Тактик.11

Глава 20 Воронья связь

Через час я снял со стены три четверти защитников и отправил заниматься обычными делами, потом попросил о том же принца Ги.

Стало очевидно, что шайка-лейка, которая пришла к городу, не собирается нападать и штурмовать.

Идея «вылазки», то есть нападения на осаждающих, витала в воздухе, но я с ней тоже не спешил. Пусть отработает своё разведка и станет понятно, что за ерунда происходит.

Один чёрт, Вейран эвакуировал всё окрестное население и вывез припасы, чтобы лишить возможности маэнцев кормиться на захваченных территориях. Тут я искренне признавал, что поступил он логично и эффективно.

Большая часть офицеров тоже разошлась по своим делам. Сапёры, поняв, что драки не будет, занялись необходимыми ремонтами. Напуганным перспективами осады горожанам разрешили покидать свои дома.

Я, тем не менее, всё же пока остался на стене, Иртык припёр мне походное кресло, я сидел и смотрел на лагерь осаждающих.

Те полностью оправдали мои пессимистичные прогнозы: лагерь разбили криво, косо, часть расположились под открытым небом. Около двух рот, расположенных с краю лагеря, потихоньку сбежали в лес (считай — дезертировали). Пару полков нажрались, там даже случились локальные драки.

Гвардейцы герцога разняли дерущихся, а особо буйным начистили морду и увели. Чуть ли не первая вещь, которую Эссин устроил в лагере, был дисциплинарный изолятор, гауптвахта, в просторечии «губа».

Потом они начали готовить из принесённых с собой продуктов, патрули вернули часть дезертиров, которых тут же показательно высекли розгами по филейной части.

Рутина. Это всё смотрелось бы презабавно, если бы не тот факт, что рядом была городская стена захваченного противником города. Так ещё и на стене не сидели бы роты Первого и Второго полка. Неподалёку от них и горячие умарцы, причём все мы были готовы драться и убивать врагов, то есть этих замшелых бедолаг.

В какой-то момент скучный и медленный порядок в лагере нарушился, вернее, в нём появился не вполне типичный элемент.

Из лагеря бруосакцев взлетел (и я не отметил точно место, где это произошло) одинокий почтовый ворон. Он сделал круг над полем, нейтральной полосой и, не колеблясь, полетел прямо к привратной башне, на которой я и сидел.

Арбалетчики во все глаза смотрели за полетом, но, надо сказать, никто не предпринял попытку ворона сбить. Это было не принято.

Чёрная птица, не долетев до меня нескольких метров, сбросила привязанный к лапке маленький кожаный тубус и, резко взмыв вверх, полетела обратно.

Рядом со мной на стене скучал Фаэн. Именно он с кошачьей ловкостью поймал тубус прямо в воздухе.

Покрутив в руке кожаный цилиндр, он молча протянул его мне.

Я жестом попросил его положить цилиндр на каменную кладку башни и активировал Рой.

«Фомир, ты там далеко ушёл? Можешь подойти на башню?».

Маг появился через несколько минут, я указал ему на цилиндр.

— Чего?

— Проверь пожалуйста, нет ли тут магических сюрпризов? Например, свёрнутой взрывной руны.

Маг сделал в воздухе несколько пассов руками, задумался, потом пробормотал подряд четыре разные заклинания, после чего резюмировал:

— Ничего, чисто. Ни яда, ни магии. А что это?

— Это послание от наших гостей из-за стены.

Я присел, открыл цилиндр и достал оттуда туго свёрнутый пергамент.

Несколько слов, написанных каллиграфическим почерком на всеобщем. Красота почерка такая, что ей могли бы позавидовать королевские писцы. Деций бы точно позавидовал.

«Герцог Голицын, у меня к Вам деловое предложение».

И всё. Ни подписи, ни печати.

Это послание было настолько не похоже на то, что я видел в этом мире до сих пор, что на мгновение выбило меня из колеи. Аристократы этого мира обожали пафос. Гербы, титулы, длинные витиеватые обращения. Помнится, даже лорд Альшерио, находясь в шаге от смерти среди огня в Каптье, пытался апеллировать к «поединку чести».

А здесь — сухая, деловая фраза и никаких титулов. С другой стороны, попади потом пергамент в чужие руки, он ничего никому не доказывает.

Мне это нравилось. Это говорило о том, что по ту сторону сидит человек с хорошо развитым воображением.

— «Деловое предложение»? — Фаэн заглянул мне через плечо и проворчал. — Что за чертовщина? Они торговать что ли приехали? Я впервые слышу про человека-аристократа, который что-то смыслит в бизнесе.

— Ну, политика — это в какой-то степени тоже торговля, — вступился я за Эссина, поскольку письмо было явно от него.

— А война?

— Война — тоже политика. Только не похожи они на тех, что пришёл воевать, — ответил я, сворачивая записку. — Это вообще бродячий цирк, а не армия. Причём на прошлую армию Эссина они похожи не больше, чем ишак на боевого скакуна.

Фомир достал из кармана пакет с орехами и принялся их поглощать.

— Что? Я не обедал! — отреагировал он на вопросительные взгляды.

В этот момент мы все увидели движение. Из центра вражеского строя снова вылетел ворон. Но на этот раз он летел ниже и медленнее, как будто нёс что-то тяжёлое. Птица сделала круг над привратной башней, причём это, скорее всего была та же птица.

В этот раз солдаты на стенах напряглись, арбалетчики взяли птицу на прицел.

— Не стрелять! — скомандовал я.

Ворон, совершил большой круг уже над городом и направился ко мне. В лапах он держал какой-то предмет и при подлёте ко мне как опытный бомбовоз разжал когти. На камни с глухим стуком упал небольшой, туго перевязанный мешочек из плотной тёмной ткани. Выполнив свою миссию, птица зачем-то каркнула, развернулась и полетела обратно к лагерю Эссина.

На несколько секунд воцарилась тишина. Все взгляды были прикованы к мешочку, лежащему на башне. Он выглядел безобидно, но в этом мире безобидность часто была самой опасной маскировкой.

— Фомир!

— Что, командор? Снова сделай фокус, проверь посылочку?

— Ну, да.

Мой главный маг убрал орехи, потёр руки и вышел вперёд. Он не стал подходить близко. Остановившись на границе круга, он прикрыл глаза и начал медленно водить руками по воздуху. Его пальцы чертили невидимые руны, которые слабо мерцали в утреннем свете.

В этот раз процесс проверки затянулся.

Я наблюдал за ним. Фомир был циником и выпивохой, но в своём деле он был профессионалом. Его лицо было полностью сосредоточено, губы беззвучно шептали слова заклинаний. Он сканировал предмет, слой за слоем снимая с него магическую шелуху.

Прошла минута. Затем вторая. Напряжение было почти осязаемым. Фаэн в нетерпении переминался с ноги на ногу, его ноздри раздувались, как у боевого быка.

Наконец, Фомир опустил руки и открыл глаза.

— Ну? — нетерпеливо спросил я.

— Чисто, босс, — выдохнул он. — То есть, это не пустой предмет, не бумажка. Но — никакой взрывной магии. Никаких проклятий, ни ментальных, ни физических. Даже следов яда нет. Это не ловушка.

— Тогда что это? — спросил Мурранг.

— Артефакт.

— Какой?

— Коммуникатор, — ответил Фомир, подходя к мешочку и без опаски поднимая его. — Одноразовый. Простой, но сделан на удивление качественно. Настроен на близкую и невозможную к перехвату связь между двумя источниками. Канал защищённый, я даже не понял, как они схему настроили.

Он развязал мешочек и вытряхнул на ладонь небольшой металлический амулет, замотанный в мешковину. Он был сделан из тусклого, похожего на олово, металла. Никаких украшений, никаких рун, видимых невооружённым глазом. Просто гладкий, прохладный на ощупь диск размером с очень крупную монету.

Я взял его у него из рук. Амулет был тяжелее, чем казался.

— Элегантно, — произнес я. — А как активировать?

— Нажать по центру, — ответил Фомир.

— Значит, мой визави хочет поговорить и даже передал говорилку? — задумчиво сказал я.

— И что теперь? — спросил Фаэн. — Будешь с ним говорить?

— А почему бы и нет? — я взвесил амулет на ладони. — Он показывает, что хочет, от пары слов хуже не будет.

Я направился вперёд по стене и двинулся к участку, где не было солдат.

Я остановился, посмотрел на амулет, он был холодным и гладким. Сделав глубокий вдох, очищая сознание от посторонних мыслей, я нажал по центру.

Амулет зажёгся несколькими яркими символами, а поверхность амулета вспыхнула тусклым, молочно-белым светом.

— Приветствую.

В следующую секунду из амулета родился голос. Он был спокойным, ровным, с лёгкими нотками напряжения, но это определённо голос человека, который привык контролировать ситуацию:

— Герцог Эссин.

— Герцог Ростислав Голицын.

— Рад, что Вы согласились на небольшой разговор, сэр Рос.

Я молчал, давая ему возможность продолжить. Это была его игра, он её начал.

— Полагаю, Вы уже оценили боеспособность моих сил, — продолжил голос, в нём не было ни извинения, ни хвастовства.

— Оценил, но, простите меня, не особенно высоко. Если Вас это утешит, Ваша позиция, тактика и войска на переправах через Мару были великолепны. Но, не в этот раз. Без обид.

— Хорошее выражение. Приму на вооружение.

— Да, просто констатация факта. Или я не прав?

— Почему же. У меня под началом пять тысяч триста двадцать семь человек ополчения, большинство из которых держали в руках оружие впервые в жизни, плюс четыре сотни гвардейцев, в том числе раненые. Против Ваших, если верить донесениям разведки, примерно девятнадцати тысяч закалённых в боях ветеранов. Любая атака с моей стороны будет не просто бессмысленной. Она будет преступной бойней.

Он сделал паузу, как будто ожидая моей реакции.

— Не стану спорить. Но всё ещё подозреваю засаду или хитрость.

— Если бы хитрость, герцог, — вздохнул Эссин.

— Тогда что? Скажу сразу, что словам не верю, проведу подробную разведку. И всё же, — спросил я, стараясь не скатиться в сарказм, — зачем Вы привели свои пять с половиной тысяч клинков на верную смерть? Вам не хватило поражения при нападении на колонну при реке Мара?

— Подлого нападения.

— Я не обещал честных сражений. Так в чём же дело? Вы понимаете, что происходит, понимаете, что шансов нет, но встали под стенами города? Вы же даже сбежать не сможете.

Я намеренно сгущал краски, прощупывая его реакцию. Мне нужно было понять, кто он. Слабак, пытающийся выторговать себе жизнь? Или хитрый интриган, который прячет козыри в рукаве?

Его голос остался таким же невозмутимым:

— Я ценю Вашу прямоту, герцог. Не говоря уже про интеллект. Само собой это не обман и не показушничество. Это исполнение приказа.

— Приказа? — я не смог скрыть удивления. — Чьего?

— Королевского, само собой, — ответил герцог.

— Вам приказали совершить массовое самоубийство? У вас в Бруосаксе это стандартная практика для неудавшихся командиров?

— Скорее всего, да, — в его голосе проскользнула тень усталости. — Я рыцарь и верный вассал короля Вейрана. Я получил от него прямой и недвусмысленный приказ: собрать все доступные силы и немедленно атаковать Кейкан, дабы отбить его у узурпатора и подлеца. Как человек чести, я не могу проигнорировать прямой приказ своего сюзерена.

Он сделал ещё одну короткую паузу, чтобы эта мысль дошла до моего сознания.

— И вот я оказался в щекотливой ситуации. Как разумный командир, я не собираюсь вести горстку неподготовленных ополченцев на ваши копья. Мобилизационный потенциал Бруосакса серьезно подорван войной. У меня не было ни времени, ни возможности собрать профессиональную армию. Вернее, был, но Вы и принц Ги меня здорово пощипали, тем более что некоторые мои рыцари по тем или иным причинам покинули меня, в том числе погибнув или под благовидными предлогами дезертировав. Но, однако же, ослушаться короля Вейрана в текущей политической ситуации означает не просто государственную измену. Это смертный приговор, также и для всей моей семьи.

Теперь все встало на свои места. Я понял его дилемму. Конфликт между долгом вассала и здравым смыслом. Между честью и эффективностью.

— Даже так? Ставки выросли, сэр Эссин.

— Да, сэр Рос. Поэтому направляя Вам амулет струнной связи — я выбрал третий путь.

— Что Вы предлагаете, сэр Эссин? Хотите меня подкупить? Скажу сразу, есть мнение, что у Вашего монарха денег меньше, чем у меня.

— Даже в мыслях не было. Вы рыцарь, а не торговец и, хотя Вы регулярно нарушаете правила войны, используете магию, удары в спину, засады, хитрости и уловки, но любому дураку ясно, что воюете Вы не ради денег, а ради побед. Что я хотел Вам предложить? Даже не так, попросить.

— Давайте попробуем. Говорите, сэр Эссин.

— Я хочу формально исполнить приказ, но найти способ избежать бессмысленного кровопролития. Я наслышан о Ваших нетрадиционных методах, герцог Голицын, — осторожно подбирая слова, сказал он. — И я предположил, что Вы, как никто другой, сможете оценить нестандартное решение.

Впервые за долгое время в этом мире я разговаривал с человеком, который мыслил не категориями «чести» и «славы», а категориями «эффективности» и «логики». Он был зажат в тиски обстоятельств, но вместо того, чтобы тупо биться головой о стену, он искал лазейку в системе.

Я не чувствовал в его голосе ни трусости, ни слабости. Только холодный, взвешенный прагматизм и глубокую усталость от глупых приказов вышестоящего начальства.

Это был первый противник, который не пытался победить меня грубой силой и не пёр напролом. И я начал его уважать.

Мой тон изменился. Сарказм исчез, уступив место деловой конкретике.

— Хорошо, сэр Эссин, ценю Вашу откровенность. Само собой, сказанное останется, между нами. Правильно ли я понял, что Вы хотите сделать вид, что исполнили приказ, и при этом сохранить жизнь своим людям. Так?

— Да, именно так.

— Что именно Вы предлагаете?

Я почувствовал, как на том конце ментального канала мой собеседник выдохнул и понял, что я умею не только клинком махать.

— Предлагаю сделку.

— Сделку? — медленно ответил я, сохраняя холодный тон. — Хотя я и не торговец, но сделки иной раз заключаю. Вы в трёхстах метрах от моих стен с армией, пусть и никудышной. Ситуация ближе к ультиматуму, а не деловому предложению. Обычно в таких случаях сделка звучит просто. Сдавайтесь, и я подумаю, стоит ли оставлять вас в живых.

Я намеренно провоцировал, проверяя его выдержку.

— Нет. Мне это не подходит, мы не договоримся, — ответил герцог Эссин. — Мы с вами разговариваем как раз для того, чтобы не скатываться к глупым ультиматумам. Я предлагаю нечто иное. Взаимовыгодное сотрудничество.

— Я весь во внимании.

— Мой план прост, — продолжил голос. — Я предлагаю Вам разыграть спектакль. Для моего короля, для парочки рыцарей которые со мной в войске, для ополчения и горожан Кейкана, которые всё увидят и обязательно донесут. Я хочу, чтобы Вы инсценировали бой.

Я молчал, вспоминая ситуацию с рыцарем сэром Дюкельдайсом. И тогда тот моральный компромисс вполне себе сработал.

— Поутру мы построимся для штурма и демонстративно вызовем вас на бой. А Вы, внезапно, ответите на вызов и выстроите свои войска. Выставите Ваших откормленных каторжан, орков, людей там, гномов, кого-нибудь, кто выглядит достаточно устрашающе. И они ударят по нам.

— Вылазка — это риск. Пару тысяч против Ваших пяти? — уточнил я.

— Именно. Только у Вас две тысячи воинов, а у меня доходяги. Дерзкий, самоуверенный удар, в Вашем стиле. Наглость, натиск, хитрость, сила. Я, в свою очередь, буду… не особенно уверенно командовать. Большинство так называемых офицеров назначены мной пару недель, как и командовать не смогут.

— Они пострадают, сэр Эссин.

— Да вообще ни разу. Они разбегутся, как только увидят Ваших мордоворотов. У меня дезертирство такое, что несколько рот сбежали просто на подходе. Но факт нападения должен быть.

Он сделал паузу, позволяя мне услышать ключевое его условие.

— Я Вас услышал. Номинально должно быть сражение.

— Да. Я выставлю вперёд крушшинских крестьян, это южане, они вообще не хотят драться, а лейтенант у них тупой как пробка, трусливый и подлый. Они первыми побегут. Это отступление очень быстро превратится в паническое бегство. Поверьте, герцог, моих людей не придётся долго уговаривать. Только дай повод. Само собой, вслух я такое говорю только Вам. Сбегут в окрестные леса. Вы получите поле боя, несколько брошенных знамён и мой не особенно богатый обоз. Надеюсь, у Вас хватит мудрости не убить рыцарей, которые будут сражаться вместе со мной или им — хитрости бежать с поля боя. Я же, вместе с моим знаменосцем, останусь, чтобы доблестно прикрыть отход и попасть, якобы помимо моей воли — Вам в плен.

— И не получать больше приказов от Вейрана?

— Ну, видимо так. Таким образом, — заключил Эссин, — мои подданные доложат королю, что я выполнил приказ. Скажут, что герцог вступил в бой, но был разбит превосходящими и более опытными силами противника. Моя честь как рыцаря не пострадает, а нахождение в плену защитит от будущих поражений. И самое главное, пять тысяч этих вонючих бедолаг, пьяниц и горемык вернутся к своим семьям, а не станут удобрением полей близ Кейкана.

— Ну, что я могу сказать? План жизнеспособен, но я не совсем понимаю, в чём здесь моя выгода. Я могу просто атаковать Вас по-настоящему. Результат будет тот же. Вы разбиты, я победитель. Зачем мне этот спектакль?

— Затем, что настоящая атака, даже на такую слабую армию, повлечёт за собой потери, — немедленно ответил он. — Небольшие, возможно. Но Вы сэкономите жизни своих воинов. Или это не важно для Вас? Вы производите впечатление человека, который не любит бессмысленных потерь.

— Да, мне нужна жизнь каждого бойца. Однако, теперь я поступлю как торговец и попрошу Вас что-то ещё по сделке. В любой сделке должна быть плата. Я помогаю Вам сохранить лицо и жизни Ваших людей. А что получаю взамен я?

На том конце канала повисла тишина. Я чувствовал, что он не ждал этого вопроса. Это был ключевой момент нашего торга.

— Деньги я не предлагаю, — ответил Эссин. — Но кое-что могу, герцог Голицын. Во-первых, я предлагаю Вам информацию. Я представитель одного из старейших родов Бруосакса. Я знаю все кланы и роды, должности и всех вельмож Монта, хотя, признаться, терпеть их не могу. Я знаю, кто из лордов ненавидит короля и готов предать при удобном случае. Во-вторых, мой имя всё ещё имеет вес. Даже находясь в плену, я могу отправлять письма и косвенно помогать Вам. И в-третьих, я сам по себе ценность, как предмет для обмена, торга, ценность для короля при заключении мира, например. Война же рано или поздно закончится миром. Я ценный актив. Вы можете обменять меня на что-то действительно важное. Например, на признание Вашего титула со стороны Бруосакса.

Я молчал, обдумывая его слова. Информация. Влияние. Ценный заложник.

— Ваше предложение меня заинтересовало, сэр Эссин, — медленно произнёс я.