Там, где кричат тихие сердца

Глава 23

Андреас

Эрроу в ярости.

— Говорю тебе, Андреас. Этот ублюдок никак не хочет сдохнуть.

Я разворачиваюсь и пересекаю комнату обратно.

— Мы его достанем, — мой голос звучит спокойно, но под этой маской во мне клокочет ярость. Бывшая правая рука моего отца до сих пор держится на плаву, продолжая управлять своей бандой в Южном Бостоне из тени. Неважно, сколько бы мы ни валили его людей, на их месте постоянно появляются новые солдаты. Мы должны были взять этот район еще несколько дней назад, но все тянется, и мое терпение на исходе.

— И что думаешь? Уйдем в подполье?

Я качаю головой.

— Наживка. Мы вытащим его наружу.

— Продолжай.

Я остановился и посмотрел в окно. Мы были в квартире Эрроу, откуда открывался вид на город, который я успел полюбить. Я приехал сюда, чтобы выследить того самого человека, который сейчас скрывается как крыса. Я нашел его пять лет назад и с тех пор собрал собственную армию, чтобы отобрать ключевые улицы и районы. И мы все сильнее поджимали его территорию.

Мой отец давно канул в тень, больше десяти лет о нем не было ни слуху ни духу, но Альдо Аджелло все это время продолжал надувать щеки в мелких грязных делах. Он всегда был ничтожным человечком с раздутым самомнением.

Я давно решил, что пришло время его раздавить и вернуть весь тот сраный долг за детство, полное унижений от него и моего никчемного отца. Я знал, что мое новое имя уже разносилось по городу, но я держал лицо в стороне, и потому он даже не подозревал, что именно Леонардо Бернарди-младший крушил его никчемную империю. А поскольку я всегда любил эффектные сюрпризы, момент для этого был идеален.

— Меня пригласили на прием мэра на следующей неделе.

— А, — кивнул Эрроу. — Обсудить твое щедрое пожертвование Массачусетскому технологическому институту? Гениальный ход. Губернатор Грейсон там будет?

Именно ради губернатора Грейсона я туда и собирался. Я планировал изложить ему свои планы по преобразованию пустующих зданий на юге города в современный технологический центр, который не только принесет пользу городу, но и поможет мне сделать этот союз максимально выгодным.

— Да. Я рассчитываю, что обещанный рост занятости на пять процентов привлечет его внимание.

— Ты ведь понимаешь, что там будут журналисты?

— Я на это и рассчитываю. Фото рядом с Грейсоном в «Глоуб» наверняка заставит старика вылезти из норы.

Эрроу потер руки.

— Обожаю, что ты не просто красивое лицо.

Я пропустил его слова мимо ушей.

— Уже несколько недель я анонимно подбрасываю газетчикам истории о бандах, так что Аджелло не отрывает глаз от заголовков. Когда он увидит мое фото рядом с губернатором, он просто не удержится и сам придет ко мне навстречу, вспомнив старые времена.

— Один вопрос, — Эрроу чуть склонил голову и сузил глаза. — С чего ты взял, что губернатор вообще согласится познакомиться с тобой?

Я мог бы промолчать. Моей приподнятой брови и хитрой улыбки было бы достаточно, но я все же ответил, потому что мне нравилось, как эти слова скатывались с языка.

— Моя жена.

— Охуеть, — Эрроу провел костяшкой пальца по губам. — Никогда бы не подумал, что скажу это, но брак тебе к лицу. Ты стал еще более хищным, если это возможно. Еще более расчетливым. Она тебе что, советы дает?

Я двинулся к двери. Отчасти потому что у меня было до хрена дел, но еще и потому что я не собирался сейчас вдаваться в подробности о Серафине. Я не видел свою новоиспеченную жену уже две недели. Так и было задумано, но я не хотел, чтобы кто-то об этом знал, даже Эрроу. Ей нужно время, чтобы залечить раны, и оно не появится, если я буду торчать рядом и каждые пару минут спрашивать, как она. Она ненавидит меня, и у нее есть все основания. Она ненавидит саму себя, и это несправедливо. Пока она не сможет взглянуть на себя по-другому, на меня она тоже не посмотрит иначе.

Ей может не нравиться мое решение, но помощь ей все равно нужна. Ей нужны люди, профессионалы, которые вытащат ее на дорогу к исцелению. И ей нужно пространство. Да, ее тело отзывалось на мои прикосновения, но ее голова кричала от ненависти. Она не сможет встать на ноги, пока я рядом. И сколько бы мне ни было тяжело оставлять ее одну с Виолой и доктором Новаком, это единственный правильный путь. А я хочу для нее только лучшего.

— Да брось… — донесся за мной голос Эрроу. — Все из-за разговоров после секса, да? Она шепчет тебе идеи прямо посреди траха. Да мне плевать, брат, пока ее мысли оказываются охуенно точными, хоть пусть тебе их в ухо стонет.

Я дошел до двери и резко обернулся. Голос сорвался грубым рыком:

— Без комментариев.

На его губах скользнула ухмылка, но она тут же растаяла, когда дверь захлопнулась за мной, и я вышел к машине, что ждала меня у входа. Усевшись внутрь, я набрал номер. Тот же звонок, который я делаю каждый день, по несколько раз.

— Синьор Кориони, — откликнулась Виола.

— Как она?

— Чуть лучше, — ответила она. — По крайней мере, слез стало меньше.

— С аппетитом?

— Да. Еда остается ее удовольствием. Шеф Алессандро прямо расцветает от гордости.

— А тренировки?

— Легкое кардио, немного с весами. В основном растяжка и дыхание. Думаю, это помогает ей расслабиться.

— Хорошо. А терапия? — пауза. — Виола?

— Они… мм…

— Они что? — я уже не скрывал раздражения в голосе.

— Им приходится постепенно подводить ее к определенным процедурам, синьор.

Когда я не ответил, она пояснила:

— Она очень боится щекотки, синьор.

Я не смог сдержать улыбку, которая растянулась на моем лице от этой маленькой драгоценной детали о моей жене.

— Доктор Новак?

— Да. У Серафины сегодня было второе занятие. Я видела ее только мельком, когда она возвращалась в свою комнату, но она выглядела немного… легче.

Моя грудь расправилась.

— Хорошо.

— Есть ли еще что-то, что я могу сделать для вас, синьор?

— Да. Ей нужно платье для приема у мэра.

— Вы хотите, чтобы я отвела ее за покупками? Вы уверены, синьор? — в ее голосе слышались невысказанные слова, Виола пока не доверяла тому, что Серафина не попытается сбежать. И хотя Виола была грозной во многих отношениях, у Серафины были молодость и решимость.

— Возьми Рокко и Данте, — сказал я уверенно. — И купи все, что она захочет.

— Конечно, синьор. Я буду держать вас в курсе.

Я повесил трубку и на секунду позволил себе ощутить, как по животу и выше к груди пробирается ниточка возбужденного ожидания. Я собирался повести свою жену на ужин, и мне не терпелось, блять, дождаться этого момента. Да, это не совсем свидание, и обстановка будет далека от интимной, но я впервые смогу показать ее миру как свою жену.

Я также хотел, чтобы она увидела, как я веду дела. Я видел в ее глазах, что она считает меня безжалостным куском дерьма, преступником. Ну, я и есть такой. Но я и другое тоже.

Мой IQ выше, чем у большинства мужчин, и в некоторых отношениях у меня все же есть совесть. Пожертвование Массачусетскому технологическому институту было не исключительно частью моей стратегии. У меня действительно есть страсть к тому, чтобы наша страна развивала свои навыки, и я хочу, чтобы Бостон оказался в первых рядах.

Машина скользила по улицам к квартире, в которой я временно жил. Я хотел выбраться оттуда и вернуться домой, туда, где мое место, но Серафине нужно было время. Сколько времени? Я не знал, но надеялся, что скоро узнаю.

Я набрал еще один номер и прижал телефон к уху.

— Новак.

— Ах, синьор Кориони. Я ждала вашего звонка.

— Ну?

— Пока еще рано делать выводы, но, думаю, у нас есть небольшой прогресс.

— Подробности, — потребовал я.

— Она начала говорить о смерти своей матери. Ее старшая сестра была в машине вместе с матерью, когда на них напали.

Я провел большим и указательным пальцами по подбородку.

— Да. Я слышал.

— Как вы понимаете, вся семья вложила силы в то, чтобы помочь старшей пережить этот ужасный опыт, но в случае с Серафиной это обернулось тем, что ее собственное восстановление осталась без поддержки. Она почти все свое время посвятила тому, чтобы заботиться о каждой нужде своей сестры, и при этом пренебрегала своими собственными, так и не позволив себе по-настоящему оплакать потерю.

Она замолчала на мгновение.

— Есть что-то еще, — произнес я.

— В ней слишком много тьмы, синьор Кориони. Она слишком долго держала свои чувства взаперти, и единственный способ, который она знает, чтобы справиться с ними, — это причинять себе вред.

— Это… — я не хотел использовать слово «нормально», потому что Новак ненавидела его. Поэтому я выбрал другое: — …типично?

— Люди причиняют себе вред по множеству причин, — объяснила она. — Иногда потому, что физическая боль кажется легче эмоциональной. В случае с Серафиной она искренне верит, что ее тяжелые чувства могут выйти через кожу.

Она снова замолчала, пока я переваривал услышанное, а потом я услышал:

— Синьор Кориони…

— Да?

— Не бойтесь ее шрамов. Я понимаю, что на них тяжело смотреть, но они часть того, кем она является.

— Я знаю это.

— Хорошо. А теперь, есть ли что-то, о чем мне нужно знать до следующего сеанса с ней?

— Нет. Но у меня есть вопрос.

— Да?

— Она говорила обо… мне?

Повисла долгая, неприятная пауза, потом Новак прокашлялась.

— Говорила.

— И? — спросил я с нетерпением.

— Она тебе не доверяет.

Сердце болезненно сжалось, хотя это было ожидаемо. Я лгал ей. Я вырвал ее из единственной жизни, которую она знала.

— Но это не значит, что она никогда не доверится. Ей нужно время. Она видит, что ты стараешься помочь, и постепенно начинает испытывать меньше злости, но факт остается фактом: она не выбирала эту жизнь, и ей может понадобиться много времени, чтобы принять ее.

— Спасибо, Новак.

— Не за что. До скорого разговора.

Я отключил звонок и уставился в лобовое стекло, город казался чуть более серым, чем тогда, когда я уехал от Эрроу. Я испытал облегчение, узнав, что моя жена делает успехи, но я не был терпеливым человеком, и это испытание будет давить на меня до предела. Торжественный ужин не может наступить достаточно быстро. Мне нужно показать ей, кто я есть на самом деле.