Unknown

Глава 15

Хижина пахнет как…

Невозможно. Он, должно быть, сходит с ума.

Ночь приносит совершенно новые уровни боли и унижения.

Воспоминаний почти нет, но, насколько я могу судить, всё было так: через несколько часов после того, как я легла спать, я просыпаюсь, задыхаясь, как носорог с астмой, и, пока тело корчится от спазмов, судорог и огня, захватывающего каждый слой эпидермиса, добираюсь до ванной. Я сижу в душе под ледяной водой и умоляю свой будущий труп, чёрт возьми, угомониться. Представляю, как Коэн заходит и находит то, что от меня осталось: выброшенный на берег скат, безжизненно распластанный на полу ванной, сдутый после того, как его вывернуло наизнанку.

Дальше всё расплывается. Я не помню, как встала и вышла из ванной. Совершенно точно не помню, как заползла в постель Коэна. И всё же я просыпаюсь именно там. Возможно, это эволюционная особенность оборотней: перед лицом вероятной смерти искать убежище поближе к Альфе. Похоже на правду. Надо будет спросить Коэна — если я вообще смогу посмотреть ему в глаза после того, что сделала с его спальней.

Это… много.

В жестком утреннем свете я смотрю на промокший хаос его кровати. Меня шатает, я стягиваю хлопковые простыни с матраса и понимаю, что промокло насквозь. Это пот. Очень много пота. Пот уровня «час на беговой дорожке». Мой запах густой, резкий, смутно напоминающий вещи, которые я предпочла бы не осознавать.

И он пропитал каждый сантиметр его кровати. Это вторжение в личное пространство Коэна. Это осквернение.

Единственное утешение — Коэн провёл ночь снаружи. Я молю бога физиологически разбалансированных сучек с расстройствами сна, чтобы он держал его подальше ещё хотя бы десять минут. Я запихиваю его постельное бельё, а потом и своё, в стиральную машину. Режим: объёмные вещи. Затем убираю его комнату, стараясь заставить её пахнуть… не мной, но и не так, будто сумасшедший залил всё дезинфицирующим средством. Тонкий, невозможный баланс.

Я торопливо принимаю душ, репетируя, что скажу Коэну, если он уличит меня в этой новой санитарной грани моей личности. Почему я постирала твои простыни? Потому что я прекрасная гостья. Не желаешь бокал лимончелло в качестве комплимента? Я одеваюсь в новую одежду, но что-то кажется… не так. По дороге к выходу мне приходит в голову идея — такая, которую ни один здравомыслящий человек даже не стал бы рассматривать, но здравомыслие уже не моя сторона диаграммы Венна. Я проскальзываю обратно в комнату Коэна, краду одну из его футболок и поспешно надеваю под свитер.

И с облегчением выдыхаю.

Как будто шерсть гладили против роста, а эта футболка за пять долларов пригладила её обратно, как надо. Нет, размышлять об этом сейчас я не буду.

Я выхожу на заднюю веранду и нахожу Аманду — на ней длинная парка и больше ничего.

— О боже. — Она загорается, когда я протягиваю ей кружку кофе. — Спасибо.

— Это тебе спасибо.

— За что?

— За патрулирование вокруг меня.

— Ты шутишь? Я могу тусоваться в волчьей форме. Прислушиваться к лесным звукам. Рычать на белок. Любимый вид дежурства у всех. Ну, кроме Йормы. Но это потому, что он жаждет таблиц в Excel.

Я сажусь и следую за её взглядом — на группу волков в паре сотен футов от нас. Они сидят на задних лапах и наблюдают за зрелищем, которое, оказывается, — драка.

И в ней участвует Коэн.

Я смотрю на его волчью форму. Двухслойная шерсть. Мускулистое тело. Ужасающая пасть. У меня, наверное, тоже такая есть, но я давно её не видела. И уж точно сейчас не обвиваю ею голое горло другого оборотня, будто это запечённая в духовке индюшачья ножка.

Меньшая рыжевато-коричневая волчица издаёт скулящий, покорный звук. Когда Коэн отпускает её, она ненадолго переворачивается на спину, показывая мягкий живот. Затем, получив от Альфы дружеский прикус, трусит к остальным, а её место занимает новый боец. Я замечаю среди них Твинклса. Он выглядит невероятно воодушевлённым, несмотря на то, что комично мал по сравнению с окружающими его оборотнями. Зато Ана будет рада узнать, что он не бездельничает.

— Это… нормально? — спрашиваю я.

— Мм?

— Это же не вызов, да? Тот, который определяет нового Альфу?

Она выплёвывает глоток кофе.

— Серена, они играют.

— Ладно. Просто проверяю.

— Это чтобы выпустить пар. — Аманда стряхивает жидкость с куртки. — Видишь, укусы мягкие? Уши расслаблены. Хвост нейтральный. Со временем, когда будешь чаще в волчьей форме, начнёшь различать.

Не начну, но я всё равно улыбаюсь и киваю.

— Игровая драка — почётное развлечение оборотней.

— Полагаю, не у всех колени позволяют играть в пиклбол.

Она смеётся.

— Я тебя научу. И с Коэном приятно спарринговаться. Он сильный, но самоконтроль у него железный..

Она обрывается, когда поднимается шум. Мы оборачиваемся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Коэн таранит бок новичка. Он наносит несколько тяжёлых ударов, затем прижимает тёмно-серого волка к земле с давлением, способным задушить, и останавливается лишь тогда, когда тот скулит от боли.

Аманда прочищает горло.

— Возможно, сейчас Коэн — не лучший вариант. Всё… слишком.

— Что-то происходит? Это из-за встречи с лидерами, о которой ты говорила?

— Нет. Ну, да. Но это… Может быть, ничего. Мы всё ещё надеемся… — Она морщит нос. — Вообще-то, это может быть связано с тобой.

— Со мной?

— Ну, он живёт под одной крышей со своей парой. Он часто рядом с тобой, и, думаю, он… он это чувствует. Понимаешь, о чём я?

Я не понимаю — пока не понимаю. А потом перестаю хотеть дышать.

— Он…? — Я не могу заставить себя продолжить.

— Его трахать хочется до одури, — сжаливается надо мной Аманда. — Он во власти собственной похоти. Наверное, дрочит каждые три часа. Ты ведь это хотела сказать?

Нет. Я думала о прошлой ночи, о его руках на мне, и задавалась вопросом: если Коэн хочет… если Коэн хочет со мной, то почему нет?

Этот вопрос рождает в голове мутное, густое тепло, сладкую каплю, которая собирается в новую идею. Она бьётся в ноющем месте внизу живота. Если отсутствие секса так влияет на Коэна, если он перекидывается в волка и отправляется душить гризли… разве я не должна что-нибудь с этим сделать?

Я вполне могла бы. В конце концов, у меня был секс с мужчинами, которых я уважала и любила меньше, чем Коэна. Почти всегда. И я… не то чтобы… я бы не была против. Моё смущённое состояние это доказывает. И сердце, колотящееся так громко о рёбра, что Аманда, должно быть, думает, будто у меня стенокардия, — тоже доказательство.

Так почему нет?

Потому что ты вот-вот отдашь концы. И потому что он не раз говорил тебе, насколько сильно он тебя не хочет. Вот почему. Когда речь идёт о желаниях Коэна, ты правда собираешься верить Аманде больше, чем самому Коэну?

Нет. Вопрос достаточно прост: Коэн, возможно, хочет меня, но он не хочет хотеть меня.

И всё же ему вовсе не обязательно терпеть.

— Ему не обязательно, — говорю я Аманде, игнорируя кислый привкус слов на языке. Может, она ему скажет. Может, зарегистрирует его в приложении для знакомств под названием Howlr, которое кому-нибудь срочно стоит изобрести. Наверняка у него уже выстроилась очередь из любовниц.

— В смысле?

— Просто… раз мы с Коэном не… Это не значит, что он должен быть таким… зажатым. Не то чтобы ему нужно моё разрешение. Но раз я живу у него дома, ему, наверное, трудно… В общем, я могу на время исчезнуть. И я не стала бы жаловаться, если бы он привёл кого-нибудь, чтобы… — Я выдавливаю улыбку, чувствуя тошноту. — Утолить свою похоть.

Она смотрит на меня так долго, что я начинаю гадать, не загипнотизировала ли её моя болтовня.

— Аманда? Всё в порядке?

— Коэн тебе не сказал? Или Лоу? Или кто-нибудь ещё?

— Я не понимаю, о чём ты.

Она глубоко вдыхает. Проводит тыльной стороной ладони по рту. А потом смиряется с тем, что именно ей придётся сообщить мне новость.

— Серена, от Альфы Северо-Западной стаи традиционно требуют соблюдать обет безбрачия. По закону ему запрещены любые интимные отношения — эмоциональные или физические.