Там, где кричат тихие сердца

Глава 32

Серафина

— Ну, это маленький самолет, — выдыхаю я, таращась на крошечный лайнер, в который нам предстоит подняться, и пытаясь подавить нарастающее волнение. Я летала всего один раз, и тогда была слишком мала, чтобы успеть испугаться. В двадцать один я уже достаточно взрослая, чтобы читать новости и помнить заголовки.

Люди умирают в самолетах.

Особенно в таких маленьких, как этот.

Андреас переплетает свои пальцы с моими и ведет меня по взлетной полосе к короткой лестнице.

— Доверься мне, — говорит он.

Да уж. Знаменитые последние слова.

Наверху нас встречает стюардесса, пожилая женщина с добрым лицом и уверенностью, рожденной опытом. Но когда я вхожу в салон, глаза у меня едва не выскакивают из орбит. За последние месяцы я повидала немало роскоши, но это… это что-то совсем другое.

Салон выглядит скорее как пятизвездочный отель, чем как самолет, просторный, светлый, с отделкой в оттенках шампань. Золотистый свет играет на полированных панелях из дерева и матовой латунной фурнитуре, а кремовые кожаные кресла элегантно изгибаются вокруг низкого мраморного столика.

Мои каблуки утопают в мягком ковре песочного цвета, пока я иду по салону, и до моих ноздрей доносится легкий аромат сандала. Андреас ведет меня к креслу и сам усаживается рядом. Я скрещиваю ноги и подтягиваю подол желтого платья-карандаша до колен. И хотя муж постоянно уверяет, что ему нравится мое тело, я все еще слишком самокритична.

К счастью, к нам подходит стюардесса с двумя бокалами шампанского.

— Выдержка, которую вы просили, — говорит она, тепло улыбаясь Андреасу.

Мы берем бокалы, и Андреас смотрит мне прямо в глаза.

— За тебя, Сера.

Мои веки распахиваются, удивленные тем, насколько романтичным оказывается мой муж. Я качаю головой и смотрю на него исподлобья, сквозь застенчивые ресницы, затем делаю глоток.

Пузырьки оказываются одновременно хрустящими и сливочными, рот наполняется вкусом белого персика и бриоши²¹. На вкус это безумно дорогое вино, и я вполне могла бы к нему привыкнуть. Но мне понадобятся целые ящики, чтобы компенсировать потерю карьеры и собственной жизни.

— Тебе не нравится?

Я бросаю взгляд на Андреаса, и он внимательно изучает меня. Видимо, мои мысли сдвинули брови в нахмуренность.

— Нет, что ты, оно великолепное. Мне очень нравится.

Он кивает на мой ремень безопасности, давая понять, что пора пристегнуться.

— Мы сможем встать, когда будем в воздухе, — говорит он.

Моя бедная нижняя губа оказывается безжалостно искусанной, пока двигатели самолета запускаются и мы выезжаем на взлетную полосу. Андреас берет мою руку и большим пальцем проводит по ней туда-сюда, пытаясь отвлечь меня от надвигающейся неминуемой смерти.

Но как только мы взмываем в воздух, меня охватывает новое ощущение. Теперь, когда земля осталась позади, я не чувствую страха. Будто моя жизнь оказалась в руках самого дьявола, и у меня нет никакого контроля над тем, что ждет впереди, так что остается только принимать это и наслаждаться тем, что есть.

Когда самолет выравнивается, Андреас вдруг без предупреждения отстегивает свой ремень и мой, затем резко усаживает меня к себе на колени. Мои бедра вынуждены широко разойтись, чтобы разместиться поверх его мощных ног, и платье задирается до самых бедер. От этого движения у меня перехватывает дыхание. Когда я заглядываю вниз, в его глазах пылает одновременно хитрый и жадный огонь.

Не успеваю я открыть рот, как его рука врывается в мои волосы и тянет меня вниз, к его губам, в глубокий, влажный, неутомимый поцелуй.

Его язык прорывается в мой рот со стоном, скользит в каждый уголок, исследуя меня и зажигая тысячи нервных окончаний.

Это горячо, это нетерпеливо, это ошеломляюще.

Его вторая ладонь ложится на поясницу и тянет меня ближе к себе. Когда мои колени упираются в спинку кресла, ноги раздвигаются еще шире, пока я не ощущаю, как его налившийся, твердый член давит прямо между моих бедер.

На задворках сознания мелькает мысль о стюардессе, но она, должно быть, предпочла не попадаться на глаза. За последние недели я поняла главное: мой муж не любит делиться, и если уж он хочет меня здесь и сейчас, значит, остальным придется исчезнуть. Особенно сейчас, когда я практически трусь о него сквозь его брюки.

Он отрывается от моих губ на секунду.

— Выбери один, — выдыхает он с хриплым стоном, и снова накрывает мой рот своим.

С закрытыми от блаженства глазами я провожу пальцами по бедру, пока не натыкаюсь на шрам, который еще не научилась любить.

— Вот этот, — выдыхаю я.

Он откидывается назад, его губы исчезают, и он пристально рассматривает изуродованную кожу. Его палец медленно скользит по рубцу. Я должна бы отдернуться от этого щекочущего прикосновения, но вместо этого замираю, завороженная. Он полностью сосредоточен на уродстве, которое я сотворила, и это рождает во мне одновременно жгучий стыд и бешеное желание.

Он облизывает губы и смотрит на меня из-под длинных, густых ресниц.

— Я хочу, чтобы ты легла ко мне на колени.

Мои губы приоткрываются от изумления.

— Я не собираюсь тебя шлепать, — его голос звучит так низко, будто доносится из-под земли. Я выдыхаю. — По крайней мере, пока.

Я сглатываю, и он кивает подбородком, подталкивая меня к движению. Я соскальзываю с колен мужа, встаю у его ног и поднимаю глаза, ожидая указаний.

— Я хочу, чтобы ты смотрела в окно. Вот так… — Он направляет меня к своей правой стороне, кладет ладонь на плечо и слегка надавливает, почти ставя на колени. Затем он наклоняет меня поперек своих ног, пока живот не ложится плоско, грудь не спадает на его бедро, а бедра не подаются вверх.

Он медленно проводит ладонью по обеим моим ягодицам, не спеша, словно смакуя каждое движение. Время от времени его пальцы скользят по моей киске, и я извиваюсь у него на коленях.

— Ну что, как тебе теперь полет? — хрипло спрашивает он.

— Уже не так страшно, — шепчу я.

— Хорошо. Наслаждайся этим, Сера.

Он дразнит мой клитор кончиками пальцев, и я прижимаюсь к ним, пытаясь поймать трение, но он уводит руку назад так, что пальцы почти касаются второго отверстия. Я заливаюсь ярким румянцем.

Он находит ритм, двигая пальцами туда-сюда, от моего входа к клиторy, его ладонь проскальзывает между моими бедрами, а запястье упирается в мою приподнятую попку.

Напряжение нарастает, и мне хочется закричать, простонать, хотя бы выдохнуть вслух, но близость стюардессы держит мои губы плотно сжатыми.

Будто почувствовав мою потребность, Андреас кладет левую руку себе на джинсы, прямо под моей грудью, и поднимает большой палец.

— Возьми его в рот, — тихо произносит он.

В этот момент я уже теряю остатки рассудка от похоти и мне плевать на собственное достоинство, когда я обхватываю его большой палец губами. Да и пусть — мне даже нужно во что-то вцепиться зубами, пока он продолжает пытать меня своими дразнящими прикосновениями.

Его палец грубый и мозолистый. Это не палец элегантного бизнесмена, каким он выглядит. Это палец мужчины, который знает, что такое тяжелый, физический труд. Я зажмуриваюсь, прогоняя соблазн додумывать подробности, и вдруг с ошеломлением понимаю, что оргазм накатывает на меня еще быстрее.

Я извиваюсь на его пальцах и заглатываю в рот весь его большой палец. Внезапно ловлю себя на мысли, что хотела бы, чтобы во рту оказался совсем другой его орган.

Приподняв затуманенные веки, я краем глаза замечаю, как он смотрит на меня. Он полностью поглощен зрелищем: его взгляд скользит от пальца у меня во рту до моего приподнятого зада, который двигается на его пальцах, выискивая еще внимания.

Когда оргазм достигает пика, я сжимаю губы вокруг его большого пальца и приглушаю громкий стон.

— Ах, вот моя хорошая девочка, — шепчет он, лаская, и его пальцы сильнее вжимаются в мои складки, находят тот самый крошечный узелок нервов, пока я практически сама не трахаю его руку. — Такая хорошая.

Оргазм разливается медленно, искрами по телу, и я продолжаю извиваться у него на коленях, ловя каждый последний толчок. Голова кружится, кровь шумит за закрытыми веками.

Его пальцы уходят, но большой палец остается. Я позволяю ему соскользнуть с моих губ, а потом осыпаю его мягкими поцелуями.

Я слышу влажный чавкающий звук и, не открывая глаз, понимаю, что мой муж слизывает мою влажность со своих пальцев.

От этого во мне вспыхивает еще большее желание.

Я снова беру его большой палец в рот и обвожу его языком, надеясь, что он поймет намек. И, разумеется, он понимает, потому что Андреас Кориони опытен.

— Мне нравится, что ты хочешь еще, — шепчет он, снова скользя рукой между моих бедер.

Глухой стон прорывается сквозь его палец, когда он мягко касается меня снова. Я чувствую, как теку, и должна бы стыдиться этого, но нет, я горжусь тем, что могу позволить себе быть раскованной и бесстыдно возбужденной своим мужем.

Он вводит два пальца чуть внутрь и мягко разводит их, давая мне почувствовать, что ждет впереди. Я вращаю бедрами, подхватывая его движения и одновременно наслаждаясь тем, как его член под моим животом становится все тверже. Осознание того, что я возбуждаю собственного мужа, наполняет меня ощущением силы.

— Что бы ты там сейчас ни думала, продолжай, — хрипло шепчет он. И я чувствую себя ужасной проказницей: мы занимаемся этим, когда вокруг — люди. — Это делает тебя очень, очень мокрой, мой ангел.

Сила. Именно об этом я думала. О том, что я заставляю своего мужа — этого прекрасного, опасного мужчину, у которого под рукой целая армия, — желать меня.

Это сделала я.

Это делаю я.

Если я так действую на него еще до того, как он оказался во мне, то что же будет потом?

Меня пробирает дрожь желания, и в ответ его шершавые пальцы мягко очерчивают круги по моему клитору. Я снова стону и играю зубами с его большим пальцем.

— Ты создана для того, чтобы тебе поклонялись, Сера, — шепчет он ласково. — Ты так идеально сидишь у меня на коленях. Это изысканное, потрясающее тело создано только для меня.

Мои веки дрожат, я закрываю глаза, сосредотачиваясь на каждом его прикосновении. От этого кружится голова.

Затем его большой палец скользит к моей попке и мягко давит на вход. Глаза распахиваются, движения замирают.

— Шшш, — шепчет он нежно. — Я не сделаю ничего такого, что не доставит тебе удовольствия. Просто доверься мне.

Моя киска пульсирует от боли и желания, и я не могу позволить ему остановиться, когда он тянет меня к этому пределу, поэтому я провожу языком по его большому пальцу и тихо, сквозь всхлип, прошу его не останавливаться.

Он берет мой клитор в плен, лаская его между пальцами, сперва едва ощутимо, а потом все настойчивее. Как только мои стоны превращаются в бессвязный поток, его второй большой палец находит дорогу в мой задний проход. Сейчас я слишком близко к этой вершине, чтобы сопротивляться, и каждое мое движение только затягивает его глубже.

— Это так. Черт. Горячо, — срывается с его губ хрип, пока его руки полностью владеют мной.

— Мммм… — мой стон становится звонче, челюсть разжимается, а губы отпускают его палец. Я уже почти на краю и вот-вот сорвусь вниз.

Он круговыми движениями проводит влажными пальцами по моему клитору и продвигает большой палец чуть глубже, и тогда оргазм разрывает меня изнутри, подбрасывая над полом. Я безумно содрогаюсь у него на коленях, а его пальцы вытягивают из меня каждую дрожь. Когда я прихожу в себя, он тяжело дышит, словно я довела его до предела его собственных сил.

Широкие ладони обхватывают меня за ребра, и он приподнимает меня, мягко целует, а потом снова усаживает на место. Андреас наклоняется, достает плед и накрывает меня.

— Я сейчас вернусь.

Сквозь туман я улавливаю, как он встает и проходит мимо меня вглубь самолета, но слишком опьянена последствиями двух невероятно сильных оргазмов, чтобы обращать на это внимание. Все, что я знаю, — он ушел в туалет.

Я клянусь выяснить, почему он делает это каждый раз после того, как заставляет меня кончить. Но потом, несмотря на то, что я нахожусь на высоте в тысячи футов и в глубине души до ужаса боюсь, что могу умереть, мои веки смыкаются снова, и я проваливаюсь в легкий, умиротворенный сон.