Так себе идея (СИ)

Глава 13

Табличка на двери в кабинет директрисы грозно кренится вниз и держится на честном слове. «Бедокурова Елена Витальевна», — гласит надпись, которая будто сама недовольна сложившейся ситуацией.

Слава мельком оценивает уровень повреждений, хмыкает, открывает гитарный чехол и достает отвертку. Почему-то мое сердце начинает биться быстрее, я замираю, наблюдая за ним. У других парней понты, позы, ехидные смешки, а у него — крепкие руки и внутренний порядок. Тихое восхищение разливается под кожей, как тепло после глотка чая на морозе.

Шумка тем временем делает пару уверенных движений, и винты встают на законные места. Протискиваемся в приемную: внутри всего три свободных стула, так что парни располагаются у шкафа, уступая посадочные места мне, Полине и Марфе.

В висках стучит так, будто не сердце гоняет кровь, а мяч для волейбола. Вот только неприятностей со школой не хватало.

Полина теребит край юбки, Марфа, скрестив руки, откидывается на спинку. Внешне она спокойна, но этот вид обманчив: губы сжаты, глаза на мокром месте. Ваня равнодушно облокачивается на угол стеллажа с кубками, Слава облизывает рассеченную губу, из которой все еще сочится кровь. Медики не стали накладывать швы, сказали, так срастется. Левый глаз у него чуть припух и сильно покраснел, но внимание приковывает другое: на белке обильный кровоподтек. Красная полоса разошлась вбок, как трещина на фарфоре.

Мы все обмениваемся быстрыми взглядами, никто не хочет говорить первым.

— Господи, с глазом-то что? — Елена Витальевна встает из-за стола, подходит к Славе и хватает его за подбородок. — Что медики сказали?

— Обещали, что смогу заглядывать в будущее, — как всегда шуткой реагирует Слава. Все прыскают, а Марфа сидит, опустив голову. — И вот мое первое предсказание: встреча в этом кабинете не закончится ничем хорошим.

— Умник, а? — уголки алых губ директрисы расплываются в несдержанной улыбке. — Николай Петрович пожаловался, что ваша компашка устроила настоящее драматическое представление на уроке. Любите спектакли, значит? Поздравляю тогда!

Мы переглядываемся. С чем это она нас поздравляет? Полина дергается, Слава наконец поднимает голову. Марфа хмурится сильнее, Ваня вскидывает брови. Я тоже смотрю на Елену Витальевну в полном замешательстве.

— Да-да, не ослышались, — с иронией продолжает она, как будто читает наши мысли. — «Тихая гавань» вошла в топ-10 по городскому рейтингу и номинирована на премию «Культурный след Петербурга». К концу года сюда приедет телевидение, чтобы снять фильм о гимназии, а еще записать грандиозный, фееричный спектакль, поставленный к последнему звонку.

— Ну ни фига себе… — Ваня медленно выдыхает. — Не знал, что у нас готовится такая масштабная постановка!

— Именно, «ни фига…»! — подхватывает директриса его не совсем уместное выражение. — «Ни фига» у нас не готовится! Я хочу, чтобы вы поставили мюзикл.

В кабинете повисает тишина, мы замираем. Лица вытягиваются, брови ползут вверх, челюсти слегка приоткрываются.

— О нет, — Полина обретает дар речи первой. — Подождите… Какой еще мюзикл? У нас ЕГЭ на носу, экзамены, поступление… Мне точно некогда в еще одной самодеятельности участвовать!

Я узнаю ту самую Полину, что руководила нами на площадке. Голос капитана команды, не терпящего возражений, только зря она пытается доминировать над директрисой. Я затаиваю дыхание.

Елена Витальевна реагирует спокойно, даже радостно:

— Отлично, Полина, спасибо, что напомнила про поступление! Как раз хотела сказать: ваши аттестаты в моей власти. Не подпишу обходные листки — и плакали ваши вузы.

Мы все прикусываем языки, а директриса продолжает:

— Репетиции будут проходить в учебное время, я ознакомлюсь с вашими расписаниями и посмотрю, какими уроками можно пожертвовать. Так что ЕГЭ ваше участие в спектакле не навредит.

Парни молча переглядываются. Никаких комментариев, ни слов, ни хохота, ни шепота. В выражении их лиц — смесь сомнения, тревоги и почти детского недоумения: это правда происходит?

— Зачем вы это делаете? — Марфа подает голос тихо, но отчетливо. Все оборачиваются к ней. — Почему наказываете всех из-за моего проступка?

— Никто вас не наказывает, Марфа. Я даю вам возможность склеить то, что дало трещину. Дружба — хрупкая и упрямая штука. Чтобы ее сохранить, иногда нужно вспомнить, каково это — быть командой. Мюзикл и сцена — это ваш шанс перерасти школьные неурядицы и выйти в новую жизнь сплоченной командой.

Ох, как же мы влипли.

Перенасыщенный школьными перипетиями день заканчивается в классе музыки. Слава сидит на подоконнике и молча наблюдает, как Федя паркуется между сугробов. Полина пошла его встречать и демонстрировать охраннику подготовленный пропуск.

— Дай-ка еще раз погляжу на царапину? — Подхожу к Славе и осторожно касаюсь плеча. Он вздрагивает, как от разряда статического электричества, но не отстраняется. Его взгляд поднимается, ресницы дрожат. — Слушай, отек так и не спадает, может, нам перенести репетицию? Иди отдохни. У тебя еще работа вечером…

Кончиками пальцев убираю с глаз его кудрявую челку.

— Не переживай, пустяки.

— Я взяла у медсестры упаковки со льдом. Приложим холод?

Слава соглашается, лишь бы я уже от него отстала, разбивает капсулу в пакетике «Снежок» и с ропотом прикладывает к синяку. Фингалом Марфа точно его обеспечила — завтра глаз будет синим.

Я уважаю нашу школу. И методики, и атмосферу, но одно не дает мне покоя: как так вышло, что Марфе все сошло с рук? А ничего, что мне тоже по голове прилетело? Она, значит, вспылила и распустила руки, а мы расплачивайся, разруливай спектакль для последнего звонка! В то время, когда на носу маячит фестиваль… Молчу уже об экзаменах! Мне казалось, нас учат ответственности, объясняют, что каждое действие имеет последствия. Но почему я должна отвечать за чужие проступки? Так и во взрослой жизни будет?

И вообще, как Елена Витальевна представляет себе, что мы сможем договориться и поставить мюзикл, не поубивав друг друга? Лоб в лоб она столкнула участников двух разных коллективов, которые и так не могут поделить вокалиста. А теперь еще должны работать сообща. У меня есть ряд вопросиков к выбранной схеме решения конфликта.

— Бонжур. — Федя вваливается в репетиционный зал и присвистывает, осматриваясь по сторонам. — Ничего себе у вас гимназия мажорная. В моей школе не во всех классах даже доска была. Иногда учителя писали краской на окнах.

— Хорошо, что не кровью, — невозмутимо отвечает Полина, не отрываясь от телефона. — Так, давайте к делу, потому что Славе через сорок минут уходить.

— Ого, а кто тебя так разукрасил, друг? — Федя дает Славе «кулачок».

— На физре сегодня были бои без правил.

— И ты проиграл, я полагаю?

Слава бесшумно выдыхает, берет свою гитару и усаживается поудобнее. Как только инструмент оказывается у него в руках, последнее напряжение будто растворяется. Кончики пальцев ложатся на струны, он почти не смотрит вниз, просто играет — уверенно, без лишнего нажима. Большой палец бережно ведет басовую линию, а указательный и средний легко выщипывают ноту за нотой, как будто распутывают клубок звуков. Простая гармония, которая заставляет улыбнуться.

Федя молча садится за клавиши, открывает крышку. Его пальцы едва касаются поверхности — сначала разминочный проход по гамме, потом аккорд, сыгранный арпеджио (арпеджио — способ исполнения аккорда, при котором его звуки следуют один за другим. — Прим. ред.). Он разогревается, играет не для нас, а для себя. У них с инструментом происходит короткий диалог: «Покажешь, на что способен?». В ответ клавиши отзываются мягким резонансом.

Достаю новенькие палочки и даю ритм — легкий, размеренный, четыре четверти, с подчеркнутой второй долей. Замедляюсь, а затем снова возвращаюсь к основному груву. Пальцы согреваются, сердце учащенно бьется. Я слышу, как Слава добавляет ноты на открытых струнах, Федя подхватывает их и обвязывает аккордом. А я держу все это в четкой структуре. Я словно пульс группы!

Не знаю, сколько это длится — прошла минута или вся жизнь? Это не просто джем, это разговор, который невозможно продолжить словами.

— Для разминки неплохо, — буднично заявляет Полина, возвращая нас с небес на землю. — Есть ряд заявлений, послушайте, пожалуйста. У нас чуть больше двух месяцев до фестиваля. В ближайшее время нам надо решить много сложных вопросов. Первый — отправить договоры с подписями продюсеру, иначе они не смогут разместить нас на афише. Это срочно. Я согласовала с организаторами правку в четвертом пункте, которую просила добавить сестра Тайны, и внесла корректный текст от руки, Тайна уже передала мне свой контракт, Федя сейчас принес. Слав, где твои бумажки? Мне надо их доработать.

— Эм… Я пока не успел получить подпись родных.

— Ты шутишь, что ли? Давай, не затягивай. Второе — надо понимать, как мы доберемся до Сочи. Моя мама сказала, если мы поедем на поезде, то самое время выкупать билеты и бронировать гостиницу. Ближе к майским все уже будет распродано.

— Мы можем поехать на моей машине, — весело встревает Федя.

— Ага, и куда мы на ней доедем? На тот свет? Спасибо.

— Зря недооцениваешь старушку. Надо немного ей позаниматься, и она с ветерком доставит нас к южному побережью.

Полина закатывает глаза, вычеркивает из блокнота пункт «билеты на поезд» и добавляет запись «поездка в автосервис».

— Слав, ты обсудил с «бесами», что твои песни переходят под новую лицензию? Это прописано в договоре. Тебе нужно удалить старые аранжировки со всех площадок. Композиции заявятся на фестиваль как собственность новой группы.

У Славы опускаются плечи, я вижу, как он проводит ладонью по затылку и избегает наших взглядов.

— Только не говори, что ты еще не занимался этим вопросом? Реши все разногласия к следующей репетиции, ладно?

Он кивает.

— И последнее, на сцене у вас будет тридцать пять минут эфирного времени, а песен всего пять. Мы не растянем их, вам нужен еще один хит.

— О боже, как мы напишем композицию за такой короткий срок? — Я в ужасе прижимаю палочки к щекам. — Слав, может, у вас с «Бесами» уже есть черновики? Какие-то наработки, хоть что-нибудь?

— Тай, я не могу забрать у ребят все. — Он говорит спокойно, почти по-взрослому. — Они вложили в эту музыку больше, чем ты можешь представить.

— А ничего, что они кинули тебя прямо перед выступлением? — слова вылетают быстрее, чем я успеваю подумать. — Если бы не их выходка, мы четверо сейчас бы не торчали тут и не тратили драгоценное время! У меня, между прочим, тоже есть проблемы, дедлайны и список невыполнимых дел на десерт!

Я запинаюсь. Чувствую, что выставила на всеобщее обозрение нечто слишком личное, не для чужих ушей. Не хочу говорить вслух о своем списке желаний, а тем более — о видео, которое появилось вчера вечером на стареньком айподе.

Больше всего я хочу его посмотреть. И в то же время оттягиваю момент. Я знаю, что оно короткое, что мимолетная радость от общения с мамой пролетит, как вспышка. А после я останусь наедине с пустотой, которую невозможно заполнить.

Язвительные слова, брошенные таким тоном, будто мне противно все происходящее в музыкальном классе, до сих пор звенят в голове. На самом деле я слукавила. Эти уютные посиделки — спасительный островок посреди бушующего океана будней. Ловлю себя на мысли, что хочу, чтобы так было всегда: Славкина гитара, Федины юморески и тихие, доверительные разговоры с Полиной.

Чувствую, как к горлу подступает волна досады и гнева. Злюсь отчасти на себя, отчасти на Славу, но больше на тех, кто бросил его. Почему он продолжает держаться за «Бесов», как за якорь, который тянет всех на дно?

— Прости, что забираю твое время. — Голос Славы звучит почти безжизненно, слова с трудом проходят через горло. — Я напишу песню, сделаю все, чтобы торчать со мной тебе пришлось как можно меньше…

Он не смотрит на меня. Руки беспомощно опускаются на гриф, а в глазах бесконечная усталость. Я вижу человека, который слишком долго держался, надеялся, вытягивал на себе все, а теперь просто не знает зачем.

Повисает молчание. Я сжимаю палочки в руках, опускаю глаза. Не этого я хотела добиться. Не то я хотела сказать. Воздух в классе будто сгущается.

Федя неспешно наклоняется к клавишам и трагично выдает:

— Та-да-да-да-а-а-ам, та-да-да-да-а-а-ам.

Пятая симфония Бетховена в исполнении человека, который не выносит негатив. Федя — герой, который положил жизнь на то, чтобы бороться с плохими эмоциями.

— Знаете… Даже если пришлось бы выбирать между популярностью, фанатками, лимузинами — я бы все равно выбрал Славу с фингалом и вас, девчонки. Я остался бы тут. Потому что вы — суперкоманда. Немного сумасшедшая, слегка травмированная, но с отличным потенциалом.

Он говорит это нарочито серьезно и так по-своему мило, что в комнате на секунду становится светлее. Слава выдыхает, Полина прячет улыбку, а я понимаю, что действительно нет другого места, где я сейчас хотела бы оказаться.

— Слав, прости, я просто… — пытаюсь извиниться, но он уже с озорством отмахивается.

— Начала постановку драмы для последнего звонка? — Он очаровательно усмехается. — Все, прекращай, будем ставить комедию!

Смеемся все разом. И становится ясно: если мы вместе, нам по плечу любое безумие. Даже те пугающие списки дел, что Полина выводит в своем блокноте.