Так себе идея (СИ)

Глава 35

Ростов-Краснодар

Я просыпаюсь от вибрации телефона и слепящих лучей: в салон врывается южное солнце, непослушный ветер треплет волосы и наполняет легкие ароматом полевых трав. Бессонная ночь в отеле осталась позади, а нас уже несет по трассе Ростов — Краснодар: М4 тянется вперед извилистой змейкой, за окнами мелькают поля и отдаленные деревни. Я сажусь чуть прямее, проверяю ремень, слышу, как Федя переключает передачу. Сбавляет скорость: он всегда предельно аккуратен на дороге, но сегодня — особенно. Полина строчит что-то в телефоне, Слава пытается ответить на звонок, но гипс не позволяет выудить трубку из кармана. Сонно спешу на помощь, вынимаю сотовый и прислоняю к его уху.

— Как ты вовремя, спящая красавица, — подмигивает он, прежде чем сказать кому-то «алло».

Протираю глаза и приступаю к обеденному «ритуалу»: пока дорога не петляет, передаю Славе и Полине по тосту. Полина подкармливает нашего бравого водителя, а я держу чашку от термоса наготове, чтобы Слава мог попить и не пролить все на себя. Шумка морщит нос, гипс мешает каждому его движению.

Стоило Полине выложить историю с переломом в сеть, как Слава превратился в сотрудника колл-центра: принимает звонки друзей и родных, отчитывается о самочувствии. Сейчас на проводе Марфа. Стараюсь не подслушивать, но это практически невозможно, ведь мы с Шумкой чуть ли не на голове друг у друга сидим.

— Волконская, хорош переживать! Все будет нормально. Расскажи лучше про мюзикл! Как последние приготовления?

— Это Марфа? — вдруг оживляется Федя. — Дай-ка трубку!

— Шеф, следи давай за дорогой! — ворчит Полина. — Никаких разговорчиков за рулем!

— Тогда объявляю пит-стоп! — Федя сворачивает на проселочную дорогу и давит на тормоза. Слава хитро улыбается, качает головой, но передает ему трубку.

— Марфа, привет! Ну что, готова к своему звездному часу? — Федя выскакивает из машины и пускается в долгий разговор с нелепыми шутками и ужимками, за которыми мы вынуждены наблюдать сквозь лобовое стекло.

Помогите.

Слава зубами открывает «Твикс» и протягивает мне одну палочку. Лопаем шоколад, пьем чай из единственной пластиковой кружки и обсуждаем его педагогические ставки на Полину. Сегодня она пройдет интенсивный курс молодого гитариста.

Асфальт сменяется узкой гравийной колеей, машина начинает подпрыгивать. Вечереет. Я вдыхаю запах акации, заросли которой по обочинам становятся все непрогляднее. Полина бросает испуганный взгляд на навигатор.

— Федь, где мы вообще?

— Все норм, я знаю короткую дорогу.

А действительно, где мы? Пытаюсь обновить мобильную карту — сигнал недоступен. Стараюсь не выдавать волнения, но ногти сами собой впиваются в ладони.

— Куролесов, все самые опасные приключения начинаются с фразы «я знаю короткую дорогу, — оглашаю нетленную истину.

Федя кивает, в его улыбке сквозит вызов. Чем дальше «Жучок» пробирается в лес, тем сильнее петляет дорога, выбоины бросают машину из стороны в сторону, пейзаж за окном размывается, заросшие кустарником обочины сужаются, нет ни одной встречной машины. Свет становится мягче — день официально подходит к концу. Полина сжимает ремень безопасности одной рукой, другой держит оставшийся без сети навигатор — экран отливает холодным голубым светом. В голосе проскальзывает новый оттенок тревоги:

— Федя, мы в стороне от трассы… За окном давно должен быть Краснодар!

Куролесов молчит, его взгляд сосредоточен на дороге. Свет фар беспорядочно скачет по кочкам, шум колес притупляет мысли.

Я ощущаю, как внутри нарастает напряжение: каждая выбоина под машиной как сбивчивый удар сердца. Пытаюсь вспомнить детали: от Ростова до Краснодара около двухсот восьмидесяти километров, но мы сильно взяли влево часа два назад. Солнце уже почти скрылось за макушками хвойных деревьев — лес окрашивается в пепельные тона.

Полина вдруг вспыхивает:

— Федя, разворачивайся! Мы заблудились!

Он будто наслаждается ее страхом: растягивает паузу, расплывается в ехидной улыбке, строит известную гримасу из кинофильма «Сияние».

Ощущаю себя героиней хоррора: опасность медленно приближается к ничего не подозревающим подросткам.

— Немного отклонились от маршрута, не переживайте так. — Слава перебрасывает через меня здоровую руку, подтягивает к себе и укладывает мою голову себе на плечо. Гладит по волосам, понимает, что я разволновалась.

Отпускаю часть тревоги: доверие — наш компас.

Темнеет окончательно. Ветер шумит, колышет деревья, лес будто шепчет: «Зачем пожаловали?»

«Жучок» крадется в полутьме, Федя включает дальний свет, уже несколько часов кряду не было ни единого встречного автомобиля, так что ослеплять некого. Впереди только мрак.

Полина неразборчиво шепчет:

— Какой-то «поворот не туда».

Слава прижимает меня крепче — тепло распространяется по телу, и я чувствую: даже если мы сбились с пути, вместе нам все нипочем. Улыбаюсь про себя.

И вдруг впереди мелькают огни: сначала они напоминают разрозненные язычки пламени, а затем выстраиваются в четкие колонны уличных фонарей. Мы пересекаем поляну, распростертую под ночным небом. Полукругом на ней расставлены уютные шале с остроугольными крышами. Софиты вдоль дорожек из кирпича напоминают светлячков, а в лесу уютно потрескивают костры.

Я замираю в изумлении, Полина открывает рот, Слава разминает затекшие кости, Федя глушит двигатель.

— Сюрприз, — хором выдыхают мальчишки. Мы с Полиной пока не можем обрести дар речи.

Выходим наружу: вечерний воздух прохладен, но на улице не зябко. Аромат хвои сносит крышу, ночные птицы тянут переливистую мелодию. Мы идем по тропинке к нашему дому: небо за стеклянной крышей развернулось во всей красе — уже видны звезды и тонкий месяц. Ночь до головокружения ясная, а завтра утром мы увидим рассвет прямо из постели. У меня внутри ураган эмоций, а я не могу вымолвить ни слова. Друзья сделали невозможное!

— Достаточно хорошее место, чтобы «заснуть под звездами»? — интересуется Слава.

— Ребят, я не знаю, что сказать… — Глаза увлажняются.

На полу мягкий коврик, льняные подушки и четыре объемных спальных мешка. Интерьер выполнен в африканском стиле, а над головами бесконечное звездное небо.

— Федор, мангал ждет пару твоих здоровых рук, догоняй! — Славка скидывает рюкзак на пол и исчезает на веранде.

Мы с Полиной изучаем содержимое холодильника: он до отказа наполнен свежими овощами, маринованным мясом и охлажденным лимонадом.

— Как парни смогли это организовать? — шепчу Полине на ухо.

— Ты не поверишь. — Она наклоняется ниже. — Марфа помогла.

— Быть не может!

— Я слежу за ее аккаунтом. Каждое лето она отдыхает здесь с семьей.

С улицы тянется аромат куриного шашлычка и овощей на гриле. Либо я слишком голодная, либо Слава с Федей только что сотворили кулинарный шедевр! И это без четвертой руки! Честное слово, я думала, еду в тур с рок-звездами, а оказалось — с поварами на колесах.

Полина завершает сервировку, расставляет свечи и открывает камеру телефона: блеск в ее глазах обещает подписчикам повышенное слюноотделение сегодня вечером. А мы тем временем наполняем тарелки: дымящееся мясо, свежие овощи и хрустящие лепешки ждут, чтобы их уничтожили. Слава сокрушается, что у него всего одна рабочая рука, и с завистью косится на Федю, который отправляет еду в рот всеми свободными конечностями.

Наш смех разносится между соснами и превращается в разноголосое эхо. Смотрю на друзей и в каждом взгляде встречаю теплоту и заботу. Это приключение я не забуду никогда, впереди веселая дорога, фестиваль, море музыки и, возможно, победа в конкурсе. Я сделаю все, что от меня зависит, чтобы Слава получил свой заветный приз.

Как по заказу, в руках Шумки появляется гитара — он осторожно вынимает ее из футляра и передает Полине.

— Давай начнем со структуры песни, — предлагает он. Его голос спокоен, глаза сияют, и я замираю, наслаждаясь моментом.

Слава садится напротив, отбивает ритм пальцами по колену.

Полина осторожно устраивается с инструментом, поправляет ремешок, пробует взять первый аккорд. Выходит не сразу, как будто струны чуть сопротивляются. Она сдвигает гитару выше, меняет угол. Настраивается, хочет с ней подружиться.

— Третью чуть сильнее прижми, — подсказывает Слава. — Ты ее не дожимаешь, вот и дребезжит.

Несколько усердных попыток, и мелодия начинает складываться.

— Блин, рука уже ноет! Как ты так легко играешь эту песню? Там такие скачки между аккордами, что я просто не успеваю перейти…

— Угу. Это потому, что резко берешь. Попробуй переходить на аккорд чуть раньше. Дай звук — и сразу в позицию.

Полина играет. Пока не идеально, но уже близко к оригиналу. Она не теряется, не тушуется — вновь и вновь оттачивает мастерство. Гитара послушно лежит в руках, аккорды звучат один за другим. На припеве сбивается, ворчит, но пробует заново. В ее движениях сосредоточенность, чуть-чуть злости и очень много гордости.

— Ты молодец! Намного лучше! — не забывает хвалить ее Слава. — Твоя левая рука всегда должна быть на шаг впереди.

Я наблюдаю за ними, и эндорфины зашкаливают. Видеть Славу в роли учителя — это особенная радость. Его объяснения убедительны и просты — он соединяет теорию с практикой, — и я понимаю, что именно в такие моменты он раскрывается по-настоящему.

Сидим в кругу, ребята перебирают струны, то чертыхаются, то смеются. На дворе прохладно, с озера тянет сырым ветром, а мы греемся у костра — живого и убаюкивающего, отблески плывут по лицам, освещают улыбки. Хочется, чтобы эта дружба никогда не заканчивалась.

Забираемся в спальные мешки. Холодные точки, разбросанные по темному бархату небосвода, словно оживают над головой. Федя шепчет:

— Прямо по курсу Большая Медведица.

И мы всматриваемся туда, куда он тычет длинными пальцами. Полина тихо визжит, когда замечает падающую звезду: пытаемся успеть загадать как можно больше желаний.

Поправляю Славке подушку и прижимаюсь носом к его плечу.

— Ты чего такая холодная? — Слава расстегивает мешок, сгребает меня в охапку и укрывает плотнее.

Глаза закрываются, над головой миллиарды звезд, но самая яркая уютно сопит у меня под боком. Еще одно желание из нашего с мамой списка сбылось.