Тактик.11

Глава 23 Путепровод

В моей армии бюрократия сведена к минимуму и всё же она существует. Всё бумагомарательство тащил на себе старина Деций, человек без военных талантов. Слабый, тщедушный, робкий, осторожный и немолодой, однако упрямый и трудолюбивый. Ему помогали четыре (раньше их было два) помощника-писаря. Сам Деций обладал статусом начальника военной канцелярии Штатгаля, не имел военного звания, то есть был нонкомбатантом. Однако пользовался среди офицеров большим авторитетом, в том числе потому, что данные по должностям и ротам, кто где состоит и кому какое жалование выплачивать, Мурранг брал у Деция.

Я Деция очень уважал и в его работу не вмешивался, предоставив ему большую свободу действий. А именно: по определению порядка ведения журналов, списков рот, краткой формы оформления приказов и так далее. При этом несмотря на то, что Деций в принципе не мог принимать участие в сражениях, его временами премировал и к его скромным просьбам относился со вниманием.

Пергамента и прочих канцелярских принадлежностей вся эта бюрократия потребляла уйму. Из-за чего при каждой возможности мы изымали в ратушах захваченных городах все запасы пергаментных листов, чернил, мастики и прочего. Поскольку этого не хватало, ещё и докупали у торговцев.

Сейчас в канцелярии эти самые листы заполняли, в воздухе стоял запах чернил, скрипели перья.

Некоторые из документов требовали моей подписи, так что я терпеливо ждал, пока Деций соберёт всё в обшитую зелёным сукном папку «на подпись» и отдаст мне.

Пока было время, я крутил в руках карту окрестностей Монта.

Город был удручающе большим и сложным, рассечённым реками и поделённым на части стенами. Стены — следы истории, но поддерживались в отличном состоянии.

Я сейчас чувствовал себя третьей силой в этой войне. Короли, у одного из которых я позаимствовал корону, загнали меня в классический цугцванг. С одной стороны, давил Бруосакс с его потрёпанной военной машиной. С другой — сам Назир, искренне желавший моей героической смерти во славу его короны.

В отличие от шахмат, игроков было не два, не три, а много больше. В отличие от шахмат, я не был заинтересован в блестящей победе «белых» или «чёрных».

— Разъезд лорда Карстена замечен в пятнадцати милях восточнее деревеньки Юрктихк. Две сотни всадников. Маневрируют, но позиций не меняют.

Голос Орофина звучал ровно, без эмоций. Эльф стоял у края стола, прямой, как натянутая тетива. Его доклад был сухим набором фактов, информационным шумом, за которым я пытался разглядеть суть.

Я потёр переносицу. Серая рутина войны, которая вызывает опасное привыкание, ложное ощущение, что всё нормально. Когда ты в паре дневных переходов от столицы врага, у тебя, да и у них — не всё нормально.

— Дальше, — бросил я, не поднимая глаз.

Тонкий палец разведчика сместился южнее.

— Разведка проникала ближе к Монту, севернее. Разведдвойки не обнаружили следов крупных соединений противника. Крестьяне в массе своей эвакуированы. Местность сложная. Холмы, овраги, остатки поселений. Логистика там невозможна. Почти не возможна, если не считать непроходимого тракта.

— Рассказывай за свой этот тракт, — предложил эльфу я.

— Старый тракт, командор. Судя по камню, построен чуть ли не времена империй, в Эпоху Богов. Скорее всего, часть канувшей в прошлое системы дорог империи.

— Широкий?

— Нет. Полторы телеги.

— Ну, нам хватит. Но он не проезжий? Деревья, разрушение полотна?

— Реки.

— А, да, ты говорил. Нет мостов?

— Они были, но время их разрушило. Без мостов пользуются этой дорогой только крестьяне. Тракт идёт через редколесье, они ездят от фермы к ферме, не более того. Однако, несмотря на то, что этой дорогой почти никто не пользуется, она не ушла под землю и не заросла лесом.

— И что, прямая?

— Как струна.

В природе не бывает прямых линий. Реки петляют. Тропы животных огибают препятствия. Дороги, проложенные крестьянами, следуют рельефу местности. Прямую линию может создать только инженер. Инженер, у которого были ресурсы, технологии и цель игнорировать ландшафт.

— А на карте покажешь?

Вместе с эльфом мы провели эту самую линию по карте. Она шла не совсем к Монту, вернее, не к его центру и не к одним из его ворот. По сути, она вела в никуда, просто «в направлении».

— Как думаешь, куда она ведёт? — спросил я эльфа.

— Когда её строили, никакого Монта не было. Были другие города, перекрестки, направления. Поэтому сейчас она никуда не ведёт.

— Ну, нет, дороги всегда куда-то ведут, даже если это «куда-то» — исчезнуть на очередном поле.

Я задумался, но не стал далее держать при себе командира разведки:

— Слушай, ну, дорога интересная, особенно тем, что её нет на официальных картах ни одной из сторон. Ладно, отдыхай, твои бойцы пусть тоже набираются сил. Со дня на день нас ждёт поход и в этот раз работы для разведки будет много — Монт рядом, тут может произойти что угодно и когда угодно.

Орофин кивнул и ушёл.

Я остался сидеть на табурете и вертеть в пальцах тяжёлую серебряную монету с профилем короля Назира. Монарх улыбался чеканной, самодовольной улыбкой. Через секунду эта улыбка исчезла в моём кулаке.

План маэнского штаба был прост и в то же время надёжен. Они сейчас переместят свою армию к Монту и там разобьют Вейрана.

Но любой план стоит дешевле той бумаги, на которой он начерчен, если у тебя нет войск, способных его выполнить. И этой игре категорически не хотелось бы оказаться разменной пешкой, точнее двумя пешками — Штатгаль и армия умарцев.

Дверь в канцелярию распахнулась во всю ширину.

— Звал, командор? — это был Мурранг и его голос звучал как боевой горн, громко и чисто.

За спиной брата был Хрегонн.

Я спрятал монету в карман и поднялся. Победа любит подготовку. И в минуты отдыха мы не столько отдыхаем, сколько готовимся.

— Звал.

Я подошёл к ним вплотную. Даже с моим ростом, а для мира Гинн я был высоким человеком, гномы были ненамного ниже меня и определённо выше, чем положено для их расы. Каждый гном понимал, что причина тут простая, гномы — не чистокровные, в них течёт и человеческая кровь. Однако теперь социальный статус этих гномов был так силён, что никакого презрения или неуважения они не встречали.

Теперь они просто два боевых офицера, которые даже в спокойные периоды таскали на себе среднюю броню. Как сейчас.

— Как настроение в лагере?

Хрегонн, более простодушный из братьев, чуть склонив голову набок, ответил:

— Люди чистят оружие. Орки играют в кости. Гномы спорят о качестве стали. Обычный день. Рутина даёт отдых, но она же разъедает дисциплину, если позволить ей затянуться.

Я взял с собой карту, потянул их в коридор ратуши и завёл в боковое помещение, пустое и пыльное.

— Сегодня пусть отдыхают, — вздохнул я, — Но начиная с завтрашнего дня готовимся к выходу в поход, боевой рейд. Кейкан мы оставим полностью, то есть обозники не могут рассчитывать оставить тут какое-то барахло. Пусть обеспечивают стандартные наборы сухого пайка на два дня, готовят дрова, проверяют фургоны и биндюги. Мурранг, это задача для тебя.

— А когда намечен выход в рейд? — спросил Хрегонн. Спокойно, без вызова. Просто определял для себя сроки.

— Мы этого не знаем. Но нам нужна готовность выйти в любой момент, когда потребуется.

— А направление?

— А вот это уже интереснее. Хрегонн! Отправляйся в район фермы Лорги, это к северу от города, там будет старый узкий тракт.

— И?

— Тракт упирается в разрушенный мост. Мне нужна там переправа. Временный мост или понтоны.

— А ширина реки? — прищурился гном.

— Около девяти метров, но берега зыбкие.

— Ладно, справимся, настелем временный бревенчатый настил. Правильно я понимаю, что по нему должна пройти боевая колонна?

— Да. Но это большой секрет. Попроси сапёров пока что молчать об этом.

— Один мост?

— Врать не буду, он не один. Задача сделать тракт временно проходимым.

Гномы переглянулись.

— И куда он ведёт, этот тракт?

— Просто в северном направлении. В никуда.

— Босс, там же только Редколесье, брошенные фермы, холмы и бродячие собаки, перемешанные с волками.

— Отличное место! Дыра, откуда нас будет трудно выковырять и трудно достать ординарными войсками. В сумме — готовность выдвинуться и дорога, о которой никто не знает. Понятно?

Братья синхронно кивнули. Они многое понимали, гораздо больше, чем говорили вслух. Железная дисциплина в них сильнее любопытства.

— Сделаем, босс, — прогудел Мурранг.

Они развернулись и вышли.

А я отправился к принцу Ги. Мне нужно было донести до него мысль, личную и деликатную, которую я не мог доверить посыльному или записке. Ими мы подчас обменивались, поскольку принц предпочитал их работе Роя, транслирующего мысли напрямую.

Но по дороге я при помощи Роя определил место нахождения Сводной роты и их командира Лиандира.

Свернув с пути, я направился к фермерскому рыночку, где обреталось моё особенное подразделение.

Подойдя поближе, я поманил к себе Лиандира.

Неспешным шагом, но в то же время быстро, он подошёл ко мне.

— Командор, вызывали?

— Да. Слушай, есть задание для твоих ребят и достаточно срочное.

— Да, командор.

Я извлёк из сумки карту и показал на ней Лиандиру:

— К северу отсюда от фермы Лорги. Отсюда… Да, вот так, как прочерчено карандашом, есть прямой узкий тракт.

Я постучал грифелем пальцем по той самой линии, которую прочертил несколько минуту назад.

Лиандир склонился над картой. Его лицо оставалось непроницаемой маской, но глаза сканировали пергамент со скоростью высокоточного оптического сенсора.

— Дорога через Редколесье? — тихо произнес он. — Я думал, там нет никаких дорог.

— А их вроде как и нет. Дорогу пересекает река и не одна. Я отправил сапёров наводить переправы, но пока что это водная преграда. Вернее, несколько. Сводная рота сможет форсировать их, не промочив ноги?

— Там есть враги?

— По данным разведки — никого, может, только дикие звери.

— Тогда нет проблем, мы используем плавсредства и постепенно переплывём все. А конечная цель нашего рейда?

— Вот это и есть задача, определить конечную цель. Определить, куда в конечном итоге ведёт дорога, потому что разведка по всей длине её не проверяла. Нужно понять, куда Штатгаль может попасть, если решит прогуляться по ней. Справитесь?

— У нас есть ограничения по времени?

— Нет, действуйте осторожно и замечайте все угрозы. Но особой спешки нет.

— Но мне показалось, что Мурранг хочет готовить армию к выходу в поход, — констатировал Лиандир.

— Всё-то ты знаешь. Да, но с направлением я не определился. Вот ты мне и поможешь. Справишься?

— Конечно, босс. Мы ни разу Вас не подводили. И ещё раз спасибо, что позволили особенным воинам вступить в состав роты.

— Особенным?

— Княжне и её подруге

— Тьфу, совсем забыл. И ты лучше не напоминай.

Это был самый поганый момент в любой стратегии. Туман войны. Ты отправил юнита в сумеречную зону и теперь можешь только смотреть на таймер, надеясь, что он не превратится в иконку черепа.

Следующий день внешне не особенно отличался от предыдущего.

Но только внешне и то, потому что Штатгаль делал всё без суеты.

Биндюги и фургоны расставлены в громадную цепь по дороге за пределами Кейкана. Выставлена охрана.

Транспорт стоял без лошадей, их запрягут в последний момент. Понадобится — даже ночью.

Грузили провизию, дрова, большую часть вооружения, магические приблуды, личные вещи. При необходимости Штатгаль был способен выдвинуться и без всей этой подготовки, погрузиться экстренно или бросить часть имущества.

Но сейчас армия переходила в режим сидения на чемоданах.

Народ у меня понимающий, знают, что манёвр и рейд важнее барахла.

Умарцы тоже готовились. Это было более беспокойно и шумно, но в целом, у них тоже приличный опыт, они кадровые военные. Хотя и используются отцом принца Ги как наёмники, чтобы подзаработать деньжат на войне людей.

Я был на южной стене Кейкана в районе крестьянских ворот, когда рядом со мной скользнула тень.

Это был Лиандир.

Он выглядел так, будто прогулялся по парку, а не пробежал марафон ночью без сна по пересеченной местности. Только влажные от росы волосы и грязь на сапогах выдавали проделанный путь. Дыхание эльфа было ровным.

— Докладывай! — с нетерпением попросил я и достал карту, расстелив её на кладке стены.

Лиандир наклонился над картой:

— Приветствую, командор.

Из внутреннего кармана куртки он достал сложенный лист пергамента и развернул рядом с моей картой.

Это была схема. Грубая, начерченная куском грифельного карандаша на коленках, но бесценная.

— Дорога существует, — произнёс эльф.

— Как тебе состояние? — спросил я, жадно вглядываясь в линии.

— Про это лучше скажут гномы, но пехота, конница и телеги обоза пройдут. Местами мох, местами сухая грязь. Есть три провала, где грунт ушёл, но каждый можно обойти.

— Много рек?

— Три. Когда мы шли назад, гномы уже создали деревянный временный мост через ближайший к городу. Причём, временный мост руками гномов — это то, что простоит лет десять.

— Ну, подарок местным. Спасибо за то, что не устраивают диверсий.

— А теперь самое интересное, — Лиандир перевёл палец в самый конец маршрута. Туда, где моя карта заканчивалась белым пятном.

На схеме эльфа там были нарисованы странные, округлые возвышенности.

— Мы дошли до конца тракта, милорд. Дорога доходит до туннелей.

— Туннелей?

— Старые гномьи выработки. Мы потолковали с бродягами, которые не эвакуировались. Местные называют их «Грибные холмы».

— Странное название, — удивился я.

— Вообще-то, это истощённые шахты. Когда гномы бросили их, там стали расти грибы. Холмы изрыты туннелями. До недавних пор внутри холмов было гномье поселение, которое занималось выплавкой меди и кузнечным делом. Пару лет назад и его забросили. А вообще, на Грибных холмах и вокруг них хаотично стоят низенькие гномьи строения. Пустые, но крепкие.

— И там никто не живёт?

— Насколько мы увидели, нет. Мы поднялись на самый высокий холм и видели оттуда стены Монта. До стен около четырнадцати миль.

— А после Грибных холмов есть дороги?

— Небольшие, на запад и на восток. На север, к стене их нет, но это и понятно, там же стены, там нет ворот.

— Логично. То есть, ты считаешь, что Штатгаль сможет пройти маршем, скажем, до этих холмов?

— Сможет, только зачем? Там нет ничего ценного.

— Там нет ничего вредного для нас, Лиандир, оттуда нас трудно выковырять. Ты видел дорогу вокруг холмов?

— Да, конечно.

— Сможет там пройти конница?

Эльф усмехнулся:

— Тамошние гномы не очень любили геометрию, дороги прокладывали как придётся. Конница, конечно, пройдёт, но вот драться она там не станет. На любой крыше можно посадить десяток лучников и просто методично расстреливать всех, кто окажется в зоне поражения. Бруосакцы не дураки.

В этот момент надо мной раздалось воронье карканье. А если точнее, то каркала не ворона, а ворон. Почтовый.

С ворчливым покрикиванием птица спускалась на стену. Она спускалась, нацеливаясь на меня и на лапе у неё было примотано послание.

Он нёс письмо для меня.

Ворон приземлился на стену на боковину зубца, прямо на высоте моей головы. Крупный, с антрацитовым оперением. Он замер, тяжело дыша, клюв был открыт.

Устал, бедолага.

Я терпеливо подождал, пока он отдышится и протянул руку к его лапе, где был примотан цилиндр с печатью из синего сургуча. Оттиск изображал виверну, кусающую свой хвост, один из нескольких символов принца Гизака.

Ворон был обученный и приучен к людям, поэтому не сбежал, позволил снять с себя послание.

То, что мне писал Гизак, не Назир или, скажем, Эрик — это хорошо.

Единственный условно-вменяемый член маэнской королевской семьи.

Лиандир снял с пояса флягу и ухитрился на весу напоить ворона.

Мои пальцы сломали небольшую печать. Внутри оказалась узкая полоска тончайшей бумаги. Почерк был торопливым, рваным, без обычных придворных фигур речи, значит, принц писал лично, без привлечения писарей.

«Основная армия уже на середине Болотного тракта. Идут уверенным маршем на Эркфурт. Будут у меня через сутки или двое. Король приказал не уведомлять тебя до утра. Будь осторожен, Рос».

Текст был коротким, но его информативная ёмкость зашкаливала.

Я перевёл взгляд на Лиандира и озвучил свои мысли:

— Кажется у нас определилось время, когда пришла пора покинуть Кейкан.

— Это когда же?

— Сейчас. Вернее, когда сапёры наведут переправы, то есть очень скоро.

— Пойду готовить Сводную роту к выходу, командор.

— Давай. Пора отсюда валить в ещё более опасное место.