Так себе идея (СИ)

Глава 23

Вечер с папой прошел лучше, чем я могла представить. Мы оба заметно волновались, немного запинались, но все равно подобрали нужные слова. Забава слушала, положив ладонь на грудь, как будто боялась, что сердце выпрыгнет. Талант встал первым, подошел, обнял, поцеловал меня в висок и сказал:

— Я так и знал. Ты ведь у нас одна в семье морковку ела. Понятно было, что ты особенная!

Оксана говорила о том, что любовь не требует тестов на ДНК. Любовь — это прежде всего забота, участие и ежедневный выбор быть рядом. «Семья — это не те, с кем в венах у тебя течет одна кровь, а те, кто поднимает тебя, когда ты падаешь». Мирон, как я и предполагала, подавился. Но не соком, а картофелем. Было страшно — мы откачивали его слаженно, всей семьей.

Папина гостья оказалась славной: легкой на подъем, чуть ироничной. Я давно не видела отца таким… счастливым. Как будто он наконец выдохнул. И я рада, что мне не пришло в голову язвить или ляпнуть что-то в своем репертуаре. Это Славкина заслуга, кстати, он ни разу не выпустил из рук мою ладонь. Весь вечер я чувствовала надежную опору.

Иногда перемены начинаются с чего-то простого. Например, с протянутой руки на отборочных музыкального фестиваля. С тех пор как Слава вытащил меня на сцену, ко мне начало возвращаться все, что было бесследно утрачено: музыка, мечты, вкус к жизни. Рядом с ним мне хочется быть лучше. Волшебство какое-то!

Тот вечер я запомню навсегда: теплый свет, запах домашней еды, родные голоса за столом. Мы не сломались под натиском трудностей — мы стали ближе. Моя перманентная злость растворилась, как мыльный пузырь! Слава был прав: стоило тайному обернуться явью — даже дышать стало проще. Мама бы мной гордилась!

На следующее утро в айподе появилось новое видео, Мирон заботливо перенес файл в мое облако. Я пока не решаюсь посмотреть, выбираю подходящее время.

А еще у нас была настоящая фотосессия! Стилистами выступили: Забава, с детства любящая яркие акценты, Оксана — гуру базового гардероба, и главная модница, которой посчастливилось на столь душещипательной ноте влиться в семью Рождественских, — Мария. Московская телеведущая и новая спутница папы.

Мария оказалась классной: с чувством прекрасного, с тактом, с юмором. Она не пыталась понравиться, не заискивала — просто делала свое дело. Получилось превосходно! Сцена, развернувшаяся в примерочных торгового центра, до сих пор стоит перед глазами: Слава и Федя — вымотанные, растрепанные, с красными лицами — оседают на банкетку у зеркала, делят последнюю каплю воды и умоляют в унисон:

— Милые дамы, пожалуйста, хватит, мы не манекены…

Полина с сияющим лицом отчеканивает:

— Тоже мне — музыканты, а страдаете так, будто «Оскар» брать собрались! Отставить нытье!

Я сдерживаю смех, выбираю между ярко-желтым комбинезоном на молнии, который подобрали Забава с Оксаной, и темно-зеленым в пайетках, который откопала Мария. Федя мечется между пиджаком с цепочками и костюмом «тройкой» в стиле восьмидесятых. Боже, только бы не последнее… Слава хорош и в своей будничной одежде.

В итоге сплоченная командная работа превращает «Плохую идею» в настоящих хедлайнеров главной сцены: неоновый глитч, перчатки без пальцев, немного панк-рока и цветные акценты.

— Мы похожи на сумасшедших супергероев, — говорит Слава, глядя в зеркало. — Но мне… нравится.

Благодаря Полине соцсети нашей группы разрываются от контента: ежесекундно она монтирует ролики, делает записи репетиций и снимает бэкстейдж. Количество подписчиков переваливает рубеж в десять тысяч человек. Для начала неплохо.

Фотосессия состоялась в Федином магазинчике. Когда нам предложили выбрать место, у нас не было и малейших сомнений: здесь мы чувствуем себя как за каменной стеной! Нас снимали в томном освещении, на фоне книг и старенького фортепиано. Слава не мог выбрать, с какой из своих гитар будет фоткаться, и притащил все три. Я принесла бубен и папин барабан — очень стильные аксессуары. Теперь они — мои визитные карточки.

Видео, где я играю на ударных, завирусилось сначала в индийских пабликах, а потом собрало сотни комментариев в Турции. Полина была в восторге! Все говорила, что она СММ-щик от бога, но на самом деле мы не понимаем ни бельмеса по-турецки и не можем гарантировать, что это были положительные отзывы. У Феди образовался крошечный фан-клуб в Корее, а американские девчонки возвели в тренды клип с обнаженным торсом Славы. Шумка все сокрушается, что никто и слова не написал о его безупречном голосе.

Онлайн-мир гудит: репосты, комментарии, лайки. Но это будто параллельная реальность. А здесь, в «Тихой гавани», кипит выпускная лихорадка. Сценарий проживает свою девятую жизнь: правки, сокращение, порция новых идей. Ученики оживились к концу года и спешат внести лепту во всеобщее дело, оставить в спектакле свой след. Все параллели подключились: кто-то сколачивает арку под пристальным надзором трудовика, кто-то чертит эскизы, кто-то вырезает звезды из фольги. В коридорах пахнет гуашью и горячим клеем. Все чем-то заняты. Даже те, кто никогда ничем не занимался. Елена Витальевна на седьмом небе, и у нее наконец перестал дергаться глаз.

Мы будто стали семьей. Столько улыбок и объятий я не видела за все годы, что проучилась в этой школе.

Иногда ловлю себя на мысли, что страшно хочется остановить время. «Мы не просто уходим из школы — мы прощаемся с детством». Я добавила эту фразу в сценарий, но теперь она звучит как приговор. Хочется, чтобы смех в коридорах не стихал, чтобы руки все так же были в краске, чтобы эта суета, наши глупые шутки и теплые перепалки продолжались вечно. Не хочу даже думать о том, что не буду каждый день видеть Славу. А! И Полину! Короче, обоих.

С тех пор как Слава приехал спасать меня и не допустил разлада в семье Рождественских, Марфа к нему больше не подходит. На репетициях она ведет себя профессионально, относится к Шумке с уважением, однако, оказавшись за порогом актового зала, она забывает о существовании друга. Славка совсем повесил нос. Мне и больно смотреть на него, и противно одновременно. Никакой она ему не друг, ему стоит научиться уважать себя!

Но это совсем не большая проблема по сравнению с тем, что мы никак не напишем песню для фестиваля! Мы везем на «опЭру» отличный материал, написанный Славой и «Бесами», но мне так хочется показать миру хоть что-то свое!

Первые строчки мы придумали на кухне у Славы, где между бабушкиными домашними вафлями и чаем с лимоном он вдруг сыграл три аккорда, а я с набитым ртом промямлила: «Хитяра! Западает в голову».

С тех пор мелодия нас не отпускает: иногда вдохновение накатывает в магазинчике Феди, где видавшее виды фортепиано, установленное в качестве декора, звучит лучше школьного синтезатора. Иногда — в актовом зале, откуда нас чуть ли не метлой прогоняет уборщица. Иногда — в моей комнате, где мы шепотом подбираем рифмы.

Мы спорим до потери пульса, переписываем ноты по сто раз на дню. Ругаемся и миримся. Смеемся и падаем без сил. Мы хотим сотворить особенную лирику: современную и вечную.

Между уроками мы садимся на подоконник у запасной лестницы. Я достаю блокнот. Он вытаскивает ручку. Переглядываемся.

— Знаешь, не важно, напишем мы эту песню или нет. Я все равно горжусь тем, как далеко мы зашли, и… — он делает паузу. — Ничего бы не вышло, не будь рядом тебя.

Я замираю. Это оно! Вот о чем должна быть наша песня! О том, что мы дополняем друг друга, поддерживаем, прикрываем. В одиночку было бы тяжело, но когда мы вместе — все нипочем!

— Это… красиво, Слав… — Я заикаюсь, выхватываю у него ручку и принимаюсь калякать в блокноте.

— Просто сказал как есть, — пожимает плечами он.

— Ты — мой ритм, я — твоя струна,

⠀⠀Я — твой голос, ты — моя весна.

⠀⠀С тобой легче кажется путь,

⠀⠀И мне не страшно с дороги свернуть.

⠀⠀Сохраню твое сердце, любя —

⠀⠀Ничего бы не вышло, не будь рядом тебя.

Я дочитываю вслух — медленно, чуть дрожащим голосом. И когда отрываю взгляд от записей, вижу, как Слава будто на мгновение перестает дышать. Он медленно поднимается на ноги и обмахивает себя, будто ему становится жарко. Следующим делом хватает гитару и почти шепотом произносит:

— Это оно…

Он опускается на пол, меняет местами аккорды, убирает лишнее, подмигивает мне, и я просто таю. Стихи были написаны от чистого сердца. В этой песне все, что мы пока не сумели сказать друг другу.