Тактик.11

Глава 14 Головной убор

Некоторое время мои жуткие союзники просто стояли, молча созерцая результат своей работы. В их неподвижности было что-то от гордости художника, оценивающего законченную картину. Картину, написанную кровью и смертью.

Затем один из них, тот, что с косой, медленно поднял руку. Просто поднял, ладонью вверх. Остальные пятеро, как по команде, повторили его жест.

Никакого взрыва. Никакой вспышки света. Никаких спецэффектов. Всё это в гробовой тишине.

И в этой тишине армия мёртвых начала рассыпаться.

Первым исчез пехотинец в переднем ряду. Его тело, доспехи, оружие, всё просто обратилось в горстку чёрного пепла, которую тут же подхватил и унёс лёгкий утренний ветер. За ним последовал второй, третий, десятый, сотый.

Процесс пошёл лавинообразно. Вся армия, от первого до последнего солдата, начала превращаться в прах. Рыцари на своих костяных конях, лучники с натянутыми тетивами, маги, застывшие с поднятыми для заклинаний руками. Все они беззвучно рассыпались, превращаясь в чёрные хлопья, которые ветер кружил над полем.

Это было завораживающее и страшное зрелище. Огромная, непобедимая армия, ещё мгновение назад бывшая абсолютной угрозой, просто исчезала, таяла на глазах. За несколько секунд поле боя опустело. На нём остались только настоящие трупы, обломки оружия и зловещая, давящая на уши тишина.

Армии больше не было.

Я не заметил, как выдохнул. Воздух со свистом вырвался из моих лёгких. Я только сейчас понял, насколько сильно был напряжён.

Рядом со мной послышался такой же вздох облегчения. Фомир.

Он смотрел на опустевшее поле широко раскрытыми глазами. Его лицо было бледным, на лбу выступили капельки пота.

— Они… они просто её стёрли как графитовый рисунок, — прошептал он, его голос дрожал. — Босс, я не представляю, какой силой нужно обладать, чтобы не только поднять такую армию, но и так легко её распустить. Это… это сила воли, мне абсолютно недоступная.

— Они выполнила свою часть сделки, — твёрдо ответил я, хотя его слова попали в цель. — Это главное. Теперь это снова просто запечатанный артефакт.

— Ты правда в это веришь? — с горькой усмешкой спросил Фомир. — Думаешь, можно просто так положить обратно в коробку ураган? Ты видел, что они сделали. Они же не просто убивали. Они поглощали. Каждый убитый ими солдат не просто умер. Это было как попадание на Алтарь. Сила Мёртвых Рыцарей увеличилась. Они стали сильнее за счёт этой битвы.

Чёрный пепел покрыл пространство между холмов и был разнесён по округе.

Мёртвые Рыцари развернулись. Они больше не смотрели на поле, которое только что очистили.

Они могли бы обратиться ко мне телепатией, но не стали.

Безмолвно, как тени, они направились к своим металлическим контейнерам, которые так и остались лежать на поле боя, окружённые телами и обломками. Их движения были плавными и синхронными. Они шли, не обращая внимания на то, что у них под ногами.

Один за другим они подходили к своим саркофагам. Без колебаний, без эмоций. Просто подходили и ложились внутрь. Как рабочий, возвращающийся домой после тяжёлого дня.

Первый. Второй. Третий…

Когда последний, шестой Рыцарь, занял своё место, тяжёлые металлические крышки, одновременно, без видимой причины поднялись в воздух и плавно начали закрываться.

Секунда. И все шесть контейнеров были запечатаны.

Я смотрел, не отрываясь. Более того, они восстановили свои печати, будто их никогда и не срывали.

Оружие невероятной мощи снова было заперто.

Я ощутил колоссальное облегчение. План сработал. Всё прошло идеально. Слишком идеально.

И в тот самый момент, казалось, всё закончилось, в небе, которое всё ещё было покрыто тёмными тучами, разнёсся смех.

Смех был бестелесным, лишённым источника. Он звучал отовсюду и ниоткуда одновременно. Он проникал прямо в мозг, минуя уши.

И он был полон древней, всепоглощающей злобы и откровенной, издевательской насмешки.

Смех того, кто только что наблюдал за отличным представлением. И остался очень доволен увиденным.

Солдаты закрутили головой, но никого не увидели.

Смех раскатился по пасмурному небу и так же внезапно стих. Он не оставил после себя эха, только звенящую, оглушающую тишину и липкий, первобытный ужас.

Как только смех затих, из тёмных туч, висевших над нашими головами, начался дождь.

Первые капли были крупными и редкими, они с глухим стуком падали на землю, поднимая маленькие фонтанчики пыли. А затем хлынул настоящий ливень.

Холодные, тяжёлые струи воды барабанили по моим доспехам, по шлемам моих солдат, по земле, усеянной десятками тысяч мёртвых тел. Вода смешивалась с кровью, впадала в ручейки, которые весело мелькали промеж камней по пространству между холмами.

— Обоз! Костры! Очаги разводи! Пошевеливайтесь, лентяи! — над позициями раздался громоподобный голос Мурранга. — Сапёры Второй и Третьей роты разводить костры! Сапёры Первой роты проверить палатки!

Мурранг был в первую очередь гномом практичным. Резонно понимая, что сражения уже не будет, он позаботился о том, чтобы Штатгаль не замёрз к чёртовой матери.

Тем временем дождь смывал следы чудовищной бойни, будто сама природа пыталась как можно скорее стереть память об этом ужасе, скрыть его в траве и переварить.

Неподалёку от меня стоял Тайфун и я подошёл к нему, как в живому Гидрометцентру.

Огромный тролль, чья кожа напоминала мокрый гранит, поднял своё лицо к небу, блаженно ловя ртом дождевые капли и широко раздувая пещерообразные ноздри.

— Ливень, но не буря, — его голос пророкотал, перекрывая шум дождя. — Сегодня будет много воды. Мир плачет.

— Ну, хорошо, что не по нам. А не знаешь, чей это был смех?

— Бога. Только я не знаю такого бога.

— Кхе. Ладно.

Фомир подошёл ко мне, стряхивая воду с мокрых волос. Несмотря на то, что он успел принять своё основное средство против непогоды (да и против любых невзгод), его лицо было серьёзным.

— Босс, тролль прав. Смех, который мы слышали… он не принадлежал Рыцарям. Я чувствовал их эманации. Они холодные, пустые, как сама Смерть. И древние.

— Кого мы тут рассмешили? Кого нахрен вообще могли рассмешить Мёртвые Рыцари, которые положили сорок тысяч во сыру землю?

Вопрос остался без ответа.

— Ладно, Мурранг прав. Сейчас раздам команды… Новак и Хайцгруг!

— Да, командор.

— Ваши полки на позициях, остальных разгоним по палаткам. В компенсацию вашим выдадут двойную порцию вина со специями, пусть по глоточку пьют, чтобы не простудиться. Фомир!

— Я!

— Можешь что-то сделать, чтобы нас не заливало? Или хотя бы ослабить?

— Обнулить не получится, но кое-что сделаем, уменьшим.

— Господа офицеры, займитесь своими подразделениями!

Все стали расходиться, кроме Лиандира, который проскользнул между коллег и стал рядом со мной.

Дождь поливал будь здоров, у кого были, достали плащи, но эльф оставался лишь в своей средней броне (тяжёлой он принципиально не пользовался) и при этом не особенно мокрый.

Вот как у эльфов это получается? Мистика, мать его!

— Да, друг-эльф? — устало спросил я. Оно, вроде бы не было у меня причин устать так, чтобы я с ног валился и всё же я крайне утомлён.

— Командор, — в отличие от остальных, слегка шокированных событиями с Мёртвыми Рыцарями эльф был спокоен, как линкор в мирное время. — Я прошу разрешения частью своей роты произвести разведку, посмотреть, может быть что-то ценное осталось после сражения?

— Ну, куда ты пойдёшь, Лиандир, ты же промокнешь, бойцы промокнут.

— Мы не песочные, я возьму только легконогих эльфов, людей и орков.

— Ну ладно, сгоняй, посмотри. Но там может быть остаточная магия.

— Мы с ней знакомы, командор, это такая же, как была на болотах.

— А, ну да, помню. Вернее сказать, это вы должны хорошо помнить, что делать и как. В первую очередь помните, что если какой скелет завалялся на поле и не был развеян…

— Да, я помню и мы будем осторожны.

— Тогда валяй, — вздохнул я.

…

Сводная рота, а точнее, примерно взвод из неё под командованием Лиандира спустился с холма и ушёл.

— Хрегонн! — гном проходил мимо меня, зычно раздавая команды гномам.

— Да, босс?

— Мне нужна длинная, на пару сотен саженей, верёвка и кувшин вина. А потом мне нужна будет помощь трёх десятков гномов.

Хрегонн не совсем понял зачем, но всё быстро организовал.

Я размотал верёвку и под проливным дождем спустился с холма к контейнерам.

В суете и после начала дождя всё как-то забыли про них. Но не я.

Я связал их последовательно и свистнул, приказав гномам — тащить.

Гномы потащили. В первый момент они понятия не имели, что тащат, веселились, гомонили и переругивались, а под конец, когда увидели короба с «Мёртвыми Рыцарями», притихли.

К тому времени, когда я поднялся на холм, короба с большим почтением вернули в обоз, в мои личные вещи.

Вместе с гномами, которые осторожно и с превеликим трудом водрузили на себя короба, я и Хрегонн проследовали к обозу.

Хрегонн отпустил гномов и протянул мне кувшин вина, а второй такой же держал для себя.

— Ну, за победу! — предложил он, чокнувшись кувшинами.

— За победу и выживание, — ответил я, чокнулся и выпил огромный глоток вина.

Пока мы стояли рядом я прикоснулся к одному из коробов.

«Мы выполнили сделку. Помни про нашу силу, если в тебе будет кончаться честность исполнить свою часть сделки» — пронёсся в моей голове жуткий холодный равнодушный голос.

Намёк нежити был более чем понятен. Если я вздумаю их «кинуть», то они придут за мной и даже если я закроюсь от них армией, они положат и армию.

«Боги меня упаси пытаться вас обмануть. Я благодарю вас за битву и как полководец выражаю уважение тактике. Позвольте вопрос, рыцари?».

«Да, живой рыцарь?».

«Слышали ли вы смех в небесах?».

«Да. Но если ты хочешь спросить чей он, то мы не узнали, но голос старше, чем мы. Можем только сказать, что смех был радостным, но радость не от того, что владелец смеха увидел много смертей, а от того, что… Он кое-что для себя понял. Это смех изобретателя, который что-то изобрёл. Нечто не особенно доброе, даже по нашим меркам».

«Спасибо, Мёртвые Рыцари, и за эти слова. Я обдумаю их. Благодарю вас за исполнение сделки. Это было очень важно для меня. Вы снова будете спать?».

«Если потребуется вывести нас из покоя, ты знаешь, как это сделать», — неопределённо ответил голос.

«Постараюсь вас более не тревожить».

«Как знаешь».

Я отступил от контейнера и некоторое время просто дышал.

Гном смотрел на меня с тревогой. Диалога с нежитью он не слышал, с его точки зрения, я просто задумался.

— Ничего, просто проверял наших… спящих гостей.

Хрегонн поёжился и протянул мне кувшин, чтобы чокнуться.

Квизы здоровенные создания, они могут намахнуть чуть ли не ведро пива за вечер или полведра вина, но я не особенно много пил и сейчас делал это скорее, чтобы не заболеть.

Я выпил с ним, распрощался, после чего направился в свою палатку, сушится и греться, изнутри и снаружи.

День, такой мрачный и длинный, двигался к вечеру.

После бессонной ночи и всего пережитого мне страшно хотелось спать, и я чуть не уснул, сидя на своей походной раскладной койке, когда ко мне явился Орофин.

— Да, друг-эльф? — слабо улыбнулся я ему.

Эльф был мокрым как мышь, но на лице его играла озорная улыбка. За собой он тащил, внезапно, весь цвет моего воинства: Мурранга с Хрегонном, Новака, Фомира и Фаэна, не забыл и про своего приятели Хайцгруга.

— Командор, мне кажется, это Ваше.

— Что? — не понял и удивлённо оглядел делегацию.

Лиандир ловким жестом извлёк из поясной сумки… корону. Вероятно, монарх потерял её в бою или при эвакуации.

Корона была золотой, без особых украшений (скорее всего, это походный вариант), мокрой и, без сомнения, королевской.

Все притихли и Лиандир, шагнув вперёд, протянул корону ко мне, но не в руки, а так, чтобы водрузить на голову.

Я встал, отложил вино и в присутствии всей честной компании, в одном исподнем, будучи мокрым, не выспавшимся и слегка усталым, позволил эльфу надеть на меня корону короля Вейрана.

Причем «короновал» меня бывший каторжник, эльф-висельник.

Надевание короны на голову не даёт мне право называться королём и всё же все присутствующие робко, а потом всё громче начали аплодировать.

Весь следующий день, а мы не ушли с нашего лагеря, Штатгаль, во-первых, сушился и приходил в себя, а во-вторых, системно, то есть так, как учил Мейнард, занимались сбором трофеев.

Пространство было поделено на условные квадраты и множество рот отправились на раскопки и поиски трофеев.

К сожалению, обращённый мертвец, если сражался с оружием и в доспехе, в конце сражения был развеян в чёрную пыль, вместе со всем своим добром.

Однако облегчённый обоз армии врага частично сохранился (кроме коней, тех пожрала нежить, либо они разбежались). Как и имущество, минимальный запас продовольствия, иное добро, в том числе личное имущество бойцов и офицеров.

Много чего было утеряно безвозвратно. Можно сказать, большая часть.

И всё же часть оружия была растеряна (а теперь собрана), как и доспехов, щитов, снаряжения, сбруй и так далее.

Сбор трофеев — это нечто очень важное не только в сакральном смысле, но и финансовом. Армия потребляла деньги в виде жалования дважды в месяц, в том числе к этому месяцу я снова должен денег принцу Ги, который бредёт сейчас где-то южнее.

Поэтому сбор трофеев, из которых большая часть сдавалась в общую казну, был так важен, а системный подход позволял работать эффективно и быстро.

Армия просушилась, вечером я велел раздать вина и, выйдя к солдатам в короне (о короне уже прошёл слух), сказал небольшую речь:

— Солдаты и офицеры Штатгаля! Это сражение выиграно по большей части не нами. Однако, как ни странно, победа наша. Его величество Вейран хотел смести нас с горизонта и уничтожить. И у него бы получилось, если бы не некоторые тайные договорённости вашего полководца, то есть меня. В основном наша роль была проявить смелость, не бежать, иметь мужество принять ту картину, что предстала перед нами.

Воины загомонили.

— Сегодня мы собрали хорошие трофеи. Завтра мы выдвинемся в Эркфурт. Ирония в том, что мы должны были попасть туда в начале войны, но наша история тогда была бы куда печальнее. И город взяли не мы, а короля победили — мы. Завтра мы выдвинемся туда, а сегодня отпразднуем не столько победу, сколько то, что всё еще живы и заставляем врага дрожать.

Я поднял глиняную чашку с вином повыше в стиле кубка, и выпил глоток.

Мы всё ещё живы. Не так уж и плохо.

…

Утром Штатгаль, как ни в чём не бывало, позавтракал, собрал лагерь, перегнал коней, перетащил имущество, покинул холмы Фанделлеры, выстроил колонну за пределами холмов (там было суше) и выдвинулся вперёд, к Эркфурту.

Настроение было странным. Марш был не особенно быстрым, все понимали, что после разгрома Вейрана никто нам не сможет помешать.

Из-за этого марш до Эркфурта превратился в долгую, молчаливую медитацию. Три дня мы шли, делая стандартные остановки.

Моя армия, несмотря на лёгкую усталость, отменно себя чувствовала. Мои профессионалы, закончившие тяжёлую работу.

Их движения были отлаженными, их лица — непроницаемыми. Опыт Кмабирийских болот помог им хорошо держаться против нежити, но и напомнил про существование нежити.

Не было ни хвастовства, ни громких разговоров. Только тихий лязг оружия, мерный топот тысяч сапог и скрип колёс обоза.

Когда на а горизонте показались массивные стены Эркфурта, в рядах не раздалось ни единого радостного возгласа. Солдаты лишь плотнее сжали оружие и выпрямились, их колонны стали ещё ровнее. Они подходили к особенному для Штатгаля месту, которого мы так долго избегали.

При этом царила молчаливая, мрачная дисциплина и не было ругани или победных кличей. Армия с королевской короной подходила к месту слияния трёх армий, чтобы двинуться к финалу войны.