Там, где кричат тихие сердца

Глава 11

Серафина

На кухне никого нет, и я забираюсь под один из металлических столов для подготовки, подтягиваю колени к груди и обхватываю их руками. Беззвучные слезы катятся по щекам, и с каждой уходит еще одна крупица силы из моей души. Мокрое от слез платье подружки невесты расползается лужицей у щиколоток, насмехаясь надо мной.

Мое сердце раскололось надвое. Боль разливается по грудной кости и уходит вниз по рукам к дрожащим пальцам. Она опустошила мой живот и превратила ноги в свинцовые гири. Новые слезы катятся из глаз, пока я думаю о маме и так же отчаянно, как в свои четырнадцать лет, желаю, чтобы она была рядом.

Приглушенные голоса приближаются, и сердце бешено колотится. Я не хочу, чтобы меня нашли. И все же грудь облегченно вздымается, когда я узнаю туфли Тесс. За ней идет Трилби — это ясно по ее туфлям, запачканным кровью убитого.

— Сера? Ты здесь? — зовет Тесс.

— Я же говорила, — отвечает Трилби. — Она знает этот отель, как свои пять пальцев. Наверняка ушла в один из люксов.

Я замираю, задержав дыхание, боясь выдать себя хоть малейшим звуком.

— А может, на пляж? — предполагает Тесс.

— Там слишком темно, — возражает Трилби. — К тому же Кристиано выставил больше людей снаружи. Они бы ее заметили.

Мои глаза снова наполняются слезами, и все вокруг расплывается. Когда я поднимаю руку, чтобы стереть их, случайно задеваю ножку прилавка, и Тесс с Трилби тут же оборачиваются в мою сторону.

— Сера? Это ты? — Тесс приседает на корточки и заглядывает под столешницы, пока ее взгляд не останавливается на мне.

— Она здесь, — шепчет она, снова поднимаясь на ноги.

Через несколько секунд Тесс и Трилби уже опускаются рядом со мной на колени. Они по очереди гладят меня по плечу, сжимают мою руку и шепчут слова утешения, уверяя, что все будет хорошо.

С мукой на лице Трилби протягивает мне салфетку, которая никак не справится с потоком моих слез.

— Мне так жаль, что все это происходит с тобой, — шепчет Трилби, промокая мои щеки.

— Мне жаль, что твоя свадьба превратилась в кошмар, — отвечаю я.

Трилби замирает.

— Не говори так. Люди погибли, и только что кто-то вошел и заявил, что моя сестра принадлежит ему. — Она делает тяжелый вдох. — Кто такой этот Андреас, Сера? И откуда он тебя знает?

Я горько поджимаю губы.

— Я не знаю никакого Андреаса. Он представился мне как Эндрю Стоун.

— И когда это было? — спрашивает Тесс.

Мой вздох полон сожаления.

— Несколько недель назад.

— Тогда почему он назвался другим именем? — Трилби бросает быстрый взгляд на Тесс, будто ее близость к Бенито может дать ответ.

— Не смотри на меня, — отзывается Тесс. — Я сама узнала о существовании брата Бенито всего два дня назад. Они не виделись годами. Он думал, что тот умер!

— Что сказал тебе Кристиано? — снова спрашивает Трилби, переводя взгляд на меня.

— Что я должна выйти за него замуж.

— Что? — Тесс прижимает ладонь к губам и глухо шепчет сквозь пальцы: — Он ведь пошутил… правда?

Лоб Трилби морщится.

— Кристиано не шутит. Особенно, когда дело касается таких вещей.

Рука Тесс медленно опускается ей на колени.

— А ты как, Сера? — ее голос дрожит. — Ты… хочешь этого? Тебе нравится Андреас? Ты хочешь за него замуж?

Я не верю, что она всерьез задает этот вопрос, словно мои желания хоть что-то значат. Во мне закипает кровь.

— Ты и правда думаешь, что я хочу выйти замуж за мужчину, который с самого начала мне лгал?! Который использовал меня, чтобы пролезть в близкий круг твоего мужа?! Который таскает с собой пистолет, будто это часть его тела?! За человека, которого я совсем не знаю?! За лжеца, за обманщика, за преступника?! — мой голос все выше, все резче, пока я уже почти кричу.

Тесс и Трилби смотрят на меня в полном ужасе.

Я отчаянно качаю головой.

— Я не такая, как вы, и не хочу быть. Прости, но это правда. Я не вижу в этих мужчинах ничего привлекательного. Они всего лишь воры и убийцы в дорогих костюмах. И после того, что случилось с мамой, ничто не заставит меня выйти замуж и связать себя с этой отвратительной жизнью. Ничто!

Глаза Тесс расширяются, а Трилби тяжело вздыхает.

— Это сон, просто кошмар, — бормочу я, дергая себя за волосы. — Иначе быть не может. Другого объяснения нет. Это не может быть правдой.

Я трясу головой, пока она не начинает кружиться.

— Я не знаю того мужчину там. Я не могу быть частью этой жизни.

Из самой глубины мрака я ощущаю, как Тесс и Трилби обмениваются тревожным взглядом. Их пальцы гладят тыльную сторону моих рук, пока я слегка раскачиваюсь взад-вперед на холодном, жестком полу.

Новые шаги заставляют меня поднять веки, и мои сестры поворачиваются через плечо. Затуманенное от слез и боли зрение не дает мне сразу узнать двух мужчин, пока они не останавливаются всего в паре шагов от меня.

Сначала я вижу его обувь. Это Oliver Sweeney, привезенные из Лондона. Туфли из темно-рыжей телячьей кожи, цельнокроеные, без единого шва. Они ведут меня к джинсам темной стирки, тем самым, что он носил в день, когда мы обедали вместе. Тогда я поражалась, как плотно они облегали его бедра, и пыталась не дать себе пустить слюну, когда взгляд задерживался на них.

Теперь же, когда мои глаза поднимаются выше к поясу, я замечаю нечто совсем другое. Этот мужчина, который когда-то спас меня от падения на мокром полу, попросил составить его гороскоп и помог справиться с панической атакой, теперь выглядит иначе. Между поясом джинсов и черной футболкой, натянутой на его тело так же бесстыдно плотно, виднеется массивный пистолет.

Чем выше поднимается мой взгляд, тем сильнее растет смятение, пока я не оказываюсь лицом к лицу с его острыми скулами, угольно-черными глазами и полными губами, о которых я мечтала. Но даже они не способны отвлечь меня от бури внутри.

Позади появляется Бенито, берет Тесс за руку. Она встает, бросает мне сочувственный взгляд и позволяет увести себя прочь, оставляя меня с Эндрю, Кристиано и Трилби.

Старшая сестра мягко помогает мне подняться, и у меня кружится голова так сильно, что я вынуждена ухватиться за край прилавка другой рукой.

Я не свожу глаз с Эндрю, и он не сводит глаз с меня. В его руке дымится кружка.

— Латте с фундуком? — шепчу я, дрожащим голосом.

Эндрю кивает, а Кристиано добавляет:

— Он настоял.

Я отворачиваюсь.

— Я не хочу.

— Сера…

Я чувствую себя так, будто оказалась в каком-то странном параллельном мире, он словно другой человек, и все же голос у него тот же самый.

— Эндрю? — спрашиваю я настороженно. Внутри я умоляю его сказать, что все это ужасная ошибка. Но когда он не подтверждает, что это его имя, и вообще никак не реагирует, паника продолжает разливаться по моим венам.

— Эндрю, что происходит? Скажи им, кто ты есть, прошу. Они мне не верят.

Его взгляд мягкий, почти сочувственный.

— Они знают, кто я.

Это первые слова, которые он обращает ко мне с того момента, как появился здесь в вихре пуль. В них нет злобы, но и нет того тепла, которое я помнила.

— Нет, — медленно выдыхаю я. — Они думают, что ты такой же, как они. — Я наклоняюсь ближе и понижаю голос: — Мафиози.

Когда я снова поднимаю глаза, грудь сжимается.

Он не отвечает. Но утвердительный взгляд говорит сам за себя.

Я чувствую, будто он только что ударил меня в живот. Воздуха катастрофически не хватает.

— Можно я поговорю с тобой наедине? — прошу я. Может быть, если мы останемся одни, он объяснит, что происходит и зачем он притворяется тем, кем не является. Мы не встречались, но у меня было чувство, что между нами есть связь. Он должен знать, что может мне доверять.

— Это исключено, — ровно говорит Кристиано. — Пока вы не будете женаты.

У меня подкашиваются ноги.

— Что? — Он несет полнейший бред, потому что никакой свадьбы не будет. Они ошиблись человеком.

Я перевожу взгляд с Кристиано на Эндрю, ожидая увидеть на его лице такое же потрясение, какое испытываю сама. Но его выражение спокойно, как море в штиль. Он не возражает против брака, в то время как я с каждой секундой все больше теряю сознание.

Когда я так и не нахожу в себе слов, Кристиано продолжает:

— Неправильно оставлять тебя наедине с этим мужчиной без разрешения твоего отца. До свадьбы.

Разрешение отца?

Минуточку. Все это звучит так, будто я уже в самом сердце мафиозной сделки. Меня не только собираются насильно выдать замуж за человека, которого я, как вдруг поняла, совершенно не знаю, но и даже остаться с ним наедине мне запрещено, чтобы хотя бы понять, что происходит.

Эта чудовищная несправедливость доводит меня до ярости.

— А Тесс? Она ведь открыто целуется с Бенито, и они не женаты! Это по-вашему нормально?

— Это другое, — буднично говорит Кристиано. — Бенито еще не просил ее руки. И он не дон.

Я нахмурилась, в полном замешательстве.

— Но этот человек тоже не просил моей руки. И он не дон. Я же повторяю вам, что он обычный бизнесмен. Так ведь, Эндрю? Скажи им сам, прошу тебя. Они же мне не верят.

И даже когда за его поясом поблескивает металл оружия, мой мозг все равно отказывается принимать это за правду. Для меня он остается Эндрю. Всего лишь Эндрю.

Эндрю молчит. Просто смотрит на меня своим бесстрастным взглядом, и серо-голубые глаза кажутся обожженными черной каймой. Голос Кристиано становится ниже, а взгляд Трилби мечется между нами тремя. Я почти физически ощущаю тревогу, исходящую от ее обнаженного плеча.

— Андреас и есть дон, — отчетливо произносит Кристиано. — Он возглавляет собственную группировку в Провиденсе. Этот брак создаст союз Ди Санто и Кориони. И вместе мы будем контролировать Бостон и Коннектикут.

У меня отвисает челюсть. Я не верю своим ушам.

— Но… но ты дон, и тебе не нужно было, чтобы папа присутствовал, когда ты виделся с Трилби. Ты даже перевез ее квартиру в свой дом!

Его нетерпение прорывается сквозь показное спокойствие.

— Убийство моего собственного брата дало мне особые привилегии.

Он ждет, что я снова возражу, но у меня больше не осталось сил.

— Что касается просьбы твоей руки… — произносит Кристиано, поворачиваясь к Эндрю.

Эндрю тянется к внутреннему карману пиджака и достает небольшую квадратную коробочку. Я таращусь на нее, не веря своим глазам. Трилби мягко подталкивает меня в плечо, но я словно окаменела. Я никогда не строила розовых грез о своей помолвке, но уж точно не думала, что она случится так… против моей воли.

Он открывает коробочку, и, не отрывая тяжелого взгляда от меня, показывает кольцо. Оно ослепляет. Самое красивое, что я когда-либо видела. Трилби пораженно ахает.

Если бы все происходило при других обстоятельствах, это было бы идеально. Бриллиант классической огранки, окруженный россыпью мелких камней, сияет в платиновом ободке. На вид оно стоит столько же, сколько Бостон и Коннектикут вместе.

Трилби осторожно берет меня под локоть, приподнимая левую руку. Эндрю опускает взгляд на коробочку, бережно достает кольцо и на миг поднимает глаза на меня. Я в оцепенении. Не могу поверить, что это происходит. Под кожей гудят ярость и отчаяние, и лишь ошеломляющее замешательство мешает этим темным эмоциям вырваться наружу.

Он медленно надевает кольцо мне на палец, и от его прикосновения по руке разлетаются горячие искры. Я не смотрю ему в глаза, только таращусь, с открытым ртом, на кольцо. Трилби гладит меня по спине, словно боится, что я вот-вот задохнусь.

Ведь этот миг должен был быть счастливейшим в моей жизни. Тем самым, который бережно хранят в сердце, о котором рассказывают внукам.

Но у меня его украли. Эти люди. Он. И ярость прорывается сквозь оцепенение. Мне хочется сорвать с пальца это прекрасное кольцо и запустить им в стену.

Не поднимая взгляда, я шепчу:

— Зачем ты соврал мне?

Он резко захлопывает коробочку, убирает ее обратно во внутренний карман и хрипло произносит:

— Я не врал.

Я качаю головой, не в силах посмотреть на него.

— Все, что ты мне говорил, было ложью.

— Нет, — настаивает он. — Я просто не рассказал тебе всего.

Я вскидываю на него злой взгляд.

— Ты сказал, что работаешь в технологиях.

— Так и есть.

— Ты уверял меня, что ты не итальянец.

— Я сказал, что родился в Нью-Йорке.

Каждый его ответ, каждое уклонение от сути только сильнее заводят меня.

Я сжимаю зубы.

— Чего ты хочешь от меня?

Он склоняет голову, будто это само собой разумеется:

— Все.

Его однозначный ответ ошеломляет меня, и даже Трилби пораженно втягивает воздух.

— Почему? Что я могу тебе дать такого, чего не смогла бы другая женщина?

Меня охватывает такая ярость, что дышать становится трудно. Он получает все, что захочет, и никому нет дела до того, хочу ли этого я. У меня просто нет выбора.

— Зачем ты выбрал меня, если у меня есть своя жизнь? Почему именно я? Тебе ведь не нужна я, чтобы прибрать к рукам целый город. Ты мог бы получить Бостон и без меня!

Он резко засовывает руку в карман джинсов.

Кухня, обычно полная звона посуды и голосов поваров, сейчас мертвая, как склеп.

— Союз между мной и Ди Санто создаст империю. И, боюсь, подпись на бумаге и рукопожатие не несут того уровня обязательств, что обручальное кольцо.

Его глаза холодны. Его слова холодны. Передо мной стоит уже не тот мужчина, который заставлял меня улыбаться и слушал мои бесконечные речи про астрологию. А человек, который не узнал бы улыбку, даже если бы она ударила его по лицу.

— Ты мог выбрать любую женщину на этой свадьбе. Почти все здесь связаны с Ди Санто.

Его глаза чуть дернулись, но все остальное в нем осталось неподвижным, как камень.

— Я хочу тебя.

Я будто бьюсь о стену и снова оказываюсь на том же месте. Вся сила уходит, и я лишь качаю головой, не в силах больше спорить.

— А я хотела Эндрю Стоуна, — говорю я, упрямо задирая подбородок. — Не тебя.

В его глазах что-то гаснет. Плечи напрягаются. Он медленно проводит языком по зубам и начинает застегивать пиджак.

— Свадьба состоится в Нью-Йорке ровно через три месяца, Сера. Мы решили, что, вероятно, будет лучше, если до тех пор ты вернешься в дом родителей в Порт-Вашингтоне. Свою брачную ночь мы проведем в «Американе», а после ты переедешь в мой дом в Массачусетсе.

— Что? — Мое сердце грохочет в груди. — Через три месяца? Нет! Я не уеду из Хэмптона. Я даже не закончила стажировку!

Не может быть, чтобы он говорил это всерьез.

К сожалению, выражение Андреаса совершенно серьезно, когда он смотрит на меня холодным взглядом.

— Ты станешь моей женой. А моя жена не будет стажером.

Я хватаюсь за лицо, стараясь удержать ярость, которая грозит разорвать мой череп изнутри.

— Но… это же моя мечта! Ты знаешь это. Я сама тебе говорила!

Он продолжает, словно его ничуть не задевает мой надлом.

— У тебя будет достаточно обязанностей как у моей жены. У меня хорошая репутация, и она только выиграет от того, что рядом будет жена. Сейчас ты можешь ненавидеть все это, но со временем, уверяю тебя, ты изменишь свое мнение.

Мои руки бессильно повисают по бокам. Сквозь размытое слезами зрение его лицо плывет, и он откидывает волосы назад рукой.

— Увидимся в церкви, — говорит он сухо и уходит, резко развернувшись. Кристиано следует за ним.

Для любой другой женщины такие слова из его уст стали бы чистым счастьем. Для меня же это лишь предисловие к жизни, которая обернется нескончаемыми кошмарами.