда в жизни не видеть рядом с ним Лилю. Я смотрела из окна и грезила, что это меня, а не её, он целует у входа в подъезд, что мне он приносит прекрасную алую розу на длинном стебле, что это мне, а не ей, он дарит очаровательного щенка, смесь лабрадора с ротвейлером.

Но это всё были лишь мои фантазии, совершенно беспочвенные и ведущие в тупик.

— Пара закончилась, — щёлкает пальцами перед моим носом Паньков, собирая конспекты и учебники. — Ты как будто замороженная.

После Керчи и серии откровений о себе и англичанке Барановой одногруппник записал меня в свои близкие знакомые и теперь так и норовит приземлить свою задницу на стул, находящийся рядом. Его дребезжание порядком надоедает, но это лучше, чем думать о профессоре.

Кончилась моя сказка, он узнает, что я тогда натворила, и разочаруется во мне. Забудет ввиду появления свободной Лили на горизонте, уж слишком сильны были его чувства. Я люблю Рому по-настоящему и не хочу, чтобы между нами была эта тайна. Мы как будто не до конца знакомы.

В любом случае мне становится тоскливо, не знаю, что и делать. С грустным выражением лица бреду к гардеробу, собираясь поехать домой.

В раздевалке Панькову удается добиться для нас курток без очереди и, проталкивая свои клешни в рукава, он продолжает трепаться о своей преподше. А мне всё так же неспокойно. Если я хочу быть с Ромой, если мечтаю о его любви, значит, он должен знать. Он ведь такой правильный. Вранья он не потерпит.

Вздрагиваю от телефонного звонка и не могу унять сердце, оно бьется где-то в горле. Я должна ему рассказать.

— Привет, Наташ. Как дела? Где ты?

Это его «Иванова», когда он стоял рядом с мымрой с мышиным хвостиком, вывело меня из себя. Но я, конечно же, молчу, подыскивая ему оправдание. Я так сильно его люблю.

—Нормально, — выдавливаю, — в центральном холле университета.

— Не могла бы ты подойти на парковку за зданием банка? Это чуть дальше школьного стадиона.

Конечно же, с ней он болтает на людях, а со мной шифруется. Это плохо для нас обоих. Кто-то может подумать, что я с ним ради оценок и зачетов, другие решат, будто он принуждает меня ради всё тех же экзаменов. Всё, что было до этого испаряется, превращаясь в пепел и прах. Между нами просто секс.

Завидев на лестнице новую преподавательницу по лингвистике, я испытываю новый приступ злости. Я не выдержу, если он будет с ней, но есть ли у меня выбор? Возможно, Рома всё ещё любит её, и от этого в груди больно сжимается сердце. Мой профессор, мужчина всей моей жизни. Ну почему всё так сложно и неоднозначно?

После гнева на меня снова накатывают угрызения совести. Это моя вина, что профессор лишился невесты. Это я устроила цирк, спровоцировав чертову Лилю на расставание.

На парковке пусто, профессор выходит мне навстречу, слегка улыбается, открывая передо мной дверь. Совсем как для неё, только она была хорошей, она его любила, она не делала ему гадостей. А я подлая врушка.

И совесть снова приподымает свою голову. Прошлое должно оставаться в прошлом, оно уже ничего не значит, если ты совершенно счастлив в настоящем, так ведь? Нет, если только это прошлое напрямую не повлияло на будущее.

Моя тропинка в будущее вымощена камнями из небольшой, но весомой лжи. Конечно, Лиля могла выбрать его, поверить, дать шанс, а не рубить с плеча. Но это не отменяет факта моей выходки.

— Студентка Иванова, у тебя было всего две пары, а ты чуть шевелишься, поторапливайся, — улыбается профессор, игриво подталкивая меня на переднее сиденье.

Он такой замечательный, он достоин знать правду.

На этой парковке машины оставляют работники банка, наша чуть дальше. Думаю, Роман Романович поставил сюда машину нарочно, планируя забрать меня после пар. А я-то дура переживала, что мы больше не увидимся.

Он такой классный, какой же он невероятный. Сегодня на нём обтягивающий твердую грудь тёмный свитер, что виден между полами расстегнутого пальто и я замираю, любуясь его мужественностью. Роман усаживается за руль, улыбнувшись, тянется через консоль, находит мои губы, но я не могу... Я не до конца честна с ним. И если эта Лиля будет околачиваться рядом, я должна быть уверена, что он узнает это от меня.

— Так странно, будто мы какие-то преступники, — смеётся профессор.

—Рома, кто эта новая преподавательница?

Заболоцкий никогда не озадачивает себя ложью. Слишком правильный.

— Это моя бывшая, девушка, на которой я планировал жениться.

Правда режет слух. Меня задевает его серьезное к ней отношение, как будто она особенная, а я просто соседка по кровати, в лучшем случае.

Совесть вступает в схватку с ревностью, внутри всё закипает.

А чего ты хотела? Повисла у мужика на шее, по сути дела, залезла к нему в трусы, а сейчас ждёшь неземной любви, как была у него с ней. Твои чувства — это твои проблемы. Ожидаемо, Заболоцкий говорит, как есть. Он не врёт и не приукрашивает. Это в его духе.

А я вру, я не договариваю то, что знаю. И он не будет любить меня такой, как есть, потому что не знает, какая же я дрянь на самом деле.

Профессор покидает парковку, выезжая на трассу.

— Хэллоуин, два года назад, — тяжело дыша, с трясущимися руками и дрожащим голосом, выпаливаю речитативом, прыгая без страховки в пропасть. — То событие, глупый случай, из-за чего вы с Лилей расстались. Она тебе не поверила и собрала вещи. Я видела из окна, как она села в такси с чемоданом, а ты пытался её остановить. Она в тот же день съехала. Та девушка в дешëвом самодельном костюме Женщины-кошки, позвонившая в вашу дверь, облизавшая твою щеку и прошептавшая: «Как приятно быть твоей студенткой». Это была я! Вы с Лилей видели меня! — кричу в конце с надрывом.

— Что!? — Давит он на тормоз, заставляя меня дëрнуться вперед.

Профессор молчит, сзади гудят объезжающие нас машины. И Заболоцкий трогается с места, по инерции ведет автомобиль, наблюдая за дорогой. Он явно шокирован и растерян.

— Это не могла быть ты, — прочищая горло, цедит сквозь зубы. Как же ему больно, до сих пор не всё равно, и от этого мне ужасно плохо. — Я бы тебя узнал, — говорит он мёртвым, сухим голосом.

При этом цвет его лица землисто-серый.

— На мне была маска и дебильная шапка с чёрными ушами. Да ты даже и не смотрел на меня, ты оглядывался на свою Лилю, в ужасе понимая, что не сможешь объяснить это.

Профессор молча сворачивает направо, пересекая перекресток.

— Я отвезу тебя домой.

Шум мотора кажется таким громким, но это не машина. Это моё сердце барабанит отчаянно и дико. Мне стыдно за то, что была такой дурой. Ну как я могла оказаться в такой ситуации?

— Ты разрушила наши с ней отношения.

Он неестественно сильно сжимает челюсть.

— Ну, Рома, пожалуйста, ну не говори так. Это была шутка, понимаешь, — плачу, ломая пальцы. — Я просто хотела хоть раз коснуться тебя.

— Она не поверила мне, — будто не слышит меня, отвернувшись к окну.

— Я знаю, я пыталась тебя забыть, однажды на дискотеке поцеловалась с каким-то парнем, но это было совсем не то, я пыталась, — хлюпаю носом.

— Не успеваю за твоей мыслью, студентка Иванова, — резко чеканит он, переходя на строгий, почти жестокий тон. — Выходит, ты знала меня до университета? Конечно, знала, раз пришла ко мне домой.

— Рома, пожалуйста. Мне уже плохо.

— Тебе не было плохо, когда ты совершила подобную гнусность.

— Я не хотела.

— Ты не хотела что? Ты не хотела разрушать мои отношения, но при этом знала всё обо мне заранее? И мне интересно — откуда?

— Моя подруга Юля, она жила в доме напротив вашего, я ходила к ней в гости. Она уже уехала, — всхлипываю, тараторя, — в общем, она была более весёлой, открытой для общения, в тот день её бабушки не было дома, и мы устроили настоящий Хэллоуин. С костюмами песнями, играми, нас было много. Парни, девушки. Это было весело.

— Ты выпила для храбрости и решила пойти и испортить кому-нибудь жизнь? Или кто-то тебя надоумил? Спор?! — переходит на повышенный тон. — Это был спор, Иванова? Отвечай, кому говорят!

— Я сама это придумала, я хотела этого. Я была одна, они гуляли на улице. Я мечтала о тебе, просто оторвалась от компании и пошла в подъезд, — бубню в свои ладони.

— Это ненормально, Наташа.

— Рома, пожалуйста, пойми, я видела вас из окна, я…

— Откуда ты знала, что Лиля расстроится, если ты поступишь подобным образом?

— Я слышала, как она ревнует к студенткам.

— Ты знала, что ей не хватало вот этой капли, специально пошла к нам домой и сделала вид, что моя студентка, чтобы расстроить женщину, которую я любил? — заканчивает он за меня.

— Я... я просто. Ты очень нравился мне. Если бы она любила по-настоящему, она не ушла бы из-за такой ерунды.

От рыданий кружится голова, и всё плывет перед глазами.

— Это не ерунда! — рычит профессор. — Она решила, что я трахаюсь со своими студентками.

— Да когда тебе это было делать, ты спешил к ней каждый день, она поступила как полная дура!

— Нельзя так с людьми! Это подло! — обрывает меня профессор.

— Я уже тогда любила тебя.

— Господи, — он нервно запускает ладонь в волосы. — Я подумал, что это что-то вроде розыгрыша, какие-то фанты, я месяцами ненавидел тебя, даже не зная, кто ты. Я ломал себе голову, ведь ты знала, что я работаю в университете, раз сказала про студентку. Но я считал, что номер квартиры был выбран случайно. Лиля зарыдала, ты убежала. Но кем надо быть, чтобы сделать это специально!? Кем? Я тебя спрашиваю, Иванова?

— Я бы никогда не решилась, если бы не весь этот праздник.

— Ты подслушивала, подглядывала за нами? Тебе нравилось всё это извращение? Тайком наблюдать за чужой жизнью? Какой кошмар, — он жмурится, будто у него раскалывается голова, снова тормошит волосы. — Меня сейчас просто вырвет!

— Рома, пожалуйста.

— Ну и каково это? Когда ты добилась своего и устроила так, чтобы я лишил тебя девственности? Это было что-то вроде торжества? Да!? Ты отпраздновала это?! Записала в какую-то свою розовую пушистую книгу с сердечками?

Машина поворачивает на мою улицу. Он и вправду везёт меня домой. Но я не хочу домой, я мечтаю шагнуть с моста.

— Рома, пожалуйста, не говори так, я не сумасшедшая.

— Почему ты выбрала эту специальность?

— Хотела учиться.

— Правду говори!

— Из-за тебя.

Остановившись у подъезда, он откидывает голову на сиденье и закрывает лицо ладонями.

— Откуда ты про меня узнала? — спрашивает по кругу, наверняка имеет ввиду профессию.

— Юлина бабушка общалась со всеми соседями и всё про всех знала, а я просто наблюдала.

— Наблюдала? — смеётся. — Ты не просто наблюдала. Ты взяла и влезла со своим пошлым костюмчиком в чужую жизнь только потому, что тебе так захотелось. Ты хоть понимаешь, что украла у меня будущее?! Я хотел на ней жениться! Я уже видел, как она родит мне детей. Она идеально мне подходила, а ты нарядилась в шлюхарский костюм и всё испортила. Только потому что выбрала меня, глядя из окна! Ты осознаешь, насколько это отвратительно? Это равносильно тому, если бы ты разбила витрину ювелирного магазина и выгребла оттуда все украшения просто потому, что тебе так захотелось. Понравились колечки с брильянтами.

Я не знаю, как оправдываться. У меня нет слов, я просто не понимаю, что мне делать дальше, как мне жить без этой мечты, что грела меня все эти годы. Я была так счастлива, когда он касался меня. Я знала, что не любит, но надеялась хоть на секунду оказаться на её месте, чтобы он посмотрел на меня не затуманенными возбуждением, а нежными глазами, как смотрел на неё.

— Ты разочаровала меня, Наташ!

— Она могла подумать головой, она не должна была бросать тебя. Ну это же чушь, — развожу руками, продолжая спорить рыдающим голосом, — ты же верный и правильный. Ты бы никогда ей не изменил. Ну как можно было повестись на это?!

Рыдаю в голос. А ему меня абсолютно не жалко. Его лицо, словно каменное изваяние, такое ощущение, что скулы высечены из белого мёртвого мрамора.

— Я думал, ты по-юношески порывистая и наивная, а ты у нас, оказывается, расчëтливая хищница. Подлая дрянь.

— Это неправда, — рыдаю ещё громче. — Я просто влюбилась и ждала.

Втягиваю воздух и тянусь к ручке двери. Я больше не могу здесь находиться. Я хочу просто умереть.

— Вынужден прекратить наше общение, студентка Иванова. Надеюсь на твое благоразумие и на то, что ты оставишь всё это в тайне. Так будет правильно для нас обоих. Я же в свою очередь попытаюсь договориться о возможной замене преподавателя для вашей группы по моим дисциплинам. Думаю, этот семестр придется закончить, далее мы сталкиваться не должны.

Кивнув, я сама себе открываю дверь и, едва вспомнив, как нужно передвигаться, сжимаю в руках рюкзак и делаю шаг прочь от него. Мне так хочется, чтобы он остановил меня, чтобы сказал, что понимает — это ошибка молодости, глупость.

Но он отъезжает даже раньше, чем я дохожу до подъезда.