Темный охотник #12

Глава 3 Вот кто ты есть

Sometimes

Slowly

Time brings revelation

Waiting

Softly

For someone to believe

That the ghost we’ve hidden of left to die

Have now arisen and will arrive

To say what has happened

To me

ㅤ

Beethoven’s Last Night, «This Is Who You Are» [17]

ㅤ

Рапорт Окады у меня, и это, конечно, бомба. Вот только пока она не попадёт к Разумовскому — фитиль не зажечь. А мне, как бы я не подстёгивал Мальфира, быстрее чем за час до Кремля не добраться. Может минут за сорок, но даже это — потеря времени.

У меня есть флэшка, у меня есть телефон. Сука, у меня нет элементарной вещи — проводка, чтобы эту самую флэшку в этот самый телефон засунуть!

Рассказать в Ордене — это будет анекдот тысячелетия!

Охотники, передающие целые библиотеки знаний одним ментальным пакетом, ржали бы как лошади, узнай они, что я не могу какую-то флэшку сраную переслать!

Пришлось заскочить в ближайший магазин электроники, чтобы купить переходник. Благо, немного японской налички после посещения кафе ещё оставалось.

Японский интерфейс… хорошо, что пиктограммы плюс-минус те же самые. Так, почта не настроена… А пожалуй и хорошо — свою они наверняка отслеживают, а мне агента Разумовского, Даню, палить совсем не хотелось.

Так что я нашёл браузер и зашёл на самый обычный почтовый сайт, быстренько зарегистрировался и отправил файл деду. Огромный файл, содержащий сотни страниц фотографий, уходил медленно, и закончил отправку я уже в воздухе. После чего позвонил деду и попросил переслать рапорт Разумовскому.

Всё это заняло у меня минут десять. В Токио девять вечера, но в большинстве столиц мира — ещё день, а то и раннее утро.

Ну, сейчас начнётся!

ㅤ

В Коломне моих уже не было — вся команда собралась в Кремле, чтобы воспользоваться гостеприимством Его Величества на всю катушку. Аня с Володей выступили в роли экскурсоводов, развлекая друзей.

Но к моему возвращению Анютка и Ариэль покинули остальных, чтобы встретить меня.

— Выглядишь очень круто! — сообщила мне Аня, когда я спрыгнул прямо на дворцовое крыльцо, отпустив Мальфира тренировать Ри.

— Соскучились? — я обнял моих девочек.

— Конечно, — Ариэль прижалась ко мне и поцеловала. — Но тебя ждёт Разумовский. Ты ведь успеешь поесть?

— Я надеюсь успеть даже поспать, — поделился я своими планами. — Вот только подарки князю передам.

— Где он сейчас? — Ариэль повернулась к Ане.

— В зале совещаний, я думаю, — пожала плечами Анютка. — Он мне не отчитывается.

Хлоп!

Доля секунды, и мы втроём оказались в памятном зале, где Кристина брала интервью у Голицына. Видимо, зал совещаний кабинета министров, или что-то в таком духе. На дверях наверняка есть таблички, но кто бы их читал!

— Растёшь! — шепнул я побледневшей Ари.

Министры собрались почти в том же составе и спорили.

— Да это всё филькина грамота! — орал Григорьев, министр иностранных дел.

— Что этот отчёт доказывает? Что у японцев кризис власти? — вторил ему другой министр, кажется, юстиции, судя по форме и погонам.

Нашего появления никто и не заметил.

— О чём спор? — я спокойно подошёл к Разумовскому, который наблюдал за цирком чуть со стороны.

— Да вот, решают, можно ли файл использовать, мол, внутреннее дело Японии, рапорт краденный, ни одной подписи, — князь вдруг резко повернулся ко мне. — О, ты уже здесь!

— Так может им в морду дать, для профилактики? — предложил я.

— Зачем сразу в морду? — усмехнулся Разумовский. — Но некоторые выводы я для себя сделал. Его Величество, полагаю, тоже.

— Что некоторым министрам яиц не хватает? — предположил я.

— ХА! Ну так глубоко я не заглядывал, — князь внимательно посмотрел мне в глаза. — У тебя только файл или есть что-то посущественнее?

— Есть, — кивнул я и пошёл к овальному столу.

Голицын, сидевший во главе с обтекающим выражением на лице, встрепенулся, завидев меня и девчонок.

— А НУ ПРЕКРАТИЛИ БАЛАГАН! — рявкнул я, заодно высвобождая и свою ауру, и дар Тёмной.

В зале совещаний наступила практически абсолютная тишина, нарушаемая лишь тихим жужжанием кондиционера. Впрочем, со своей задачей он справлялся плохо — парочке министров явно поплохело. Воздух, наверное, несвежий.

— Анют, открой, пожалуйста, форточку, а то что-то душно, — попросил я.

Морозный воздух подействовал и правда отрезвляюще. Теперь все взгляды были обращены на меня, и я, достав из криптора бумажный кирпич рапорта, грохнул им об стол.

— Следственная группа Окады поставила на кон свою жизнь, составив полный, честный и непредвзятый рапорт о расследовании теракта. Хотя могли закрыть глаза и выдать официальную версию со всеми подтверждениями. Да, они попытаются донести эту информацию до императора, по сути, возложив ответственность на Гэнки Абэ, главу токко. Мусасимару выкрутится, назначит виновных. Но пока влиятельные люди изучат рапорт, пока решатся действовать, наступит уже утро. Утро казни оппозиционеров!

— Это внутреннее дело Японии! — возразил Григорьев.

— Ну пусть Масасимару в Спортлото пожалуется! — я подался вперёд, опершись руками о столешницу. — Эти люди не совершали никаких преступлений, они лишь хотели убедить своего императора одуматься и сесть за стол переговоров. А вы предлагаете хер на них положить с прибором?

— Нет, но… у нас нет никаких свидетелей! — Григорьев заозирался, ища поддержки.

— Вот как знал! — выпрямившись, я хлопнул в ладоши и достал из криптора японских спецагентов. — К счастью для всех, я прихватил из Японии парочку! Прошу любить и жаловать: Абэяма, тенеходец, который сыграл роль Чернова, и Такэсава, очень сильный менталист, который обработал Мацууру и подготовил его на роль террориста.

— Танака-сан? — удивился Абэяма, узнав меня, видимо, по одежде.

— Я тебе потом объясню, если выживем, — пообещал ему Такэсава на отличном русском. — Пожалуйста, князь, наденьте на меня антимагические наручники. Эти господа слишком громко думают.

— О, прошу прощения! — я достал из криптора вторые наручники и застегнул их на менталисте.

— Ты, Чернов, как Дед Мороз, с подарками, — хмыкнул Разумовский.

— Господа, — Голицын поднялся со своего кресла и посмотрел на часы, — у вас есть четверть часа на составление плана действий. Я пока предварительно созвонюсь с коллегами. Артём, со мной. Алексей Петрович, пусть ваши люди побеседуют с нашими японскими гостями. Политическое убежище мы предоставим.

— Благодарю, Ваше Величество, — поклонился Такэсава и покачнулся.

— Их отравили свои же, — сообщил я Разумовскому. — Медленный яд, убивает во сне. Нужно переливание крови и целитель с навыком работы с магическими ядами.

ㅤ

Вслед за Голицыным я прошёл в кабинет конференц-связи. Относительно небольшое помещение, напоминающее небольшой амфитеатр, с множеством рабочих мест. В центре — главное, с огромным полукруглым экраном.

— Садись вон туда, — император показал на одно из двух дополнительных рабочих мест с экранами поменьше, но тоже изогнутыми, в отличие от обычных плоских мониторов. — Будешь всех видеть.

Через пару минут техники наладили связь, и на экране появились Император Китая Чжао Юньлун в традиционном шёлковом халате и король Франции Луи XXI. Выглядело это так, будто они сидят напротив, за одним круглым столом.

— Дмитрий, — начал Чжао без предисловий, — мы же сегодня уже говорили. Что такое случилось, что ты нас собрал?

— Мы тебе уже говорили, что в участие Чернова в этом покушении мы не верим, — добавил Луи.

Ну, как говорится, и на том спасибо.

— Вы не весь мир, к сожалению, — горько усмехнулся Голицын. — Но ситуация изменилась. У нас появились доказательства того, что оба инцидента, вчерашний мятеж в Арапахо и сегодняшнее покушение в Токио, организованы Мусасимару.

Луи приподнял бровь:

— Серьёзное обвинение. Надеюсь, и доказательства серьёзные?

— Конечно, — кивнул Голицын. — Сначала по Арапахо. У нас есть признательные показания японских снайперов и ацтекского менталиста. Это была совместная операция двух спецслужб. В частности, приказ стрелять по мирным жителям и спровоцировать бойню снайперы получили с самого верха, от главы токко, Гэнки Абэ.

— Токко? — переспросил Луи. — Особая тайная полиция Японии?

— Именно, — император сделал паузу. — В Токио сработали чище — руками обычного оппозиционера, которого на протяжении трёх недель обрабатывали ментально. Роль Чернова исполнил обычный загримированный агент, тенеходец, чтобы обеспечить сходство. А «Дикий огонь» они украли в обычном магазине, который для правдоподобия вынесли со взломом.

— Это догадки, или… — уточнил Луи.

— У нас есть рапорт следователя японской полиции, бумажный, прошитый, с магической печатью и живые исполнители теракта, которые дали показания. Приказ на операцию — снова непосредственно от Гэнки Абэ.

Лицо Чжао окаменело. Луи медленно выдохнул.

— Бесчестные псы, — процедил китайский император.— И они смеют называть себя воинами? Они позорят само понятие чести!

— Mon Dieu… — пробормотал Луи. — Это уже не политика, это уже блядство какое-то!

— Завтра на рассвете, через восемь часов, он планирует казнить всю верхушку оппозиции, — напомнил Голицын.

— Ну ещё бы! — хмыкнул Чжао. — Уверен, он и свободу слова дал исключительно с целью собрать всех инакомыслящих в одном месте.

— Так и есть, — согласился Голицын. — У нас есть разведданные. Мы подготовим и разошлём всю имеющуюся информацию всем главам государств и во все основные СМИ мира.

— Сильный ход, — одобрительно кивнул Чжао. — А почему ты связался сперва с нами?

— Чтобы для вас это не было неожиданностью, — объяснил Голицын. — Многие будут смотреть на вас, прежде чем как-то реагировать самим.

— Ты нам льстишь, — улыбнулся Луи. — Тем не менее, я поддержу тебя. Обозначь свою позицию.

— Немедленная отмена казни оппозиционеров и международное расследование, — чётко проговорил Голицын. — Независимые следователи, криминалистическая и магическая экспертиза, полный доступ к материалам дела. И если Мусасимару откажется…

— Тогда он признает свою вину, — закончил Чжао. — Начинайте рассылку. Я со своей стороны подготовлю ноту. Кажется, сегодня будет длинная ночь.

— Ну, у кого ночь, а у кого и день, — усмехнулся Луи. — Но да, он будет длинным. Повеселимся!

Правители кивнули друг другу и экран погас.

— Ты сам всё слышал, — Голицын поднялся со своего кресла.

— Редкое единодушие, — покачал я головой. — С чего бы вдруг?

— Просто никто не хочет оказаться на нашем месте, — император пожал плечами. — Мусасимару сам себя подставил фразой про «восемь сторон света под одной крышей». Все любят маленькие победоносные войны, особенно чужими руками и на чужой территории. Никто не хочет войны всех против всех. А Мусасимару своими действиями именно к этому ведёт мир.

— Мы Костяному Скульптору задницу подпалили, — напомнил я. — Мусасимару прихлопнуть и вовсе ничего не стоит.

— Вся сложность в том, чтобы прихлопнуть его красиво, чтобы японцы нам ещё и спасибо за это сказали.

— Да-да, я помню, — кивнул я. — Но если не получится художественно извалять в перьях — просто прихлопнем. У нас Коломенский периметр, Арапахо, установление отношений с другими мирами, а мы с японцами нянькаемся!

— И не говори! — вздохнул Голицын. — Так, Артём, тебе мой личный персональный приказ — отдыхать. Ты своё дело сделал, дальше мы сами.

— Есть отдыхать! — козырнул я. — Только сперва одно дело есть… Тела бойцов «Заслона» всё ещё у меня в крипторе. Их бы кому передать для захоронения?

— Распоряжусь, чтобы подогнали машину, отвезём в госпиталь, там знают, что делать. А что с ранеными? — вспомнил император. — Сергеев уже раза два спрашивал. Да и родственники беспокоятся.

— Вот их как раз после отдыха, — улыбнулся я.

ㅤ

Пока я выгрузил тела гвардейцев, пока помылся, переоделся в чистое и пообедал вместе со всей нашей командой — разразился настоящий шторм.

Первым ударом грома прилетел материал от Кристины Соколовой, внезапно моей волей ставшей свидетельницей и участницей части событий. В специальном выпуске имперского канала она развёрнуто и последовательно изложила официальную точку зрения Российской империи по событиям как в Арапахо, так и в Токио.

Наши расстарались — пока я куролесил в Японии, они успели составить подробное досье на всех арестованных провокаторов и снайперов. Бывшие военные, егеря, сотрудники спецслужб — и все где-то замарались. На всех на родине заведены дела по тяжёлым статьям — убийства, вооружённый грабёж, изнасилования с применением ментальных способностей. В общем, на чём их завербовали — понятно. Непонятно только, как они купились на обещания отпущения грехов. Наивные, кто их с таким послужным списком и со сведениями об участии в государственном терроризме отпустил бы? Впрочем, они не справились, и теперь Разумовскому решать, куда этих беспринципных ублюдков покрошить.

По Токио в эфир пошёл собранный мной материал. И в кои то веки вещи назывались своими именами. Жёстко и бескомпромиссно. То, что Мусасимару на переговоры не пойдёт — уже понятно. Так к чему тогда расшаркиваться. Пришло время сорвать маски.

Следующими свои материалы запустили Китай и Франция. Те выстрелили дуплетом, каждая страна — и по дипломатическим каналам ноты отправила, и в СМИ вывалила всё как есть.

Потом было недолгое затишье, которое чётко ощущалось, как затишье перед бурей.

И буря пришла.

По центральным телеканалам практически всех стран мира, кроме конечно Ацтекской и Японской империй, прошли спецвыпуски разной степени осуждения, от простой констатации факта обвинения со стороны России, до агрессивной поддержки этих обвинений. И если сначала они пускали бегущие строки и включать короткие эпизоды в новостные выпуски, то вскоре пошли полноценные спецвыпуски. Студии начали прерывать эфиры. Ведущие с озабоченными лицами зачитывали чеканные строки протоколов, показывали фрагменты документов.

Подключились и новостные порталы.

«JAPANESE TRACE IN ARAPAHOE SHOOTING», — гласил заголовок на американском новостном сайте.

«TOKYO FALSE FLAG OPERATION EXPOSED», — вторил английский.

Позиция мирового сообщества оказалась на удивление единодушной. И, думаю, не последнюю роль в этом единодушии сыграла поддержка Китая и Франции, которой заручился Голицын ещё до старта информационной кампании.

— Спи, дорогой, — Аня забрала у меня пульт от телевизора. — Они прекрасно справятся без тебя.

— Мы тебя разбудим, если что, — пообещала Ариэль.

ㅤ

Проснулся я ближе к полуночи. Чуйка разбудила отчётливым ощущением, что происходит какое-то дерьмо, вот только непонятно, какое.

Аня с Ариэль, верные своему обещанию, что-то тихонько обсуждали в гостиной.

— Ты как-то очень быстро, — прищурилась Ариэль. — Ты же неделю не спал! И уже выспался?

— Нет, — покачал я головой. — Что-то происходит, я чувствую.

— Только что экстренная конференция мировых лидеров прошла, расширенным составом, — сообщила Аня. — Но там ничего неожиданного. Хочешь посмотреть? Разумовский специально для тебя запись прислал.

— Давай, — кивнул я. — И кофе бы ещё.

Аня протянула мне планшет, а Ариэль просто растворилась в воздухе, оставив после себя хлопья тающего в воздухе пепла.

Запись конференции представляла из себя мозаику видеоизображений лиц монархов. Говорившие отображались слева, деля между собой половину экрана, остальные теснились справа, да так мелко, что можно было и не пытаться уместить всех — на встрече присутствовали не меньше полусотни правителей, представлявших все хоть сколько-то значимые на мировой арене страны.

Председательствовал на этот раз король Испании — нейтральная фигура, не замешанная напрямую в российско-японском конфликте.

— Господа, — начал он официальным тоном, — мы собрались в связи с чрезвычайными обстоятельствами. Российская империя выдвинула серьёзные обвинения против Японии, и нам следует обсудить…

— Здесь нечего обсуждать! — прервал его Мусасимару. — Это всё ложь!

Интересно, что выглядел он вполне здоровым. То ли так быстро целители на ноги поставили, то ли предыдущее выступление на японском телевидении было притворством?

— Ваше Величество, — холодно произнёс король Испании, — прошу соблюдать регламент. Вам будет предоставлено слово.

— К чёрту регламент! — Мусасимару наклонился к камере, его лицо заполнило весь экран. — Это всё провокация! Русские состряпали эти документы, чтобы оправдать свою агрессию! Мы требуем немедленной выдачи Чернова для суда!

Голицын даже бровью не повёл:

— Ваше Величество располагает какими-либо доказательствами того, что документы поддельные? Или речь исключительно о вашем личном мнении?

— А у Вашего Величества есть какие-то доказательства их подлинности? — парировал Мусасимару. — Вы получили его официально, направив запрос в полицию Токио? Окада Тоширо отстранён от расследования и объявлен в розыск, как и вся его следственная группа! Они обвиняется в предательстве, и их ждёт казнь вместе с остальными.

Значит, всё-таки залегли на дно. Молодцы!

С тихим хлопком появилась Ариэль с большой кружкой ароматного кофе и тарелкой бутербродов. Я кивком поблагодарил её, не прерывая просмотра.

— Любопытно, — вмешался Чжао. — Значит, господин Окада — предатель. Снайперы из Арапахо — подставные актёры. Два отдельных инцидента, два набора свидетелей, сотни страниц документов — и всё это, по вашему мнению, русская фальсификация?

— Именно так!

— Тогда, — продолжил Чжао, — объясните мне, Ваше Величество: почему в обоих случаях приказы исходили от одного и того же человека? От главы вашей тайной полиции, Гэнки Абэ? Это тоже русские придумали?

— Гэнки Абэ арестован по подозрению в организации покушения, — Мусасимару откинулся в кресле. — Обвинения ему пока не предъявлены. Вы довольны, господа?

— Мы настаиваем на участии в расследовании международной комиссии, — начал было король Испании.

— НЕТ! — отрезал Мусасимару. — Это глава моей тайной полиции, и если он злоумышлял против меня — я лично его казню. Но никому не позволю совать свой любопытный нос во внутренние дела Японии.

— Государственный терроризм перестаёт быть внутренним делом, — отрезал Чжао. — Я считаю…

Лицо Мусасимару побелело.

— Да мне нет дела, что ты считаешь! — рявкнул он. — У вас нет доказательств причастности государства. И даже если это был Абэ — это не государство Япония! И раз у вас больше нет вопросов…

Его экран погас. Вслед за ним погас экран правителя Ацтекской Империи.

Дальше на совещании единогласно приняли резолюцию с требованием к Японии об отмене казни как минимум до окончания расследования.

Я выключил экран планшета.

— Попытается отмазаться, — предположила Аня. — Найдёт стрелочника.

— Скорее всего, — согласился я, отхлёбывая кофе. — Гэнки Абэ — идеальная кандидатура. Спишет всё на «превышение полномочий» и «несанкционированные действия».

— А казнь отменит? — спросила Ариэль.

— Надеюсь, — вздохнул я и включил телевизор.

Ещё перед тем как лечь спать, я забил японский имперский телеканал в список «избранных». И сейчас мне не составило труда отыскать его.

Утренний выпуск японского телевидения, судя по всему, был в самом разгаре. И конечно, все разговоры были только о вчерашнем покушении и о версиях, кто его организовал.

На экране появилось фотография знакомого здания токко, и я весь обратился в слух.

— В связи с вновь открывшимися обстоятельствами, — вещал диктор, — и с целью проведения всесторонней проверки, глава особой тайной полиции, господин Гэнки Абэ, временно отстранён от должности и взят под стражу. В отношении него начата служебная проверка.

— Что и требовалось доказать, — хмыкнул я. — Отмажется.

Вот кто ты есть, Мусасимару. Не божественный потомок. Не великий стратег. Просто трусливый ублюдок, готовый пожертвовать кем угодно ради своей шкуры.

— Мы прерываемся для трансляции казни преступников, устроивших покушение на тэнно, — сообщил диктор.

Он говорил что-то ещё, потом его сменил другой голос, но я уже не слушал.

Потому что картинка сменилась.

И там, на экране, стоял Мусасимару в парадных одеждах. А за его спиной, на заднем плане, я увидел до боли знакомый ацтекский каменный алтарь.

А рядом с ним, в белом кимоно — Махиро Таканахана!

ㅤ

──────────

[17] Музыкальный трек этой главы: https://music.yandex.ru/track/3901991