Темный охотник #12

Глава 10 Утро вечера мудренее

Первым очнулся генерал Ямамото, стоявший в первом ряду. Он сделал шаг вперёд, вскинул обе руки к потолку, словно узрел пришествие самой богини, и зычным голосом, с явным облегчением, выкрикнул:

— Тэнно Хэйка! Бандзай!

Зал выдохнул. И в едином порыве, стремясь прикоснуться, стать сопричастными чуду явления божественной благодати — я этот настрой отлично видел астральным зрением, сотня глоток рявкнула в ответ:

— Бандзай! Бандзай! Бандзай!

Махиро оглядела зал, будто высматривая тех, кто остался в стороне, и величественно кивнула. После чего посмотрела прямо в нацеленную на неё камеру.

— Народ Японии! Я, Махиро, 125-я тэнно, объявляю начало новой эры, Сэйан.

Сэйан — обещание, или клятва мира. Неплохо, неплохо. Давай, девочка, жги!

— Принимая на себя бремя Небесного Наследия, я клянусь оберегать покой островов, хранить чистоту земли и неустанно заботиться о процветании Пяти Злаков, дабы народ не знал нужды, а ками пребывали в радости. Я поклялась Аматэрасу-о-миками, что буду защищать мир в Японии, а если понадобится — и во всём мире, и за его пределами, насколько хватит моей жизни. И, как я уже сказала, мой первый указ — немедленное безоговорочное прекращение войны с Российской Империей. Я также объявляю 49-дневный траур по всем, чьи жизни унёс этот безумный конфликт. По японцам и русским, бурятам и якутам. Ибо смерть не различает ни флагов, ни национальностей.

Зал замер, но скользнув по лицам, я увидел скорее согласие. Да и, если подумать, они знали, кого зовут на трон.

— Я отменяю все торжества и банкеты, — продолжила Махиро. — И поеду в Исэ только тогда, когда смогу сказать Аматэрасу-о-миками, что сдержала слово, данное при принятии регалий. Не раньше, чем последний солдат вернётся домой!

Сильно!

— Я призываю вернуться экипаж «Идзумо» и всех верных сынов Японии, кто отринул бесчестные приказы. Вы не мятежники, вы провидцы. Ваш дом ждёт вас.

Тут уже императрице пришлось сделать паузу, потому что придворные на этой части её речи склонились в глубоких поклонах, и не спешили разгибаться. И всё, надо заметить, в полнейшей тишине. Тэнно не аплодируют в знак одобрения. Об одобрении или неодобрении вообще речи не идёт. Тэнно внимают и повинуются.

— Есть ещё одно неоконченное дело, — Махиро с улыбкой посмотрела в нашу с девочками сторону, — и мне будет очень приятно его закончить. За победу над вормиксом, грозившим уничтожением Токио и всей Японии, я вручаю Высший Орден Хризантемы тем, кто был со мной в тот страшный день и час. Кто научил меня бороться до конца и побеждать, даже когда победа невозможна. Светлейший князь Чернов Артём, Её Высочество Голицына Анна, Её Высочество Фаэбракса Ариабраxсрезиель. Друзья, подойдите.

О как!

Переглянувшись, мы подошли к трону. Махиро сделала знак распорядителю и встала.

— Надеюсь, я ничего с именем не напутала? — смущённо шепнула она, когда мы подошли.

— Я поражена, откуда ты его вообще знаешь, — также, одними губами ответила Ариэль.

— Догадываюсь, откуда, — хмыкнула Аня. — У Разумовского на всех досье!

Вернулся распорядитель в сопровождении трёх слуг с подушечками, на которых красовались ордена — такие же, как у самой Махиро. Он даже уже приготовился было вручать, но его опередила сама новоиспечённая императрица. Взяв первый орден, она надела его на Анютку, после чего ещё и обняла подругу.

— Япония и я лично в вечном долгу перед тобой, — добавила она, отойдя на шаг, и неожиданно склонила голову.

По вытянутым лицам придворных я понял, что Махиро нарушила сейчас сотню протоколов и пару сотен правил этикета. Но она и глазом не моргнула, хотя тот же распорядитель, кажется, готов был упасть в обморок. И только Ямамото смотрел на награждение с выражением глубокого удовлетворения на лице.

Затем, точно также, орден достался Ариэль. И снова обнимашки, та же фраза о долге и полупоклон.

Когда очередь дошла до меня, лишиться чувств готовились уже каждый второй в зале.

Накинув мне через плечо ленту, для чего мне пришлось сильно наклониться, Махиро также как и девчонок, обняла меня.

— Япония и я лично в вечном долгу перед тобой, марэбито, — произнесла она и поклонилась.

Зал ахнул. Культура уважительной тишины не выдержала такого открытого проявления эмоций.

— Благодарю, Ваше Величество, — поклонился я в ответ.

Махиро с улыбкой подмигнула, и мы вернулись на свои места.

— Это ещё не всё, — императрица снова повернулась к камере. — Аматэрасу-о-миками в милости своей отправила свою посланницу, чтобы та вернула меня в мир живых после Тэнно Кэтто. Вы все, благодаря телевидению, были свидетелями. В память об этом, для Посланницы Света Лексы, пришедшей к нам из иных миров, будет воздвигнуто святилище, дабы Свет Аматэрасу никогда больше не покидал нас.

И опять поклон. Кажется, Махиро никогда не отучится от этой привычки! Хотя… она объявила нас с Лексой посланниками богини, так что всё в порядке. Наверное.

Я глянул на Лексу, на которую сейчас была направлена камера. Наша недобогиня стояла и хлопала глазами с блаженной улыбкой на лице, не то чтобы не веря, но явно для неё такой поворот оказался приятной неожиданностью.

— Хонтони, аригато годзаимасу, — наконец, старательно, с сильным акцентом, выговорила она и поклонилась в ответ.

Видимо, самую вежливую, формальную, форму благодарности Лексе подсказали в ухо — Голицын с Разумовским позаботились, чтобы члены делегации не испытывали сложностей с переводом.

— А сейчас, — снова заговорила Махиро, дождавшись, когда камера повернётся к ней, — я хочу посетить стелу победы над вормиксом. Ведь именно там началась моя история, и пусть там же начнётся новая эра в истории моей страны!

ㅤ

Дорога до стелы заняла меньше часа. Нам предложили отдельный закрытый лимузин, который влился в кортеж из машин, сопровождавших императрицу в её первом Шукуга-Онрэцу-но-ги — публичном выезде. Сама Махиро ехала далеко впереди в открытой машине, какие обычно используют на парадах, стоя, и приветствовала своих подданных поднятой рукой. Несмотря на егерский мундир, перепутать её с сопровождающими было бы трудно — в течение всей поездки её сопровождало мощное сияние новообретённой магии света. Японцы массово валились на колени в экстазе верноподданических чувств, а сотни тысяч огоньков, кажется, затопили весь центр. В сгущающихся сумерках картина открывалась особенно чарующая.

Лекса ехала очень задумчивая и всё время улыбалась. Аня с Ариэль прильнули к окнам и глазели на Токио. А я размышлял. Одна мысль не давала мне покоя.

Махиро вручила нам ордена, и конечно, в памяти японцев мы останемся в первую очередь как победители дайкайдзю. Но найдутся и те, кто вспомнит про отряд «Детей императора», и про армию под Хабаровском. И это не самые приятные воспоминания. Да, тогда я делал то, что должен был. Это были послания Мусасимаре и военному командованию Японии, которому они, к сожалению, не вняли. Точнее, командование-то вняло — судя по довольной морде Ямамото на интронизации Махиро. Но вот Мусасимару с его фанатичной верой в заёмную силу тёмного бога…

А людей не вернуть. Людей, которые в массе своей наверняка не желали никому зла, просто выполняли приказы. И могли бы не воевать друг с другом, а защищать мир от монстров и разных хитрожопых сучностей. Да и просто жить и радоваться жизни, любить, растить детей, может быть — совершать открытия или писать музыку.

В этих двух маленьких победах была необходимость, но они не принесли ни радости, ни удовлетворения.

Нет-нет, загоняться на эту тему я, само собой, не собирался. Кто с мечом к нам придёт, тот от меча и погибнет. Так было и так будет всегда. Я делал что должен был, и эти смерти должны были стать назиданием.

Назиданием, вот!

Откинувшись в кресле, я улыбнулся.

Мы как раз приехали к стеле, и я посмотрел в окно. Вот он, простой и понятный способ донести эту мысль как до широких народных масс, так и до правителей. На каждую хитрую жопу найдётся буравчик с ручкой, господа… и дамы. На каждую неодолимую силу найдётся ещё большая сила. И так будет до тех пор, пока вы не направите все свои усилия не на распри, а на защиту человечества.

Как в тех мирах, что приняли Кодекс.

«ХОРОШАЯ МЫСЛЬ, БРАТ АРТЕМИС!»

ㅤ

Своими мыслями я поделился сперва со своими девочками, а потом и с Махиро, когда она пригласила присоединиться к ней возле стелы. Уровень радиации после тщательной уборки всего мусора значительно снизился, но до сих пор обычных людей в этот район не пускали, а к эпицентру взрыва даже большинству одарённых подходить не стоило. Так что кортеж остался стоять вдоль окружности созданной нами тогда гранитной площади, и к стеле мы прошли впятером.

— Люди воспримут такой памятник как проявление уважения к душам погибших. Если вот эта стела, — кивнула Махиро на монумент, — это именно символ победы, то то, о чём ты говоришь — это скорее памятник скорби. А если ещё и лица сделать…

— Грубо, без национальных черт, — ухватил я её мысль.

— Да, именно! В общем, я только «за». Где ты хочешь его установить?

— Я хочу сделать композицию, — улыбнулся я и рассказал свою идею, которая мне пришла в голову по дороге. — Причём в некоторых моментах мне потребуется Ярик, а он остался в Коломне. Но первый элемент надо установить прямо напротив твоего дворца.

— Как напоминание? — Махиро посмотрела на стелу. — Ты всё делаешь так, как надо. Так что, разумеется, я согласна. И с удовольствием поучаствую, если надо.

— Ложись спать, утро вечера мудренее, — подмигнул я.

Махиро нахмурилась и упёрлась взглядом в участок стелы под моим родовым гербом.

— Аматэрасу говорит, здесь стоит какая-то метка? Я не очень понимаю…

— Моя метка, по которой меня и узнал Падший, завладевший Мусасимарой, — пояснил я и, протянув руку сквозь защитное поле, приложил её к стеле. — Давай руку, и сможешь прикоснуться.

— Я тоже хочу! — заявила Аня.

— Да без проблем, — рассмеялся я.

Все по очереди попробовали сперва пробиться через барьер, потом прикоснуться к стеле с моей помощью. Наличие метки почувствовала даже Махиро, а вот просунуть руку без моей помощи смогла только Лекса.

— Почему так? — удивилась Ариэль.

— Потому что на тех, кто перешагнул уровень обычного человека, это послание и рассчитано, — усмехнулся я. — Это фильтр. А вот об «уведомлении о прочтении» я как-то не подумал. Решил, что любой, кто прочитает, тут же сам меня найдёт.

Мы проговорили минут двадцать, вспоминая и битву с вормиксом, и бой с Падшим.

— Ты как Артём, да? — спросила Махиро у Лексы. — Во время установки печатей и во время боя я чувствовала тебя… твою поддержку.

— Я не как Артём, — покачала головой та. — Мы пошли разными путями. Он остаётся человеком, а я начала восхождение, и когда-нибудь стану полноценной богиней, если доживу. Вот только и Артём не просто человек. Он Охотник. Охотник на тёмных богов, чтоб ты понимала.

— Ну, со Светлыми мы тоже не особо ладим, — хмыкнул я.

— Для того, у кого в друзьях две богини, Тёмная и Светлая, — расхохоталась Лекса, — это очень… популистское заявление!

— А кто такой Кодекс? — Махиро пропустила нашу пикировку мимо ушей.

— Кодекс? Как тебе объяснить… — я почесал в затылке, а потом показал на стелу. — Вот он, Кодекс. Порядок, при котором люди могут жить и радоваться жизни, а монстры и боги знают своё место. Кодекс — он в душе. Если ты принимаешь его в душу и в сердце, то объяснять что он такое — не нужно. А если не принимаешь, то любые слова бессмысленны.

— Это очень похоже на полицию, — заметила Аня.

— Это больше похоже на старшего брата, — возразил я. — Ты можешь разбросать игрушки в своей комнате, при этом ты знаешь, что их придётся собрать. Если же на тебя полезут соседские хулиганы, старший брат всё равно заступится, даже если ты где-то накосячил. Но и тебе спуску не даст. Строгий брат, но справедливый. Брат, который хочет, чтобы ты вырос, и смог сам позаботиться и о себе, и о тех, кто младше, слабее.

— В общем, это самое отмороженное братство во всей Многомерной Вселенной, — резюмировала Лекса.

— Да ладно тебе! — возмутился я. — Вот посмотри на меня! Неужели я — отмороженный?

— А Цитадель Костяного Скульптора кто взорвал? Бездна? Предвечная? Или может Свет? — парировала полубогиня. — Не-е-ет, они все отсиделись! Так что да, ты такой же отмороженный отморозок, как и твои братья. И мы с тобой такими же станем, жопой чую!