Тайны Тегваара

Глава 20 Домовик дубль два

— Там сауна и бильярдная, — пояснил Брудо, проследив взгляд гостя. — Ну как, нравится?

— Роскошное местечко, — мечтательно закатил глаза Артем, вспоминая каким заядлым банщиком был в былой — простой и понятной жизни, без магии.

— По моему проекту сделано, — похвалился Брудо. — Эх, кабы не дела, сейчас бы венички запарили…

— Да времени-то — без пяти одиннадцать, — глянув на часы, сообщил Артем. — Успеем разок попариться и поплавать.

— И опоздаем к началу представления, — грустно хмыкнул Брудо. — А в Колизее, я слышал, с этим строго. Опоздаем на минуту, и трендец! Можем подтереться билетами. Двери Темного Колизея захлопываются секунда в секунду с началом представления. И сколько потом не колоти — до конца шоу не откроются.

— Сурово.

— А нам в ложу Себарга — кровь из носу — попасть надо. Или план накроется медным тазом.

— Не нагнетай, — отмахнулся Артем. — Сам говорил, бой в четыре начнется. Двух часов нам за глаза хватит, чтобы до Колизея добраться. В Темном, правда, я ни разу не был, но Вопул рассказывал, как тамошние перевозчики гоняют.

— Все так, за два часа должны добраться, — кивнул фермер. — Вот только, чтоб не опоздать, нам у Колизея нужно быть не в четыре, а в два. Желательно даже минут за двадцать до двух.

— Так, ты ж говорил…

— Что чемпионский бой в четыре. Все так. Вот только он — кульминация шоу. Яркий финальный аккорд. Само же представление начнется в два. Вот наши билеты. Видишь, что на них написано?

Брудо показал два ромбовидных кусочка картона, с обеих сторон размалеванного оскалами кровожадных харь. На лицевой стороне каждого билета, поверх оскалов, зловещими багровыми чернилами было размашисто начертано:

11 СЕКТОР

Жемчужная ложа

14 июля 12142 г.

14−00

— Как видишь, времени в обрез. И баня откладывается до лучших времен, — подытожил Зерновик, убирая билеты в карман. — Сейчас переоденусь, и поехали… Советую, и тебе не затягивать со сменой облика. В дороге найти укромное место будет не просто. Пользуйся моментом, пока вокруг нет посторонних глаз. Доставай зелье и вперед…

— Блин, вот я кретин, — взвыл вдруг дурным голосом Артем.

— В чем дело?

— Для оборотного зелья нужен волос или кусочек кожи, или хотя бы капля крови домовика. Но Триса в льдине. Как теперь до него добраться⁈

— Тоже мне проблема, — фыркнул Брудо. Ребром ладони отколол от глыбы недавно примерзший отколок. Соскреб ногтем со скола несколько обрывков волосинок и, передавая добычу Артему, попенял: — На вот, и больше меня так не пугай.

Пока Брудо аккуратно прилаживал отколок на место, Артем вытащил из кармана пробирку с зельем, хорошенько ее встряхнул, вытянул зубами пластиковую пробку и уронил в студенистое мутно-желтое вещество скатанные в маленький шарик волосы Трисы. Реакция последовала незамедлительно. Содержимое пузырька бурно вспенилось. В полсекунды достигнув верхнего края, пена остановилась и стала медленно оседать. Желтая жидкость на дне пробирки полностью обесцветилась, стала прозрачной, как вода, и начала медленно наливаться небесной голубизной. Когда пена полностью осела, Артем поднес пробирку с голубым зельем ко рту, но был остановлен строгим окриком Брудо:

— Не здесь!

— Сам же говорил: доставай зелье и вперед, — возмутился Артем.

— И от сказанного не отказываюсь, — кивнул Брудо. — Зелье обязательно нужно выпить. Но не на виду ж у Трисы. Он хоть и зачарован, но вдруг что-то подсмотрит. Попробуй, потом, объясни, зачем нам понадобился его двойник. К тому же, нужно элементарно подготовиться к последствиям превращения — ты станешь меньше и утонешь в одежде. Значит, нужно заранее раздеться и подыскать на смену что-нибудь из гардероба Трисы. Потому, прежде чем пить это, ступай-ка в комнату Трисы и поройся в его шкафу. Это в белом коридоре за лестницей, первая дверь справа.

— Рядом с кладовкой, где ведро брали? — уточнил Артем, затыкая пробкой готовое зелье.

— Там, — кивнул фермер. — В общем, ступай. Маскируйся спокойно. А я пойду в гардеробную одеваться.

На том и порешили.

Из купальни фермер со жнецом разошлись в разные стороны. Брудо заковылял по главному коридору вглубь норы, а Артем обошел лестницу и, согнувшись в три погибели, нырнул в белый отнорок.

Комната Трисы, размером примерно с соседний чулан, из-за минимума мебели, напомнила Артему отделенный ширмой угол в студенческой общаге. Кроме узкой железной кроватки, здесь был еще небольшой одежный шкаф, и все.

Шкаф состоял из двух секций. В одной Артем обнаружил вереницу висящих на перекладине зеленых спортивных костюмов и аккуратно расставленные пары зеленых кроссовок на дне. Во второй — полки забитые постельным и нижним бельем неизменно зеленых тонов.

— М-да, со вкусом у парня, определенно, беда, — пробормотал под нос Артем и, хмыкнув, добавил: — Зато, не надо выбирать.

Он подхватил с перекладины первый, подвернувшийся под руку, костюм, и так же, особо не заморачиваясь, подобрал к нему кроссовки. Разжился на соседних полках ядовито-зелеными трусами, майкой и носками и, с чувством выполненного долга, захлопнув шкаф.

Обновки кучей свалил на кровать и стал раздеваться, предварительно, разумеется, опустошив карманы джинсов и выложив содержимое на одеяло кровати. Быстренько стянув грязную одежду и обувь, Артем все зашвырнул под кровать и застыл голым истуканом, не решаясь принять зелье.

От холодного камня под босыми ступнями ноги мгновенно заледенели. Голое тело очень скоро стал бить озноб, а Артем все тянул, не решаясь распечатать уже зажатую в кулаке пробирку с голубым зельем. Делать этот последний шаг без свидетелей наедине с самим собой стало вдруг до одури страшно.

Артем стоял голый в чужой комнате и трясся то ли от холода, то ли от страха. И неизвестно, сколько он бы так простоял, талантливо парадируя осиновый лист, если б не требовательный окрик из коридора:

— Эй, уснул там что ли? Сколько можно ждать! Я уже такси вызвал. Ехать пора. Выходи, давай!

Призыв фермера помог решиться. Артем выдернул пробку и вылил в рот содержимое пробирки. Пустая стекляшка, выскользнув из ослабевших пальцев, беззвучно шлепнулась на кровать, но Артем этого не заметил. Зажмурившись, он судорожно сглотнул.

На вкус оборотное зелье оказалось как горький кофе. С телом сразу же стали происходить метаморфозы, болезненные, но быстрые. Артем ощутил, как вдруг весь съежился, усох, уменьшился. Словно превратился в до предела сжатую пружину, удерживаемую невидимым фиксатором. И если ограничитель сорвется, распирающая нутро мощь так неистово рванет во все стороны, что тело разнесет на атомы.

Ужасное напряжение не отпускало. Скрюченный Артем, опасаясь шевельнуться, таращился на изрядно раздавшиеся вширь и ввысь кровать и шкаф. Привыкал к мутации и яростным шепотом делился со сенами гаммой переживаемых ощущений:

— Вот дерьмо! Срань! Ублюдство фигово! Как плющит-то! Я не хочу так! Мы так не договаривались! Это не превращение, а какая-то гребаная пытка!..

Секунды убегали, а скрутивший, сдавший тело захват не отпускал. Организм постепенно привыкал к болезненным ощущениям тотального сжатия, приспосабливался и переставал его замечать, словно такое чудовищное давление ему приходилось испытывать всегда.

Прошло наверное с полминуты, прежде чем Артем, набравшись мужества, решился наконец шевельнуть пальцами рук. Шевельнул раз, другой, третий… Обошлось. Внутренне давление осталось неизменным, и никакого разрыва тела на атомы не последовало. Осмелев, встряхнул руками — нормально. Подрыгал ногами. Попрыгал на месте, сделал пару приседаний и поворотов туловища — движения давались с той же легкостью, как и в бытность человеком. Непривычно короткими пальцами ощупал одутловатое, бугристое, перекошенное, лишенное бровей и носа, лицо, и искренне порадовался, что в комнате Трисы нет зеркал.

— Да ты выйдешь, наконец! — раздался гневный вопль из-за двери. — Сколько можно одеваться! Как девка, прям, ей богу!

— Иду, иду, — откликнулся Артем, непривычно скрипучим голосом.

Присев на край кровати, натянул трусы, майку и носки, влез в костюм, зашнуровал кроссовки, сгреб с кровати нехитрое богатство и рассовал по новым карманам. Пустую пробирку зашвырнул под кровать к остальной одежде. Поднялся и вышел в коридор к поджидающему у порога фермеру.

— А чего, похож, — оглядев с ног до головы новоявленного домовика, вынес вердикт Брудо. — Только вид какой-то зажатый. Я Трису таким жалким, сгорбившимся, скособочившимся никогда не видел. Он всегда бодрячком. Любые проблемы по боку. Короче, по жизни красавчик и орел. А ты, как мокрая курица.

— Да я чуть не сдох во время превращения!

— М-де, тяжелый случай. Еще и плачется, как школьница. Может платочек, сопельки подтереть?

— Ниче я не плачусь! — возмутился Артем.

— Вот, сейчас почти похож. Спину расправил и сразу другое дело.

— Да ну тебя. Думаешь просто, войти в образ незнакомого существа? Я пытаюсь. А ты, вместо того чтоб помогать, издеваешься.

— А че это ты тут ручонками размахался, — фыркнул Зерновик. — Не забывай, теперь ты Триса — мой слуга. И должен с почтением относиться к своему господину.

— Ну, наедине-то можно меня и настоящим именем называть.

— А вот фиг! Стал Трисой — будь Трисой! И наедине, и на людях. Привыкай. И пафоса поубавь. Хороший слуга должен быть скромен и расторопен. Сделай морду попроще.

— Да куда уж проще, — проворчал Артем, вытягивая руки вдоль тела. — Харя она харя и есть.

— Вот сейчас отлично. Ну-ка замри, — встрепенулся фермер. — Запомни эту позу.

— Дай время, будет тебе орел, — хмыкнул ободренный похвалой Артем.

— Нет у нас времени. Придется на ходу повадкам Трисы обучаться. Себарг, к счастью, домовика практически не знает. Пару раз мельком видел здесь, в доме. Ни разу не разговаривал. Будешь стараться — не учует подвоха.

— Пожалуй, ты прав. Что б я быстрее в роль вошел, нужно обращаться со мной, как с настоящим Трисой.

— Ну, если сам просишь, — Брудо злорадно ухмыльнулся и вдруг как рявкнет: — Че столбом стал, дармоед ушастый. Без работы скучаем? А ну живо в гардеробную за саквояжем. — И доверительным шепотом пояснил: — По коридору седьмая дверь справа.

Сверху донесся троекратный гудок прибывшего такси.

Принимая правила игры, Артем подорвался к выходу, но очередной требовательный окрик фермера вынудил остановиться на пороге белого коридора.

— Чего это в карманах звякает? Хозяйское умыкнуть задумал?

— Это мое, — обиженно пробурчал мнимый слуга. — Снадобья всякие полезные. Марсул для дела дал.

— Триса, ты вообще с головой-то дружишь? — всплеснул руками вновь недовольный Брудо. — Ты — домовой эльф, мой слуга. У тебя не должны бренчать в карманах подозрительные склянки. Раз я услышал, Себарг подавно заметит. Прикажет слугам обыскать, и нам обоим не поздоровится. Ну-ка давай, выкладывай все из карманов.

— Но как же тогда… — попытался возразить Артем.

И был тут же перебит очередным гневным воплем:

— Что! Не повиновение хозяину! Бунт! Тогда вообще с собой не возьму, оставлю дом сторожить!

У Артема от дурацких воплей Зерновика вдруг чудовищно разболелась голова. Он, словно в бреду, подбежал к фермеру, высыпал в подставленные ладони содержимое карманов и бросился вон из белого коридора, на бегу, с изумлением, замечая, что жестокая мигрень бесследно исчезла, так же внезапно, как и появилась.

— Сразу бы так, — бросил вдогонку мигом подобревший Брудо.

Когда через минуту они снова встретились у подножья лестницы, Артем тащил на плече черный пузатый саквояж фермера, а Брудо вертел в руках широкий пояс со множеством кармашков.

— На вот — подарок, — Зерновик протянут пояс Артему. — За хорошую службу. Авансом, так сказать. Твои вещички я по кармашкам рассортировал. Потом разберешься, где что… Ну чего встал. Поставь на пол саквояж, и одень пояс под кофту. Там склянки упакованы плотно, никто их не услышит и не увидит.

Артем быстренько подпоясался и, повинуясь жесту «хозяина», первым зашагал вверх по лестнице.