Глава 38

Хлопоты по вызволению слизеринцев из подземелья заняли у Снейпа почти весь день. В целом факультет встретил его очень радостно, хотя лица некоторых студентов, казалось, так и спрашивали: «А что ты тут делаешь, вместе с Поттером, друг ситный?» Поэтому исполняющий обязанности декана гонял своих студентов, не давая им ни отдыха, ни срока.

Исход опального факультета из подвала был воспринят остальными студентами на редкость миролюбиво. Они, конечно, не забыли, что Слизерин был лоялен к власти Воландеморта. Но неделя отсидки в подземной тюрьме мэнора как будто уровняла его по силе лишений с остальными факультетами и сделала чуть более симпатичным. К тому же не было среди студентов ни тупого Кребба, ни жестокого Гойла. Драко в этом году и вовсе в школе не показывался. Все были уверены, что он стал подручным у Темного Лорда.

Слизеринцы поначалу немного затравлено поозирались по сторонам, пытаясь понять, куда их занесло, но потом плотная опека и градом сыплющиеся распоряжения Снейпа впрягли их в череду хозяйственных и бытовых забот. Очухались они уже выстроенными перед штандартом и гербом школы и дружно повторяющими слова Непреложного обета на верность Хогвартсу.

Чего не отнимешь у воспитанников змеиного факультета — так это ума и большой хитрости. Они прекрасно поняли, что их запирают в ловушку коллективной или персональной ответственности, и выбрали меньшее из зол — Непреложный обет. Процедура была обставлена вполне терпимо: без лишней помпы и унизительного глазения студентов других факультетов. Присутствовали профессор Макгонагал, профессор Флитвик, мадам Помфри и попечительница Марчбэнкс. Поттер не пришел, и Снейп был ему за это благодарен.

Слизеринцы еще не успели насквозь пропитаться последними школьными сплетнями и слухами. Они ничего не знали о директорстве Поттера и о его, неизвестно откуда появившейся, крутизне. Они были уверены, что после бегства в этот толком никому не известный замок, гриффиндорша Макгонагал вступила в директорство, а в общем и целом здесь всем командует орден Феникса, выживший самым волшебным образом.

Огненное кольцо трижды опоясало слизеринский строй, герб и штандарт Хогвартса вспыхнули пламенем, будто подсвеченные изнутри, и процедура закончилась. И тут для «змеенышей» начались сюрпризы.

Слово взяла Макгонагал, которая представилась заместителем директора и кратко изложила новые правила внутреннего распорядка. Снейп пытался ее прервать на том основании, что все это он может и должен рассказать сам, но в данный момент легче было Хогвартс–экспресс остановить на ходу, ухватившись за его колесо, чем заставить Минерву прервать свою речь. Так студенты узнали, что их главным начальником в пределах школы является шрамолобый Избранный. Затем до них донесли, что замок тоже принадлежит этому чертовому гриффиндорцу. А также то, что если покинуть замок им мешает только Непреложный обет, то попасть в замок не легче, чем в свое время в Хогвартс. А может и сложнее. Место здесь новое, «мародерами» ни одного из факультетов еще не прощупанное.

Особое разочарование вызвал запрет на все виды связи. Бессрочный. Значит, их родители не узнают, что они живы, а они не выяснят, живы ли их родители. Лица старшекурсников помрачнели. Они явно ожидали, что сейчас прозвучит предложение повлиять на своих непутевых родителей, подавшихся к Воландеморту, но этого не произошло.

— Мы заложники? — напрямик спросил Блейз Забини, который знал немного больше однокурсников, но не спешил делиться с ними информацией.

Макгонагал посмотрела него и спокойно ответила:

— В той же степени, что и другие студенты и преподаватели. Мы все заложники этой войны. Я ответила на ваш вопрос?

Блейз вежливо улыбнулся:

— Не вполне, миссис. Остальные факультеты тоже приносили Непреложный обет Хогвартсу? Или подозрения в возможной измене идеалам школы падают исключительно на нас?

Удар был, что называется не в бровь, а в глаз. Снейп злорадно улыбнулся. Впрочем, Минерва быстро нашлась.

— Остальные факультеты тоже будут давать Непреложный обет. Но так как именно студенты вашего факультета имеют наибольшее число родственных связей с Пожирателями Смерти и им сочувствующим, то и начали, разумеется, с вас.

— Благодарю, миссис, — Блейз ощутил в ответе Макгонагал железную уверенность в правоте и отступил. Взроптавшие, было, студенты тоже притихли. Последним словам «кошки» возразить было трудно.

— А теперь, мистер Снейп, прошу организовать жизнь вашего факультета в общешкольном режиме.

Прозвучавшее словечко «вашего» приободрило слизеринцев, которые недолюбливали Слизнорта за тщеславие и суетливость. В Снейпе они видели своего законного декана, а его повторное назначение вселяло в них надежду, что дела Слизерина не так и плохи. Еще полчаса бесед, хлопот и, наконец, Северус свободен.

Назначив Блейза и Булстроуд старостами факультета, зельевар быстро сбросил на них все текущие дела, пообещал к ночи проверить их выполнение и быстрым шагом направился к замку. Первым делом он заглянул на кухню к эльфам и обнаружил там Винки. Сделав ей знак, он вышел в коридор. Домовушка вышла вслед за ним и степенно поклонилась магу.

— Кто прибирал в кабинете твоего хозяина после стрижки?

— Винки прибирала, — как всегда в третьем лице о себе пропищала домовуха.

Зельевар нетерпеливо спросил:

— Где его состриженные волосы? Куда ты их выкинула?

Винки в изумлении развела руками:

— Никуда. Мисс Грейнджер приказала их сжечь. Она сказала, что волосы нельзя выкидывать. По волосам могут сделать недобрый наговор или злое зелье. Вон, я их положила у камина. Вечером старший эльф Кикимер будет топить и все сожжет. И что все спрашивают сегодня о волосах?

— Кто — все?

— Мистер Люпин приходил и спрашивал.

— Что ты ему ответила?

— То же что и вам, господин.

Снейп еле удержался, чтобы не начать трясти это невозмутимое существо как грушу.

— Ты отлучалась потом? Нет, не так. Ты не видела, не брал ли он эти волосы?

— У Винки столько работы, а магов в замке так много, что ей некогда смотреть за каждым. Простите, мистер, Винки надо работать…

Снейп вернулся к себе в полном смятении. Он ходил по комнате с гримасой досады и боли на лице.

— Идиот чертов! Как он в общей куче мог найти волосы именно с виска? Как? В лучшем случае он потеряет сознание сразу после прекращения действия зелья. Зачем я вообще дал ему это проклятое зелье? Затмение, что ли, на меня нашло? Но кто мог подумать? Куда же он попрется в облике Поттера? К Дамблдору или к Воландеморту? Где искать Темного Лорда, он не знает. Значит, к покойному директору в зубы? Допрос портрету хочет устроить, пользуясь элементом внезапности? Но, судя по всему, в своем плане Альбус зашел слишком далеко, чтобы останавливаться. И оглушением уже не обойдется. А чем? — и тут зельевара осенило. — Заряд для Поттера в палочке Лорда! Твою мать! Надо срочно остановить этого сумасшедшего правдолюбца!

Он, не мешкая, бросился к двери.

* * *

Языки пламени в камине бросали багровые отсветы на стены столовой в доме Блэков на Гриммо — двенадцать. Очки–половинки посверкивали в раме портрета.

— Очень неплохо, — удовлетворенно сказал Дамблдор. — Прекрасный сеанс. Мои силы очень неплохо пополнились. Спасибо, Бруствер, отнеси его в комнату. Пусть поспит. И не удивляйся — после такой процедуры сон может длиться неделю и больше.

Кингсли заклинанием поднял бесчувственное тело Людо Бэгмана и пошел с ним на второй этаж. Комната опустела.

Вдруг под потолком полыхнула яркая вспышка и радужные крылья вспороли воздух.

— Фоукс, — оживился директор на портрете, — я уже заждался! Давай, садись поближе. Рассказывай.

Яркая птица сделала пару кругов и села на стол.

Неразборчивый для непривычного уха клекот феникса длился минут пять. Директор в ответ кивал головой:

— Молодец, значит все, как я и предполагал. Замок Малфоев перестроен, там расположился сбежавший Хогвартс, там Поттер и все наши пропавшие члены ордена, включая Снейпа, которому по всем расчетам положено быть трупом! Почему ты так долго не мог туда проникнуть, Фоукс? Это же обычный Фиделиус? С домом Уизли и «Ракушкой» ты возился гораздо меньше!

Снова чарующий клекот.

— Избыточная мощность? Дементор, я постоянно выпускаю из вида эту проклятую Старшую палочку! Для Фиделиуса мощность заклинания — далеко не последнее дело. Однако, ты опять справился. Только вот беда — некого туда посылать. Придурок Том что–то почувствовал и свернул действия своих Пожирателей. Судя по всему, он вернул Поттеру даже тех схваченных им магов, которых должен был убить без размышлений. Впрочем, после разрыва моей связи с младшим Уизли, это уже не играет большой роли. Но что–то я не поспеваю за событиями. Чертов Реддл! Ни одного нападения за трое суток! Кингсли уже не понимает, что происходит. И не надо. Давай, мы с тобой, Фоукс, прогуляемся до Хогвартса. Кингсли уверяет, что все там подготовил. Вот и посмотрим!

Полупрозрачное облачко выползло из портрета и втянулось в грудь феникса. Птица громко крикнула, взмыла в воздух и исчезла во вспышке пламени. На столе остался стоять портрет. Он был пуст.

* * *

Гермиона тихонько сидела в кабинете. Было слышно, как за стенкой в спальне возится и что–то роняет Поттер. Девушка тщательно выполняла совет миссис Марчбэнкс: не надоедала Гарри, но и не оставляла его без присмотра.

Наконец, возня затихла и Гермиона уже начала надеяться, что Гарри лег, но не тут–то было. Дверь распахнулась, и юный маг, запахнутый в дорожный плащ, шагнул в кабинет.

— Ты здесь? — смутившись, произнес Гарри. — Я не знал. Что ты тут делаешь, Гермиона?

— Жду, — просто ответила девушка. — Ты куда–то собрался?

Тон ее сейчас был спокоен, но Поттер, помня ее взрывной характер, побаивался, что это спокойствие может быстро превратиться в грандиозную выволочку — причем, отнюдь не дружескую.

— Я хотел прогуляться немного, — коряво объяснил он свой наряд, который буквально кричал о вылазке на всю ночь.

— Прекрасно, — отозвалась девушка, — я как чувствовала.

Она поднялась со стула и сняла с его спинки плотную дорожную накидку.

— Я с тобой. Не возражаешь?

Поттер онемел. Очень хотелось рассердиться, но было не на что. Он сам ведет себя по–свински. Собрался потихоньку и пошел, совсем не думая, что будет, если она зайдет в пустую спальню. Он виновато потоптался на месте.

Гермиона застегнула накидку и взглянула ему в глаза.

— Я готова.

В этих двух словах Поттер услышал очень много. Был там и страх за него. Была обида подруги, которая привыкла быть нужной. Было желание быть полезной ему. Было желание просто быть с ним. Везде и всегда. Была забота и трогательное опасение, что ее не возьмут, оставят, покинут… Была любовь… У Гарри на мгновение закружилась голова. Какое же это счастье — знать, что ты любим!

Он обнял девушку за плечи и просто ответил:

— Пошли.

Они вышли через заднюю дверь. В темноте кто–то громко заклекотал и Гермиона вздрогнула всем телом.

— Не бойся, это Клювокрыл. Я решил лететь на нем, потому что сова Оливандера еще не вернулась из… ну, мое поручение выполняет, а я ночью плохо ориентируюсь.

— А он выдержит нас обоих?

— Конечно. Подожди, я сейчас.

На конце палочки Поттера зажегся яркий огонек, осветивший гиппогрифа. Человек и чудесный зверь поклонились друг другу. Потом крылатый конь подставил спину магам и расправил свои огромные крылья. Короткий разбег — и они взмыли в воздух. Чье–то маленькое окошко на верху башни замка мелькнуло в стороне тусклым пятном и тьма окутала их плотным покрывалом. Ночь была, как на заказ, безлунной.

— Куда мы? — спросила девушка, пытаясь пружинить ногами, чтобы войти в такт броскам крыльев гиппогрифа. Ей было страшновато, и она с благодарностью чувствовала руки Поттера на своей груди там, где… где не разрешила бы им быть, будь сейчас день и не будь так страшно.

— В Хогвартс!

— Там же Пожиратели!

— Там никого нет. Реддл убрал оттуда своих слуг.

— А что нам там надо?

— Надо найти ответ на один вопрос.

— И ты надеешься найти ответ ночью в пустой школе? Как это возможно?

— Вопрос не сложный. Просто еще два дня назад мне не могло прийти в голову его задать!

Загрузка...