Тактик.11

Глава 15 Тот самый Эркфурт

Стены Эркфурта, как я и предполагал, стояли на скальном основании и были высоки. Хуже того, предместье заселено клочками, а большая часть территория за пределами стен — болотистая местность, которую местные крестьяне использовали как пастбища.

Город стоял на небольшом плато, не высоком, выше, чем предместье, быть может, метров на десять. Однако это делало пребывание вне стен не особенно лёгким в условиях штурма и осады.

На подъезде в город, по широкому и совершенно пустынному булыжному тракту, нас встречала группа всадников со штандартом принца Гизака.

В соответствии с рыцарскими традициями (то есть тем, что Штатгаль обычно пренебрегает), я ехал во главе колонны, и моё лицо, вероятно, было самым мрачным из всех.

Я не чувствовал облегчения от прибытия в безопасное место. Мой мозг работал на пределе, просчитывая риски, причём риски теперь исходили не от бруосакцев.

Несколько всадников поравнялись со мной, один из них снял шлем в знак приветствия. Я уже был без шлема (моя разведка посчитала эту местность безопасной), так что просто кивнул в ответ.

— Его светлость герцог Рос Голицын? — спросил всадник.

— Да. С кем имею честь общаться?

— Барон Квестриц Борнгиат, рыцарь принца Гизака. Всё ли нормально у Первой добровольческой армии Маэна?

— Нас следует называть Штатгаль.

Всадник поморщился:

— Мы тут считали, что это грубое и простонародное название, вроде клички.

— Барон, — вздохнул я, поправляя поводья, — название «Первая добровольческая» утратило актуальность в тот момент, когда мы переходили реку Двинн на границе Бруосакса. Ну, а если точнее, то и раньше, когда я собственноручно сжёг флаг «Первой добровольческой армии». Потому что статус королевской армии означает, что мы всего лишь цепные псы Назира, а Штатгаль — что мы отвечаем за себя сами и вообще, вольный народ.

— Как наёмники? — осторожно спросил всадник.

— Наёмникам платят, а мы добываем себе питание мечом.

Барон был озадачен и не стал больше задавать вопросов.

— Меня ждёт Его высочество?

— Да, на площади.

— Хорошо, — вздохнул я и чуть ускорил ход коня, показывая, что считаю разговор законченным.

Привратные башни пестрели несколькими подпалинами — следами того, что тут был бой, причём это результат магии и атаковали башню изнутри.

Я проехал по мощёной булыжником площади вперёд, чуть оторвавшись от марширующего Штатгаля. За мной, безрадостно пыхтя, следовал Иртык верхом на покладистой лошадке. По дороге через равные промежутки стояли пары стражников — местные, перепуганные. В руках они держали здоровенные куски ткани, натянутой на лёгкой деревянной раме с единственным символом — стрелочкой.

Выходит, они — живые дорожные знаки, указание, куда топать Штатгалю? Ну, ладно.

Город не произвёл на меня особенного впечатления, ни хорошего, ни плохого. Будь я менее напряжённым, то захотел бы пройтись по этим улочкам и пообщаться с местными.

Однако местных на горизонте не было, они явно прятались, хотя иногда и робко выглядывали из окон. Вероятно, армия принца Гизака деликатностью не отличалась.

В остальном, город как город. Небольшой, мрачный, грязноватый.

Я направился на центральную площадь, а стрелочки уводили куда-то вправо. Притормозив так резко, что Иртык чуть не врезался в меня, я активировал Птичий пастух и силами шального голубя проследил, куда там ведут эти «стрелочки».

Ну, нормально, принц отвёл для постоя Штатгаля три здоровенных зерновых склада, стоящих рядом и десяток домов около них. Все дома были расселены, а склады — пусты, хотя там и воняло мышами. Ничего, мы люди (а так же орки, тролли, гоблины, гномы и эльфы) не гордые, к тому же интуиция подсказывала, что мы тут ненадолго и провонять мышами не успеем.

На центральной площади, перед резиденцией наместника, меня уже ждал принц Гизак, который восседал на беспокойном коне. Из свиты только три офицера, в том числе Мейнард, что было показателем близости немца и особы королевской крови.

Принц был одет не в парадные доспехи, а в простой кожаный колет, и это сразу расположило к нему. Он не пытался давить статусом, а встречал союзника.

Поравнявшись с ним, я молча кивнул и стукнул сжатым кулаком в район сердца, по пластине нагрудника.

— Герцог Голицын, — его голос был ровным и спокойным. — Приветствую Вас и Вашу доблестную армию в Эркфурте.

Я коротко кивнул:

— Принц Гизак, приветствую победителя Эркфурта.

Гизак несколько секунд изучал моё лицо и его брови слегка сошлись на переносице.

— Мои конные разведчики захватили несколько групп пленных и они рассказали нам странную историю. Якобы на марше к Эрфурту наперерез Вашей армии двинулась сорокатысячная армия Вейрана. Которая, согласно их сбивчивым и полным ужасов вперемешку с небылицами рассказам, была… аннигилирована за несколько часов. Это правда?

— Правда, Ваше высочество. И то, что напали, и то, что были ужасы.

— Тем не менее, Ваша армия, хотя и выглядит устало после перехода к Эркфурту, она, как бы сказать…

— Цела и не потеряла в своём количестве? Да, мы целы.

— То есть, Вейран потерпел сокрушительное поражение, Вы, герцог Рос, одержали величайшую победу в этой войне?

— Ну, если Ваши летописцы запишут такое в хрониках, я не буду возражать, однако всё не так радужно. Вейран жив, здоров, цел. Та группировка — далеко не все его войска, а победа была не особенно благородной.

Принц показал мне жестом на одну из улочек:

— Предлагаю проехать вот так, встретить Вашу армию на месте расквартирования, а мы пока обсудим кое-какие детали.

Принц сделал жест своим сопровождающим и моему телохранителю Иртыку, чтобы следовали за нами, однако поодаль. Мол, командирам надо пообщаться приватно, и мы тронулись.

Эта улочка была так же пустынна, как и прочие в этом городе. Вообще могло создаться ложное ощущение, что я попал в локацию, куда не прогрузили NPC.

— Так что там случилось, сэр Рос? — спросил Гизак напрямую.

— Да что… У меня был один, назовём это ритуалом… В общем, припасено средство защиты на самый чёрный день. Метод ужасный и кровавый настолько, что моё войско не испытывает радости от победы. Однако армию Веййрана это погубило.

— Какого рода средство, если не секрет? — полюбопытствовал принц. Не похоже, чтобы его пугали мои слова.

— Вы же помните славу Кмабирийских болот?

— Про́клятое место.

— Вот-вот. Проклятие, причём не местное, а вывезенное оттуда. Грубо говоря, мы на время превратили окрестности холмов Фанделлеров в такое же про́клятое место, вот и оно погубило гвардию Вейрана.

То, что я говорил, не было совсем уж правдой, но рассказывать всё, как есть, даже своему союзнику, я не спешил.

— И это было плохо? — не унимался принц.

— Знаете выражение «врагу не пожелаешь»?

— Да, конечно.

— Так вот, Ваше высочество, это было намного хуже, чем просто «не пожелаешь». Нам было жаль тех, кто пришёл нас самих убивать, настолько это было ужасно. Однако наша армия была вне зоны досягаемости «проклятия».

— Ловушка? — констатировал принц. — А почему хвалёные маги Буросакса не смогли ничего сделать?

— А почему Кмабирийские болота существуют в самом сердце Маэна сотни лет и такие же хвалёные маги Маэна ничего не смогли с этим поделать? — ответил я вопросом на вопрос. — Не так это и просто. Там такая злобная магия, что мало не покажется, к тому же она накрыла в первую очередь самих магов.

— А Вейран сбежал? — скорее утвердительно сказал Гизак.

— Эвакуировался.

— Я не буду лезть Вам в душу, герцог, — сказал принц, пока мы всё ещё были одни. — Война — грязное дело. Иногда ради победы приходится заключать сделки и делать настолько мерзкие вещи, что потом не хочется вспоминать. Я могу лишь предположить, что Вас тяготит не сама победа, а методы, которыми она была достигнута.

Я кивнул. Я ожидал чего угодно: осуждения, страха, злости. Но в его голосе не было никаких признаков негатива. Только спокойная констатация факта.

— Знайте же, что чтобы Вы не делали, сэр Рос, я поддерживаю Вас, и если кто-то осудит, то выскажу слова в Вашу поддержку. Что бы там ни было. Если это позволило Вам дойти до Эркфурта, значит, дело того стоило. Сделанное Вас тяготит, сэр Рос?

— С одной стороны, чувства вины и сожаления мне не свойственны, Ваше высочество, — признался я. — Вину внушают, чтобы манипулировать, а сожаление отвлекает от действия. Что толку сожалеть о том, что нельзя изменить? Вместо этого надо сосредоточить и мысли, и действия, и даже эмоции на том, чтобы двигаться к своим целям. А не тратить силы на охи-вздохи.

— Слова не мальчика, но мужа, — согласился со мной принц. — Вы бы знали, сколько времени в юности я потратил на сожаление о прошлом своей семьи! Как и том особенном факте, что мой отец отказался от претензий на престол, уступив дяде Назиру, в том числе, чтобы жениться на моей матушке, которой всё равно активно изменял.

— Но результатом этого брака стали Вы сами, — сделал вывод я. — К тому же, Вы принц и если не отец, то Вы можете претендовать на престол. Более того, что-то мне подсказывает, что не только можете, но и намерены.

— Ну да, это между нами. Мало ли, что произойдёт на войне? Выпущенная в бою стрела оборвёт жизнь нашего горячо любимого монарха, — буднично предположил Гизак.

— Как я уже говорил ранее, Ваше высочество, меня не будет среди тех, кто станет проливать слёзы о Назире Великолепном.

После этой фразы я лишь молча кивнул, закрепляя произнесённое. Слова были не нужны. Тут мы с ним сходились в желаниях.

Мы выехали в район складов.

Район образовывал собственную изолированную территорию и, хотя Штатгалю тут будет тесно, зато он будет предоставлен сам себе и нет нужды что-то строить, чтобы была крыша над головой.

К этому времени авангард Первого полка уже прибывал и строился коробками. За ним показался Второй полк и обоз.

— Рад, что Вы успешно добрались, место мы подготовили. Не сказать, чтобы особенно красивое и просторное, но внутри стен сухо и безветренно. Также есть отдельные дома, там могут вольготно разместиться офицеры.

— Мои офицеры спят со своими ротами. Привычка не раз спасала нам всем жизнь. Но дома мы тоже используем.

— А Вам мы освободили особняк, дом коменданта Эркфурта.

— Я тоже тут буду. Ни к чему мне все эти дворцы.

— Вы мыслите как очень скромный человек, экономный.

— Мой банковский счёт говорит об обратном, большие доходы, большие траты, наличность, плюс долговые векселя и расписки Назира.

— Ха. Которые очень трудно обернуть в живые деньги, — усмехнулся принц. — Он же выгреб все закрома и залез в долги ради войны. Когда он планировал войну, пусть даже и навязанную, не учёл своего не особенно блестящего финансового состояния.

— В деньги не превратить, а вот в нечто иное — можно.

— Власть? — осторожно спросил принц Гизак.

— Конкретную территорию под моей властью. И я рассчитываю на Вашу поддержку в этом вопросе, Ваше высочество.

— Да я что, я не против, — ухмыльнулся он.

Мы расстались. Я и мои офицеры получили приглашение на вечерний пир по поводу прибытия в Эркфурт.

Про корону я ему не рассказал, это уникальный трофей, мало ли, принц стал бы просить подарить его ему, а мне этого не хотелось.

Расставшись с его высочеством, я плотно занялся размещением Штатгаля, хотя всё больше мешался под ногами у Мурранга.

— Босс, скажи честно, мы тут ненадолго?

Я отрицательно помотал головой:

— Мы постараемся свинтить отсюда, как только дождёмся принца Ги. Вечером пойдёт в гости к Гизаку, посмотрим на его офицеров и всё такое, но в целом нам надо планировать следующий шаг. Было бы ошибкой считать, что раз некие злые силы раскатали Вейрана, то всё, войне конец. Нихрена подобного, очень даже наоборот. Но у нас не глобальный план на войну для всех, нам надо посчитать свой собственный ход и первая же потребность — обособиться.

— Чего? — Мурранг замер и так крепко сдвинул брови, что лицо его покрылось крупными складками.

— Если принц Ги окажется тут на долгое время, то сюда подтянется ещё парочка герцогов и генералов Мэана. Его включат в объединённый штаб и, хотя формально он мой наёмник, он быстро почувствует себя среди тех, кто якобы определяет ход войны. Возгордится собственным величием, будет принимать решения в ходе совещаний, получая от такого штаба задачи на войну, а мне останется только сидеть с каменной рожей и кивать. Вот что произойдёт. Этого нельзя допустить. Почти сразу же после того, как он прибудет, мы должны увлечь его следующим этапом войны, а не дать ему тут прорасти.

Гном задумчиво кивнул:

— Короче, босс, мы разместимся сами, пленных разместим, подлатаемся, подлечимся, придём в себя и будет сразу же готовиться отсюда двигать. Надеюсь, мы найдёт другое место, подальше от Монта?

— К сожалению, оно будет даже ближе. Но в этом и хитрость, нам надо место ближе, но так, чтобы мы были никому не нужны.

Мурранг озадаченно закряхтел, но ничего не ответил.

Вечером мы все оказались в ратуше, которую к такому случаю украсили, насколько это возможно для здания, где всего несколько дней назад произошло сражение и лилась кровь.

Большой зал, множество столов с яствами и вином, нас — двадцать один офицер, в том числе Тайфун, командиров Гизака вдвое больше. Мы почти сразу же оказались вперемешку с офицерами Гизака.

С нами пришёл даже Тайфун, но его почтительно обходили стороной. В Лесу Шершней я обучил и принял экзамен у Тайфуна, хотя офицером его можно было считать с натяжкой. Странное мышление, неторопливость при принятии решений, большой упор на магию природы при ведении войны. Тем не менее, тут он присутствовал в качестве лейтенанта.

Первое время я нервничал. Расизм никуда не делся и люди были склонны считать себя высшей расой. Командиры Гизака могли бы посчитать себя недостойными стоять рядом с, допустим, Хайцгругом или эльфом Фаэном, однако на деле всё оказалось несколько иначе.

— Ого, какой здоровый! — захохотал рыжий бородатый рыцарь, став напротив Хайцгруга.

Хайцгруг на замечание рыжего заметно оскалился. Он был в начищенном до блеска, но боевом доспехе и даже при мече. Парадного доспеха у него не было.

Рыжий между тем стал вплотную, и я подумал, что сейчас кому-то будут бить морду. Скажем, кому-то рыжему.

Однако рыцарь посмотрел уважительно на ширину плеч орка и указал на стол в углу.

— Меня зовут Айстрикт, а тебя, союзник?

— Хайцгруг, — пока ещё нейтрально ответил орк.

— А давай-ка померяемся силой рук, Хайцгруг? — он потянул орка за собой и тот в первый момент не понял, что происходит, однако очень скоро его усадили за стол, а рыжий снял с себя парадный наплечник, обнажив очень даже мускулистую руку.

Речь шла о армрестлинге.

— Хайцгруг, мы меряемся силой рук вот так, — Айстрикт показал жестами несколько раз, чтобы стало понятно. — Ты согласен?

— Почему бы и нет? — осторожно ответил орк.

Я и принц Гизак, который держал в руке кружку пива, встали около стола, по разные его стороны, а вокруг собрались любопытные (то есть почти все гости вечера).

Они состыковали руки и начали бороться. В первый момент рыжий даже наклонил руку Хайцгруга, но вскоре орк понял, в чём соль соревнования. Он стал медленно, но верно наклонять руку Айстрикта, который, к чести, держался до последнего.

— Аааа! — заорал рыцарь и его рука оказалась поваленной на стол. Однако в его крике не было злобы, лишь чистый восторг и азарт от игры.

— О, святые портки Полмоса! — воскликнул Айстрикт, вскакивая. — Да это самый здоровый боец, с которым я сталкивался с тех пор, как подрался с сыном замкового кузнеца! Пива мне и моему новому другу!

Немедленно возникло пиво, и рыцарь чокнулся со слегка смущённым собственной победой Хайцгругом.

— Кто-то ещё бросит вызов этому здоровяку, чтобы не считалось, что только я проиграл ему! — подзадорил толпу рыжий Айстрикт и немедленно нашёлся желающий побороться с орком.

Хайцгруг последовательно положил шестерых рыцарей и с каждым из них выпил.

— Пойдём, друг, хватит с тебя этих слабаков! — рыцарь вытащил из-за стола Хайцгруга и потащил в другую часть залы, по пути рассказывая. — У меня недавно ситуация была в бою, я шестерых своих руками на крышу дома закинул, мы тогда с чердака атаковали. Вот так вот руки складывал и кидал, один нос расквасил, так и пошёл в бой, всё в крови, а сам ржёт. Идиот, словом. Я люблю своих идиотов!

За стол усадили Хрегонна и он тоже одержал ряд побед. Потом сёл лейтенант Ройнгард, заместитель Новака и из трёх соревнований два проиграл, однако его никто не освистал и не оскорбил за слабость, хотя своих товарищей воины Гизака по-дружески освистывали.

Что характерно, Тайфуну никто побороться не предложил, ему просто дали ведёрную кружку пива и огромную порцию мяса.

…

Около меня возник Мейнард:

— Здесь нет таких рыцарей, русский, каких ты видел при дворе Назира. Тут каждый первый — воин. Да, они люди простые, грубоватые, могут отрыгнуть за столом и рукавом рот вытирают, тут половина читает с трудом, но они — братство войны. Мы наслышаны про военные походы Штатгаля, про то, сколько вы разбили армий Вейрана, про штурмы и осады. Это вызывает уважение.

— Признаться, друг Мейнард, — мы отошли чуть в сторонку, — я переживал за вопросы расизма.

— Да, — пожал плечами немец, — они в массе своей не уважают представителей других рас, однако ты же помнишь особенности происхождения Гизака?

Я кивнул. Это он сейчас про то, что сам принц наполовину эльф, причём его мать не из рода пастухов или там, эльфов — уличных торговцев, она княжеского рода.

— Ну, так и не принято у нас такие вопросы поднимать. А с тех пор, как мы полгода на войне, вся надменность с парней улетучилась. Усталости нет, силы в них полно, но неуважение они испытывают как-раз таки к своим соплеменникам. К основному войску короля в Пьённистаре, которые просто бухают по столичным кабакам и наедают щёки на королевских харчах. Тогда как мы, как и вы, с первых дней на войне и всё это время — пот, кровь, земля на могилах и мельтешение клинков перед лицом.