Тактик.11

Глава 12 Жатва

Бруосакцы в растерянности не понимали, что происходит. Они видели, как их друзья и сослуживцы, убитые всего мгновение назад, восстают и нападают на них. Никто теперь не знал, где чужие, где свои.

Строй постоянно смешивался. Солдаты вынуждены были сражаться на два фронта: против шести неуязвимых призраков и против растущей с каждой секундой толпы своих же оживших товарищей.

— Вот оно чего, командор, — пробормотал Фомир, его лицо было белее мела. — Они… они их конвертируют. Каждый убитый становится их солдатом. Это… это… как в академии учили — экспоненциальный рост.

— Ну, я хоть стал понимать, на чём основана их уверенность, — вырвалось у меня. — Красавчики.

Фомир посмотрел на меня с ужасом:

— Красавчики? Босс, да это же жатва Смерти!

— Ну, да… А ты думал, почему я вчера такой смурной был, Фомир? Я отлично понимал, о каком ужасе идёт речь… Без деталей, но в целом очень хорошо, чем это грозит бруосакцам, — пояснил я, не отрывая взгляда от поля боя. — А теперь вижу, эти долбанные назгулы не тратят силы на создание нежити с нуля. Они используют биоматериал врага при очень высокой скорости обращения. Они чёртовы носители некротической чумы.

Этот эффект, как пожар, охватил армию Вейрана сразу в десятке мест.

Нельзя сказать, чтобы Мёртвые Рыцари действовали грубо и напролом. У них явно была и тактика, и техника ведения боя.

Я видел, как Рыцари, двигаясь с нечеловеческой скоростью, проникали всё глубже в ряды врага. Они не атаковали сплошным фронтом. Они действовали как хирурги, нанося точечные удары в самые уязвимые места: командные пункты, расчёты метательных машин, знаменосцев.

И везде, где они проходили, оставался очаг из оживших мертвецов. А так как убивали они далеко не простых людей, то нежить поднималась тоже высокоуровневая.

Армия Вейрана, ещё недавно казавшаяся несокрушимой монолитной силой, превращалась в хаотичную, паникующую толпу. Десятки офицеров кричали противоречащие друг другу команды, коробки ощетинивались копьями против бывших товарищей, кто-то кого-то бил в спину.

Вся наша армия, выстроившаяся на укреплениях, молча наблюдала за разворачивающимся внизу локальным лёгким зомби-апокалипсисом.

На лицах наших бойцов был написан священный ужас. Они понимали, что творится ад, и радовались что это всё не с нами.

Фаэн, обычно невозмутимый, был бледен, его глаза расширились от ужаса.

— Теперь вы понимаете, почему я не стал заниматься диверсиями и промежуточными нападениями, а только приказал оставаться на месте, на холме, — тихо спросил я, обращаясь ко всем сразу. — Там, внизу, нет своих и чужих. Там есть только мертвецы и их пища.

Внезапно, в хаосе битвы, я увидел проблеск порядка. С правого фланга вражеской армии, где паника была не такой сильной, отделилась огромная масса всадников. Тяжёлая кавалерия. Тысячи рыцарей в сияющих доспехах, на мощных боевых конях.

Впереди них, на вороном жеребце, я разглядел фигуру в позолоченных доспехах. Командир. Он видел панику пехоты и принял единственное возможное в этой ситуации решение. Он решил стальным тараном смести и Рыцарей, и восставшую нежить, и, если понадобится, свою собственную пехоту.

Я услышал звук рога. Протяжный, яростный, призывающий к атаке.

Тысячи всадников опустили свои копья.

Они начали разбег.

Задрожала под копытами тысяч коней земля. Железная лавина, неудержимая и смертоносная, неслась прямо в центр бойни.

Я усмехнулся. Конница действует привычным ей образом, но это-то и плохо, потому что предсказуемо.

Земля содрогалась в такт движения стальной волны.

Тысячи рыцарей в полных латных доспехах, на могучих, закованных в броню боевых конях. Цвет армии Бруосакса. Их длинные копья с развевающимися на ветру вымпелами были опущены в сторону атаки. Их шлемы, украшенные плюмажем, превращали их в безликую, единую силу.

Это было завораживающее и страшное зрелище. Живой стальной поток, который набирал скорость, превращаясь в несокрушимую силу. Грохот тысяч копыт слился в сплошной, оглушительный рёв, который, казалось, мог расколоть сами небеса. Конные рыцари неслись прямо в центр бойни, не обращая внимания на свою паникующую пехоту, которая металась у них под ногами.

— Они собираются растоптать всех, — проговорил Фомир.

Шесть Рыцарей, до этого сеявшие хаос в рядах пехоты, прекратили свою резню. Они заметили новую, более серьёзную угрозу. Мёртвые Рыцари развернулись и начали собираться вместе, формируя единую тонкую линию.

Шестеро против нескольких тысяч лучших воителей королевства.

Мёртвые лидеры стояли неподвижно, как чёрные утёсы посреди бушующего моря. Их оружие было опущено. Они не выказывали ни малейшего намерения уклониться или отступить. Они просто ждали.

Контраст был поразительным. С одной стороны, грохочущая, ревущая, сияющая сталью лавина, воплощение живой, яростной силы. С другой стороны, шесть неподвижных, молчаливых фигур, от которых веяло могильным холодом и безразличием.

Кавалерия обрушилась на них.

Первые ряды всадников, самые смелые и опытные, врезались в Мёртвых Рыцарей, ожидая, что те будут сметены, растоптаны, превращены в пыль и прах.

Вместо этого произошло немыслимое.

Один из Рыцарей, тот, что был вооружён огромным двуручным мечом, даже не шелохнулся. Он просто выставил перед собой руку. Конь, нёсшийся на него, на полном скаку врезался в эту несокрушимую преграду. Раздался тошнотворный хруст ломающихся костей. Шкура и мышцы боевого скакуна, стоившего целое состояние, лопнули, как перезрелый плод. Всадник, вылетев из седла, пролетел несколько метров и с глухим стуком ударился о землю.

Второй Рыцарь, вооружённый гигантским боевым молотом, действовал иначе. Он не стал ждать столкновения. Он шагнул навстречу лавине. Он раскрутил свой молот, и тот, со свистом рассекая воздух, обрушился на поверхность равнины прямо перед несущимися конями.

Удар был такой силы, что земля вздыбилась. Камни, корни, грязь и обломки костей вспучились, создавая стену, в которую на полном скаку врезались первые ряды кавалерии. Кони спотыкались, падали, ломая ноги и шеи, создавая завал, в который врезались следующие ряды.

Рыцарь, вооружённый косой, шагнул в глубину потока и поднял своё оружие.

Лезвие, казалось, не встречало сопротивления. Оно проходило сквозь стальные доспехи, сквозь плоть и кости, как нож сквозь масло. Всадники, не издав ни звука, продолжали нестись вперёд, и лишь через мгновение их тела падали на землю

Атака захлебнулась в первые же секунды.

Живая сила разбилась о мёртвый утес. Грохочущий стальной прилив превратился в хаотичную, барахтающуюся массу из людей и коней. Всадники, потеряв строй и скорость, пытались развернуться, отступить, но было уже поздно.

Мертвые Рыцари вошли в их ряды.

Началась бойня. Мёртвые рыцари рубили направо и налево, двигаясь с такой скоростью, что казались размытыми пятнами. Рыцарь с молотом крушил доспехи и кости, превращая всадников в кровавое месиво. Рыцарь с косой продолжал свою жуткую, бесшумную жатву.

Но самым страшным было не это.

Павшие рыцари и их кони не оставались лежать на земле.

Тела, искорёженные и сломанные, начали подниматься. Всадники, чьи доспехи были помяты, а кости переломаны, молча садились на своих восставших, покрытых ранами скакунов. В их пустых глазницах загорался тот же мертвенный, белёсый огонь.

Мёртвая кавалерия. Элита армии нежити. Она рождалась на глазах у своего командования.

Первый восставший всадник, с пробитым шлемом, из которого сочилась тёмная жижа, молча поднял свой меч и вонзил его в спину своего вчерашнего товарища, который пытался отбиться от Мёртвых Рыцарей.

Мёртвые Рыцари били выборочно. Они целенаправленно уничтожали самых сильных, самых опытных, самых хорошо экипированных воинов. Они создавали себе элитные отряды.

Я видел, как один из Рыцарей, проигнорировав десяток обычных всадников, телепортировался прямо к командиру в позолоченных доспехах. Тот, будучи опытным воином, успел среагировать и выставить щит.

Мёртвый Рыцарь просто проткнул щит и доспех своей рукой, как будто те были сделаны из картона. Он вырвал сердце из груди командира, и тот, захлебываясь кровью, сполз с коня.

А в следующий миг его тело дёрнулось, и он, с мёртвыми глазами, начал подниматься.

Это был конец. Конница — главный аргумент человеческих армий. Но теперь этот аргумент воровали на глазах короля.

Я оглянулся на своих солдат.

Вся моя армия пребывала в гробовом молчании. Орки, гномы, эльфы, люди. Все они видели много битв. Они проливали кровь и теряли товарищей. Но они никогда не видели ничего подобного.

На лицах опытных бойцов, закалённых в боях, был написан первобытный, леденящий душу ужас. Они смотрели, как гордость вражеской армии, цвет её аристократии, превращается в авангард армии мёртвых. Они видели, как их враги, которых они ненавидели и боялись, становятся чем-то гораздо худшим.

Фомир что-то бормотал себе под нос, попутно чертя в воздухе защитные руны. Мурранг и Хрегонн, обычно такие невозмутимые, были бледны, их глаза были прикованы к полю боя.

— Они не оставили бы в живых никого из нас, — тихо сказал я, и мой голос прозвучал на удивление спокойно. — Такова цена. Помните об этом.

Мои слова не были оправданием. Мне хватило слов поддержки от Фомира, который даже тогда не до конца понимал, что произойдёт.

Мёртвые Рыцари между тем совершали рейды по бруосакским тылам, собственноручно выкашивая лучших представителей полков, превращая остальных в скелетов, запуская волну превращения в нежить.

Да, по моим наблюдениям те, кто были убиты обычной нежитью, не Рыцарями, восставали не сразу, а только через несколько минут. Однако мёртвой пехоты и некротической конницы было много, достаточно, чтобы процесс стал необратим.

Нежить, восставшая в тылу Штатгаля, попыталась взобраться на холм и добраться до свежего маэнского мяса.

Но был тут один нюанс. Во-первых, это мясо было упаковано в отличную гномью броню и было способно за себя постоять. А во-вторых, Штатгаль, по сути, единственная армия с обширным опытом борьбы с нежитью. И как оказалось, никто ничего не забыл, первая атака нежити была отбита, а по отдельным мертвякам прицельно шарашили маги Фомира.

Далеко, на холме в тылу вражеской армии, я увидел группу людей в ярких мантиях. Королевские маги. Они стояли вокруг фигуры в пурпурной мантии. Вероятно, сам король Вейран.

Я увидел, как он что-то яростно кричит, размахивая руками. Он был в гневе. Ещё бы, его армия, красота, мощь и гордость, превращается в отряды функциональной нежити.

Он требовал от магов принять меры и явно делал это в весьма грубой форме.

Я увидел, как маги вокруг короля Вейрана одновременно подняли руки. В воздухе затрещал озон. Десятки магических кругов, пылающих разными цветами, вспыхнули над их головами. Они собирали силу. Огромную, концентрированную силу.

— Маги! — крикнул Фомир, указывая на холм. — Они готовят массированный удар!

Король Вейран, в приступе ярости, отдал самый глупый и предсказуемый приказ. Он приказал всем своим магам сосредоточить огонь на шести Мёртвых Рыцарях! Игнорируя растущую армию нежити, игнорируя Штатгаль, желая уничтожить то, что побеждало и забирало себе его войско.

Над головами магов начали формироваться заклинания. Огненные шары, раздуваясь, достигали размеров крестьянского дома. Ледяные копья, вырастая из воздуха, становились похожи на гигантские сосульки, способные пронзить дракона. В небе над ними собирались тучи, из которых били слепые, ещё не направленные молнии.

Это была впечатляющая демонстрация силы. Я признавал, что мой собственный магический корпус, даже с ведьмами Бреггониды, при всём желании не смог бы выдать залп такой сокрушительной мощи. Это было оружие, способное стереть с лица земли средних размеров замок. Сила, которая могла бы стать весомым аргументом в любом сражении.

Я посмотрел на своих товарищей. Они инстинктивно пригибались, вжимались в землю, видя эту демонстрацию разрушительной силы. Их лица были бледны и серьёзны. Даже Фаэн не шутил. Все отчётливо понимали, что если бы этот удар был направлен на нас, от нашей армии не осталось ничего живого.

— Они ударят по Рыцарям, — сказал я, скорее для себя, чем для окружающих.

— Безумцы, — прошептал Фаэн. — Они ударят по своим же людям. Там, в центре смятых полков, живы тысячи их солдат.

— Короля это больше не волнует, — ответил я. — Он хочет их покарать, любой ценой.

Главный маг в пурпурной мантии поднял свой посох.

И шквал магии обрушился.

В одно мгновение пространство между холмами Фанделлерами превратилось в клокочущий ад.

Сотни заклинаний, сорвавшись с посохов магов, слились в единый, чудовищный поток разрушения. Небо раскололось. Огненные шары, сталкиваясь в полёте, превращались в огненные цунами, которые катились по земле, сжигая всё на своём пути. Ледяные копья неслись с пронзительным визгом, замораживая сам воздух. Молнии, сплетаясь в гигантскую сеть, били по холмам, оставляя глубокие, дымящиеся кратеры.

Земля под нашими ногами заходила ходуном. Ударная волна была такой силы, что обогнула холм, а тех, кто стоял, уронило на землю. Я инстинктивно пригнулся, закрыв лицо рукой. Воздух наполнился запахом горелой плоти, озона и расплавленного камня.

Залп был нацелен точно. Он накрыл именно тот участок поля, где шесть Рыцарей только что закончили уничтожение тяжёлой кавалерии. Со стороны это выглядело так, будто началось извержение вулкана. Десятки взрывов слились в один гигантский огненный гриб, который поднялся к самым небесам.

Шум был оглушительным. Казалось, что мир просто разорвало на части. Даже мои солдаты, находившиеся на безопасном расстоянии, кричали, зажимая уши.

Я выпрямился, когда первая волна ударной мощи прошла. Мои уши заложило, но я уже активировал Рой, переключаясь на другие каналы восприятия. Я смотрел на дело рук магов Вейрана, и даже я, со всем моим цинизмом, был впечатлён. Это была демонстрация колоссальной силы. Силы, способной диктовать свою волю кому угодно.

Не удивительно, что боги запретили магам править миром.

— Ничто… — закашлялся Фомир, его лицо было бледным, а глаза широко раскрыты. — Ничто не могло выжить в этом. Ни живое, ни мёртвое.

Я молча смотрел на огненный смерч, бушующий на поле. Казалось, что сама земля плавится. Однако я не верил в то, что утверждал мой магистр. Хотя бы потому что Мёртвые Рыцари родились в горниле Второй магической войны, когда магия была на порядок, а то и два, сильнее.

Да и это не могло быть так просто.

Мой скепсис оправдался.

Когда дым и пыль начали рассеиваться, взорам предстала невероятная картина.

В центре выжженного, дымящегося пространства, там, где бушевал огненный шторм, стояли шесть тёмных фигур. Абсолютно невредимых.

Они стояли на том же самом месте, в тех же самых позах. Огонь, способный плавить камень, не оставил на их чёрных доспехах ни единого пятнышка. Молнии, которые раскалывали землю, прошли мимо, не причиняя ни малейшего вреда.

Тишина, наступившая после оглушительного рёва, была ещё более страшной.

Я видел, как один из Рыцарей, в которого, судя по всему, пришёлся центр удара, медленно, почти с ленцой, повернул свой шлем в сторону холма, где стояли маги. В его пустых глазницах на мгновение вспыхнул алый огонёк. Как насмешка.

Я пихнул локтём Фомира:

— Ну, как тебе? Врать не буду, я болею за команду чёрных и они пока хорошо держат удар. Даже два удара: конницы и магический.

Я посмотрел на Фомира. Он словно бы обиделся на то, что увидел и что заставляет его пересмотреть свои взгляды на жизнь и магию.

— Этого не может быть потому, что этого не может быть никогда, — прошептал он. — Это… это нарушает все законы магии. Они должны были испариться. Или, как минимум, их некротическая энергия должна была рассеяться.

— Похоже, они собраны по другим чертежам, Фомир. Ты бы книжки, что мы на болотах нашли, а Деций перевёл за лёгкую мзду, перечитал бы! Там может быть много интересного, чего не было в академических курсах, — тихо ответил я.

Вообще, я не был великим магом, даже скорее, наоборот. Я не прокачивал магию, как не учился мастерски стрелять или, допустим, не тренировал сотни приёмов с копьём. Моим главным инструментом был Рой и тактика. С мечом я управлялся, книги читал, однако я в первую очередь был склонен к системному анализу.

И мой внутренний аналитик говорил, что Мёртвые Рыцари не блокировали магию, не отражали, а напротив, поглощали. Они — чёртовы чёрные дыры!