Тактик.11

Глава 11 Чит

Мы спустились с восточного вала, волоком перемещая нужный короб.

Первыми за толстые канаты взялись братья-квизы. Мурранг и Хрегонн упёрлись ногами в землю, их мускулы вздулись под кожаными доспехами. Я, Новак, Фаэн и даже Фомир, отбросив свое обычное нежелание заниматься физическим трудом, тоже вцепились в веревки.

— На счёт три, — прорычал Мурранг. — Раз… два… ТРИ!

Короб сдвинулся с места с царапающим звуком, цепляясь за камни местного грунта.

— Клянусь печенью бога Перкидая, он что, из чистого свинца отлит? — прохрипел Фомир, его лицо побагровело от натуги.

— Меньше болтай, больше тяни, — огрызнулся Хрегонн, не отрываясь от работы тягловой лошадью.

Мы тащили его вниз по склону и нам немало помогал наклон.

Процесс прошёл быстро и через десять минут мы были уже в нескольких сотнях метров от позиций Штатгаля, в серой зоне. Там мы вытащили короб на относительно ровную поверхность, в лощину у подножия холма.

Я отпустил верёвку и выпрямился, пытаясь восстановить дыхание. Остальные последовали моему примеру. Все тяжело дышали, покрытые потом и грязью.

— А теперь, командор, может, объяснишь, что это за цирк с конями? — спросил Мурранг, вытирая пот со лба. — Мы потратили драгоценное время и силы, чтобы вытащить эту дрянь в чистое поле?

— Да, — ответил я, подходя к коробу. — Тратили. И делали это одни офицеры, потому что я почти никому не могу доверять эту тайну. Фактически, вы и так в неё посвящены.

— И эта ерунда важнее, чем сборка четвёртой катапульты? — осторожно спросил Мурранг.

— Ещё и как!

Фаэн, обычно весёлый балагур, легкомысленный и не как всегда молчаливый и наблюдательный, первым кивнул. За ним, после короткой паузы, кивнули и остальные. Они не понимали, что происходит, но доверяли мне. Этого было достаточно.

— Нам надо отойти, — сказал Фомир. — Может быть, вернуться в лагерь, можем быть, в сторонке постоять. Вмешиваться нельзя.

— Мы тут побудем, — ответил за себя и брата Хрегонн и они первые отошли и стали в тридцати шагах. Вскоре к ним присоединились и остальные.

Я остался наедине с чёрным ящиком. Не знаю, следствие ли это работы магических амулетов Фомира или тут просто такая акустика, но вскоре я слышал только собственное дыхание.

Я достал из-за пояса короткий, тяжёлый гномий тесак, сделанный в Туманных горах Оша, купленный на подземном рынке Алатара. Я столько прошёл с этим ножом. Кажется, даже парочку отморозков зарезал им.

Я занёс тесак над своей печатью. На мгновение я замер. Это был мой Рубикон. По какой-то причине я знал, чувствовал на интуитивном уровне, что это изменит не только ход этой битвы, но и, возможно, весь этот мир.

Я снова посмотрел в направлении вражеского лагеря, который не был отсюда виден. Завтра вы придёте нас убить? Ну-ну. Убивалка ещё не выросла.

Мои губы скривились в холодной усмешке. Они хотели бойни. Они её получат.

Я с силой опустил тесак. Печать была выполнена из олова, так что массивный тесак без проблем разрезал её.

Печать слетела, я скинул проволочную оплетку, которую она удерживала и освободил крышку короба.

Ну, как короба…

Как говорил персонаж «гробовщик» из «Человека с бульвара Капуцинов»: «Это называется гробом, сэр».

Как бы я не называл это коробом, там лежит мёртвый человек, так что это гроб.

Я отступил на шаг, убирая тесак в чехол на поясе. Крышка медленно, беззвучно, без всякой посторонней помощи начала подниматься. Она откинулась в сторону, открывая тёмные недра короба.

Изнутри хлынул холод. Не просто холод, а мёртвый, могильный холод, от которого застывала кровь в жилах. Туман вокруг короба начал замерзать, превращаясь в иней. Температура упала так резко, что моё дыхание превратилось в густое облако пара.

И из этой ледяной тьмы начало подниматься мертвец.

Сначала показалась рука в чёрной латной рукавице. Она упёрлась в край короба, и пальцы медленно, с какой-то нечеловеческой силой, сжались, сминая металл, как фольгу. Затем появилась вторая рука. И, наконец, из короба начала подниматься фигура.

Формально, это был скелет. Но это всё равно, что назвать Суворова просто офицером.

Скелет могучего воина, облачённый в полный комплект чёрных, испещрённых рунами доспехов. В его пустых глазницах горел голубого цвета леденящий свет.

Он был огромен, на голову выше меня (а по меркам мира Гинн я был высок) и от него исходила аура такой мощи и древнего ужаса, что любой другой на моём месте умер бы от страха.

Ну, я-то его уже видел, да и настроение посреди войны было таким, что мне было не до паники. Паника для тех, кто находится в безопасности, а не посреди бруосакских степей.

Это был Мёртвый Рыцарь. Высшая форма нежити, не считая полубогов. Древний герой, чья душа была привязана к этому миру проклятием или несдержанной клятвой, могущественной магией которую сейчас никто не может сотворить, потому что он был из эпохи Магов.

Он медленно, с достоинством, выбрался из короба и встал передо мной во весь свой исполинский рост. Тьма вокруг него уплотнилась, стала почти осязаемой. Он не дышал, не издавал ни звука, но я чувствовал его присутствие каждой клеткой своего тела.

Я не выказал ни страха, ни удивления. Мы уже встречались. В подземельях Чёрной крепости, в самом сердце Кмабирийских болот. Там, среди костей и проклятий, мы заключили наш договор.

Я смотрел на него прямо, как на делового партнёра. Как на оружие, которое я собирался использовать и понимал специфику работы этого оружия.

Я первым нарушил тишину. Мой голос прозвучал ровно и по-деловому, без малейшей дрожи:

— Приветствую тебя, мой верный «вундерваффе». Моё супероружие. Я обещал, что отведу вас на войну. Видят боги, я воюю справедливо. Видят боги, что я не обращался к тебе и твоим сотоварищам понапрасну. Но сейчас такая ситуация, что выбор мой… Выбор мой был сделан в пользу открытия шести печатей.

Мёртвый Рыцарь медленно повернул свой шлем в мою сторону. Ледяной огонь в его глазницах вспыхнул ярче. Я не мог понять, откуда доносится звук (голосовых связок у него не было), но он был.

Холодный, как могильный камень, лишенный всяких интонаций:

— Смертный рыцарь. Я приветствую тебя. Даже в своей дремоте я видел, что ты одержал множество побед.

Это не было вопросом. Это была констатация факта.

Я решил кратко, без лишних эмоций, обрисовать ситуацию:

— Завтра на рассвете мою армию, девять тысяч клинков, атакует враг. Их численность, по моим данным, около сорока тысяч. А может и пятьдесят. Хуже то, что это не сброд, а королевская гвардия. Они собираются нас уничтожить.

Мёртвый Рыцарь молчал, но я чувствовал, как он впитывает информацию. Его ледяное пламя в глазницах, казалось, изучало меня, взвешивало мои слова, мою решимость.

— Сорок тысяч… сто тысяч. Такие у вас теперь армии, живой рыцарь?

— Да, такие. А у вас были другие?

— Да, армии не мерили воинами, а героями и сотня могла обратить в бегство пять тысяч. И армии могли достигать в численности полмиллиона воинов. Представляешь такое?

— Да, — честно признался я. — Но наша ситуация критическая.

— Мы с братьями ощущали падение империй и гибель народов. Ваша мелкая стычка — лишь рябь на поверхности реки Судьбы.

— Для меня это не рябь, — отрезал я. — Для меня это всё. Там моя семья.

— Жена, дети?

— Нет у меня жены. Там те, кто шёл за мной в бой, кто доверял мне, кто выполнял приказы даже когда был с ними не согласен. Там девять тысяч орков, людей, эльфов, гоблинов, гномов и троллей, которые смогли забыть расовые предрассудки и драться в одном строю. В каком-то смысле это сделано потому, что я попросил.

— Это… Забавно, живой рыцарь.

— Вопрос простой. Вы и ваши братья, — я кивнул в сторону тумана, где был холм и находились остальные короба, — способны справиться с этой задачей?

— Мы — проклятые герои древности. Мы — те, чьи имена высечены на камнях, которые давно рассыпались в пыль. Мы сражались с богами и демонами. Сколько бы смертных не стало против нас — мы победим.

Его слова не были хвастовством. Он был уверен в себе. Функционал, которой он обладал, лежал за пределами понимания современных полководцев и правителей.

— Хорошо, — сказал я. — Это то, что я хотел услышать. А Вы вправе говорить от их имени?

— Да. Но нам надо повторить условия, живой рыцарь. Мы не наёмники.

— Боги упаси так думать! Я тоже не наёмник.

— А какова же твоя цель?

— Если победите моих врагов, Мёртвый Рыцарь, вы это увидите. Так что по условиям?

— Во время битвы никто из твоей армии не должен нам мешать. Не путайтесь под ногами.

— Хорошо, мы построили временные укрепления на холмах.

— На случай, если мы не поможем?

— Да. Мы планировали подороже продать свои жизни.

— Даже не имея шанса победить, рыцарь? — с сомнением спросил он.

— Это часть моей культуры. Мой народ совершал нападения впятером против пятисот.

— Герои?

— Возможности были равными, но они не могли иначе. Итак, мы стоим на холме.

— Да. Вам может быть страшно, но вы не вмешиваетесь. Наверное, стоит пояснить… Мы не будем особо разбирать, где свои, где чужие. Вы все — живые и для нас просто пища. Любой, кто окажется на нашем пути, станет частью нашей армии.

Он сделал паузу и я почувствовал, как холод вокруг усилился.

— Ваши позиции на холмах будут в относительной безопасности. Мы будем помнить, что это вы, однако я не могу гарантировать, что отдельные… бродячие мертвецы… не дойдут до вас. Мы не контролируем каждого поднятого нами солдата. Только самых сильных.

— Принято, — сказал я. — Это меньшее из зол.

Я перешёл ко второй, главной части сделки.

— Теперь о нашей старой договоренности. Вы помогаете мне выиграть эту войну. Не только эту битву. Всю войну. А я, в свою очередь, выполняю своё обещание.

Мёртвый Рыцарь медленно кивнул:

— Я помню. Мы ждем упокоения тысячу лет. А для таких, как мы, это не просто.

— Вы говорили про Пантеон, храм всех богов.

— Да. Ты обещал.

— Я слово своё держу.

— Поклянись, живой рыцарь.

— Хорошо. Я клянусь, — произнёс я, и каждое слово звучало в холодном воздухе, как часть приговора. — Выиграв и победив, я построю Пантеон. Великий храм, посвящённый всем живым богам этого мира. И в подземельях этого Пантеона я создам усыпальницу. Усыпальницу для вас и ваших братьев. Ваши останки будут похоронены со всеми почестями, как подобает великим героям. Эта святая земля, освящённая молитвами всем богам сразу. Надеюсь, что ваши души смогут наконец обрести покой.

— Клятва принята, — коротко ответил Мёртвый Рыцарь.

Ледяной свет в его глазницах то становился ярче, то угасал. Он взвешивал мои слова. Он чувствовал мою решимость.

— Мы исполним сделку, живой рыцарь, — после безумно долгой паузы ответил он. — Приведи сюда моих братьев и мы дадим бой, которого этот век ещё не видел.

Я хотел было уточнить, что на сражение враг прибудет только днём, но потом вспомнил, что с Кейрратом мы дрались днём, причём нихрена нежить время суток не смущало.

Мёртвый Рыцарь, который до сих пор не посчитал нужным назвать своё имя, развернулся на восток в направлении армии Вейрана, словно зная, как и когда они прибудут.

Ни прощаний, ни лишних слов. Я прошёл сквозь туман к моим товарищам, которые молча и как-то мрачно стояли и ждали меня.

— Побратимы, такая ситуация… Надо ещё пять таких гроб… контейнеров сюда притащить.

Это было странно. В сгустившемся тумане шесть офицеров, включая самозванного генерала, таскали под холм гробы, заполненные функциональной нежитью. Потели, пыхтели, тянули.

Пока мы не перетащили все, они не проявляли активность.

Только когда в кривоватый ряд стали все шесть, включая один открытый контейнер/гроб, они зашевелились.

Когда мы отошли, и на этой стадии все мои товарищи увидели, с чем мы имеем дело, из остальных пяти коробов, оставленных под холмом, стали выбираться остальные Мёртвые Рыцари и выстраиваться в ряд.

Мои спутники, несмотря на туман — видели, что происходит и всё поняли, но комментировать не стали.

Прозвучали сигналы отбоя, армия забывалась беспокойным сном, но я не сомкнул глаз, гуляя по позициям в районе вала.

Ночь прошла тревожно и по моим ощущениям, быстро.

Я волновался, потому что сейчас тактический расчёт строился на крайне рискованной составляющей — магии мертвецов.

Предрассветный час встретил нас холодом и тишиной. Густой, молочный туман, сотворенный магией и не унесённый степными ветрами, вольготно разлился между Фанделлеровских холмов.

Утренняя побудка была сыграна без паники, обыденно, словно мы не ожидали прибытия армии, которая нас раздавит.

Обозники готовили кашу, сапёры проверяли вал, офицеры по возможности, с учётом тесноты, проверяли свои роты, батальоны и полки.

Штатгаль, включая меня, плотно позавтракал и постепенно разошёлся по позициям.

Гномы докручивали катапульты, сапёры досыпали ров, кто-то переставлял покосившуюся палатку, роты занимали позиции, не было ни суеты, ни видимого волнения.

Штатгаль самым иррациональным образом был спокоен, доверяя расчёту своего генерала (который уверен в себе не был).

На небе висели тучи, туман никуда не девался, хотя фомировские ребята его не поддерживали. Время шло.

Не прошло и трёх часов, а солдаты не успели заскучать, когда на горизонте появилась тёмная масса — армия короля Вейрана.

Подойдя к краю холмов, они направили вперёд разведку, которая, впрочем, не приближалась особенно близко к нашему холму.

Армия врага стала выстраиваться в порядки — коробки и шеренги, выставлять атакующие клинья. Несколько коробок зашли к нам в тыл с очевидной целью не дать нам сбежать с поля боя.

Штатгаль лишь, молча и в относительном комфорте, наблюдал за этими телодвижениями. Хотя Мурранг трижды попросил разрешения вдарить по вражеской пехоте из катапульт.

Небо над полем боя, до этого серое и безрадостное, внезапно потемнело. Тучи, чёрные, как сажа, сгустились над равниной. Несмотря на то, что был день, мир стал серым и мрачным, как перед сильнейшей грозой.

«Тайфун. Приближается гроза?».

«Нет, босс… Не в погодном смысле».

Мы не могли их видеть, мёртвые рыцари стояли в тумане и, как мне кажется, за всю ночь ни разу не шевельнулись.

И всё же в небе раздались раскаты грома.

Армия Вейрана, выстроенная для полномасштабной атаки, ещё не успела двинуться с места. Их идеальные, ровные ряды замерли в ожидании приказа. Они смотрели на холм, на котором прятался их враг, смотрели на туман, но не знали, что в тумане что-то происходит.

Я наблюдал за мёртвыми рыцарями при помощи мелкой птички и тешил себя тем, что визуально наблюдал древнюю нежить неподалёку от своих походных гробов, то есть там, где мы её оставили.

Внезапно шесть тёмных фигур исчезли.

Я даже подумал, что птичка ошиблась или их накрыло туманом, но уже через секунду получил разгадку этого факта.

В следующий миг они материализовались прямо в авангарде армии Бруосакса. Произошло это так быстро, что человеческий глаз не был способен зафиксировать движение, был ли это телепорт (я тоже такую технологию хочу) или они просто крайне быстро двигались.

Раздались первые, полные изумления и боли крики.

Один из Рыцарей, вооружённый огромной, изогнутой косой, сделал один плавный, почти ленивый взмах. Десятки солдат в первом ряду упали, разрубленные пополам. Их доспехи, их плоть, их кости не оказали лезвию никакого сопротивления.

— Что за… — пробормотал Мурранг, пыхтевший рядом со мной и сейчас вооружённый мощной гномьей оптикой-биноклем.

Я молчал и наблюдал.

Солдаты у вала замерли, они не могли видеть деталей, в том числе из-за тумана и всё же у них была звериная интуиция, которая подсказывала, что у врага проблемы.

Мёртвые Рыцари работали с эффективностью промышленных комбайнов, выкашивая за секунду десяток врагов, не встречая никакого сопротивления.

Разрубленные тела не остались лежать на земле. Они тут же начали двигаться как марионетки, которых дергают за ниточки. С неестественной, жуткой скоростью, игнорируя смертельные раны, они поднимались. Их глаза, ещё мгновение назад полные жизни, теперь горели мертвенным, белёсым светом.

И они, с беззвучным рычанием, бросались на своих вчерашних товарищей, стоявших в следующих рядах.

Один из Мёртвых Рыцарей, вооружённый двумя мечами, пронёсся сквозь плотный строй пехоты, как ураган, оставляя за собой коридор из безжизненных тел. И каждое из этих тел тут же оживало, пополняя ряды армии мёртвых.

Третий, похожий на ассасина, бесшумно вырезал офицерский состав. Обезглавленные командиры, поднявшись, начинали управлять мёртвой пехотой.

Всё это происходило так быстро, что командование вражеской армии просто не успело понять, что происходит.

Только что они собирались отдать приказ и двигать коробки полков, как на параде, а теперь передние ряды смяты и одержимы паникой.