Тайны Тегваара

Глава 41 Подруга с тегваарским приветом

Отвыкший от столь откровенного хамства Артем едва сдержал острое желание вернуться и в щепки разнести хлипкую конторку вместе с букой-администратором. Дабы не искушать судьбу, быстрее отошел от нарывавшегося на скандал деда и, осмотревшись, направился к двери со скромной табличкой: «Ресторан».

Заведение оказалось под стать вестибюлю, громоздким и неуютным.

Переступив порог, Артем скривился от резкого запаха краски. Здесь что-то недавно покрасили, и ядовитый запах начисто перекрывал доносящийся с кухни запах еды.

От открывшегося мрачного зала, с тяжелыми массивными столами и стульями, едва освещенного дневным светом из маленьких окошек, захотелось тут же развернуться и бежать без оглядки. В Тегвааре даже самые распоследние рыгаловки выглядели сто крат краше этого, так называемого, ресторана.

Почерневшие от времени столы и стулья змеились трещинами, многие сверкали вставками свежевыструганных ножек. Скатерти на столах некогда белоснежные, после бесконечной череды стирок, безвозвратно пожелтели и обзавелись россыпями жировых, не отмывающихся пятен.

Но требовательное урчание в животе заглушило доводы разума. Наплевав на дискомфорт, Артем решился дать ресторану шанс реабилитироваться и порадовать голодного гостя искусством местных поваров.

Выбрав стол с наименьшим количеством пятен на скатерти, Артем осторожно опустился на скрипучий стул и, в ожидании меню, стал катать по столешнице одинокую вазочку с салфетками.

Ждать пришлось непривычно долго, целых десять минут.

Появившаяся, наконец, пышнотелая дама в мятой униформе официантки плюхнула на стол увесистый том меню и, ни слова не говоря, тут же направилась восвояси. Вернее попыталась направиться, но была прихвачена за руку Артемом.

— Те че надо⁈ — взвизгнула женщина. — Пусти!

— Почему так долго? — едва сдерживая рвущиеся на волю бешенство, спросил Артем.

— Скажи спасибо, что вообще подошла. Вовремя надо приходить! — рявкнула в ответ официантка.

— Как это — вовремя? — опешил Артем, отпуская руку.

— На каждой путевке в пансионат четко прописано, что завтрак у нас с восьми до десяти часов, обед — с двенадцати до четырнадцати и ужин — с семнадцати до девятнадцати, — объяснила официантка. Широко зевнула, окатила клиента хмурым взором и добавила: — Все отдыхающие знают это и приходят вовремя.

— А я не по путевке, — улыбнулся Артем.

— Оно и видно, — скривилась в ответ пышка. — Ну ладно, хорош лясы точить. Диктуй заказ, и я пошла.

— Предлагаете за пару секунд прочесть весь этот талмуд? — усмехнулся Артем, взвешивая в руке кирпич меню

— Так! Я не поняла! Ты че вообще сюда приперся? — подбоченилась официантка. — Выбирай, давай, как все выбирают. А будешь выступать, сейчас Рафика позову. Он тебе…

— Я уже наслышан о возможностях страшного Рафика, — перебил Артем. — Считай, напуган до икоты, трясусь и плачу… И давай попробуем договориться без чтения толстой книжки. Мне нужно-то всего ничего. Большую чашечку крепкого черного кофе. Пару бутеров с колбасой или сыром, без разницы, главное, чтоб из нормальных, свежих продуктов. Ну и, пожалуй, еще сто грамм коньячку, тоже, разумеется, хорошего.

— Ишь, губу раскатал, — ухмыльнулась официантка, — хорошее денег хороших стоит.

Артем вытащил из кармана тысячерублевую купюру и, бросив на стол, пояснил:

— Принеси, что я заказал, и сдачу можешь оставить себе.

Официантка проворно цапнула бумажку и уже другим, заискивающим голоском заверила:

— Не извольте беспокоиться, сейчас все будет.

— Я не договорил, — удержал за руку дернувшуюся исполнять заказ женщину Артем. — Еще купи пару пачек хороших сигарет, зажигалку и принеси пепельницу, — предупреждая возмущенный писк, сунул в руку вторую тысячную купюру. — Курить-то у вас здесь, надеюсь, можно?

— Вам можно, — закивала официантка. — Я потом сама тут все проверю… Еще что-нибудь желаете?

— Нет, пока все, можешь идти, — Артем отпустил руку. — И меню это ужасное со стола забери.

Через пять минут на столе перед Артемом дымилась большая чашка свежесваренного кофе, рядом стояла тарелка с бутербродами. А чуть поодаль своей очереди дожидались пузатая рюмка ароматного конька и блюдце с кругляшами тонко нарезанного лимона — подарком умасленной щедрыми чаевыми официантки. Ну и, разумеется, еще на столе в стороне от еды лежали сигареты, зажигалка и пепельница.

Проголодавшийся Артем быстро расправился с бутербродами и выпил кофе. Насытившись, отодвинул пустую посуду, поставил на освободившееся место коньяк с лимоном, достал из пачки сигарету, закурил и, подвинув пепельницу, откинулся на спинку стула.

Под первую сигарету неторопливо выпил рюмочку, закусил лимончиком и, блаженно щурясь от охватившей тело приятной неги, потянулся за второй сигаретой. Но был выдернут из блаженного забытья оглушительным ударом распахнувшейся двери.

Возмутительницей спокойствия стала ураганом ворвавшаяся в ресторан блондинка, в вызывающе коротко розовом платье, розовых пляжных сандалиях на босу ногу и с перекинутой через плечо розовой же пляжной сумкой.

Приветливо махнув рукой Артему, девица решительно направилась в его сторону.

— Че так тухло сидим, чувачок? — вместо приветствия выдала девица и нагло плюхнулась на стул напротив.

— Ты кто? — спросил Артем, разглядывая симпатичную мордашку незнакомки.

— Хрен в пальто, — ответила девушка и, брезгливо скривив пухлые губки, отодвинула на дальний край стола пустые чашку с тарелкой. — Как ты можешь жрать на этой помойке? Фу, как здесь противно.

— Да кто ты такая?

— С ног сбилась тебя разыскивая, всю гостиницу на уши поставила, — вместо ответа продолжила возмущаться блондинка. — Даже в голову прийти не могло, что на такой гадюшник позаришься.

— Послушай, это не смешная шутка, и она мне не нравится.

— Темчик, не бузи, я тя умоляю, — фыркнула девица. — Ну-ка, че ты тут без меня пьянствуешь? — Бесцеремонно цапнула артемову рюмку и понюхала содержимое. — Ага, коньячком балуемся. Молодец, одобряю. Ну, я как знала, — продолжая верещать, неугомонная девица вытащила из сумки бутылку коньяка и выставила перед Артемом. — Конечно, хотела распить в более приличном месте. Но раз уж тебе по душе эта тошниловка, кто я такая, чтобы перечить драгоценному Темчику.

— Действительно, кто ты такая?

— Ха-ха, смешно, — фыркнула девица. — Вообще-то по-хорошему за такие выкрутасы следовало бы на тебя обидеться. Свалил по-тихому из номера коньяк пить и не сказал куда. Хоть бы записку написал, чудик. А то сбежал и привет — ищи где хочешь. А я, между прочим, тоже коньячку хочу.

— Блин, да кто ты такая-то?

— Ладно, не бзди, Темка. Я девушка отходчивая, считай прощаю. Ну, давай что ли, дернем по маленькой.

Девица решительно вытряхнула салфетки из пластиковой вазочки, одним ловким движением смахнула с бутылки крышку, вылила две трети содержимого в импровизированный пластиковый кубок, а остатки коньяка слила в рюмку Артема.

— За то, чтоб ты больше не терялся! — провозгласила наглая девица тост, чокнулась с рюмкой Артема и одним залпом осушила трехсотграммовый кубок. Вытащила из сумки большую плитку шоколада, мигом распечатала, в два гигантских укуса целиком запихала в рот и стала жевать, жмурясь от удовольствия.

Если б Артем не видел этого собственными глазами, никогда не поверил бы, что такая масса шоколада может одновременно поместиться в одном симпатичном маленьком девичьем ротике. Однако ж поместилась, и еще как!

— Ты кто? — воспользовавшись возникшей паузой, по новой стал допытываться Артем. — Разве мы знакомы?

— Ну фрафзуфмефетфя, — дожевывая остатки шоколада, энергично закивала девушка. — Отлично! Просто супер! — прокомментировала ощущения от выпитого и съеденного и, без паузы, добавила: — Забыл что ли, меня Вика зовут. А ты — Артем. Ну, ты ж тормоз! Мы ж сто лет знакомы.

— Да как так-то? — Артем залпом выпил рюмку, заживал лимоном и добавил: — Вот хоть режь, клянусь, впервые тебя вижу.

— Да ты не тормоз, ты склеротик, — фыркнула девица. Тут же по-хозяйски вытащила из лежащей на столе пачки сигарету, сунула в уголок напомаженных губ, закурила, и так затянула, что сигарета затрещала, как сырое полено в печке, и мгновенно уменьшилась на добрую треть.

— Фига се, — невольно вырвалось у Артема, когда девица выпустила из ноздрей струи сизого дыма. — Если б мы были знакомы, поверь, я б запомнил.

— Слушай, у меня ж подарок. Совсем из головы вылетело, — девушка прибила в пепельнице до фильтра искуренную в три тяги сигаретку и полезла в сумку. — На-ка, держи, — достало какой-то продолговатый предмет, в бумажном пакете, и протянула Артему.

— Да не боись, не укусит, — подзадорила замершего в нерешительности сотрапезника.

— Ничего я не боюсь, — проворчал Артем. — Просто, не принимаю подарков от незнакомых дам. Принципиально.

— Даже если возвращают его же вещи? — парировала девица, распаляя любопытство. — Черт с тобой, можешь не принимать, но хоть посмотри. Или боишься?

Загнанному в угол Артему ничего не оставалось, как принять сверток. Под его тяжестью руку тут же потянуло вниз. Подарок весил килограмма три, не меньше. Артем в который раз с уважением посмотрел на хрупкую с виду девушку, только что запросто державшую такую тягу на вытянутой руке.

Справедливо рассудив, что от пьющей, как лошадь, и курящей, как каторжанин, взбалмошной девицы ожидать можно любого подвоха от шутихи до петарды, Артем осторожно развернул пакет над столом и вытряхнул содержимое прямо на скатерть. Каково же было его изумление, когда из бумаги вывалилась пара верных грунов[1].

[1] Грун — гномий нож-тесак с широким клинком. Длинна клинка 43 сантиметра, ширина 11 сантиметров.