Трижды везучая

Глава пятнадцатая Церковные салки

Мертвый мистер Джесси оказался куда популярнее, чем живой.

Мы с Дейлом и Лавендером хоть и приехали пораньше, но обнаружили, что парковка у церкви уже забита. Люди сходились к сияющему белому зданию церкви неровными цепочками, словно бредущие к куску сахара муравьи. Окна церкви взлетали в небо, будто сложенные в молитве руки, а кладбище смотрело прямо на реку.

Лавендер поправил свой голубой галстук, глядя в зеркало заднего вида, а Дейл уставился в боковое и запустил пятерню в свою шевелюру.

— Этот галстук очень идет к остаткам твоего синяка, Лавендер, — сказала я.

— Спасибо, Мо, — кивнул он, — ты тоже ничего смотришься.

Я пригладила свое платье — черное с нагрудными карманами — и сделала вид, что не замечаю Аттилу Селесту, которая распахнула дверь белого «кадиллака» своей матери и уставилась на нас.

— Привет, Дейл, — сказала она, — неплохо выглядишь.

И это была сущая правда. Дейл красовался в шикарном костюме явившегося на похороны бандита — черные штаны, черная рубашка, черный галстук и черные шлепанцы. Аттила выставила из машины ноги так, будто ее колени с лодыжками были склеены, и откинула назад копну светлых волос. Дейл метнулся к ней, словно стрелка компаса к северу, и придержал дверь.

— Как мило с твоей стороны, — прощебетала она. — Мне очень жаль, что ты не смог прийти на мою вчерашнюю вечеринку.

— И мне, — сказал он.

Она его пригласила? И он мне ничего не сказал? Мой желудок дернулся, как издыхающий карп.

Она улыбнулась.

— И еще, Дейл, прости меня великодушно за… прошлое.

Прошлое? Это за то, что она пыталась лишить меня всех моих сбережений и до полусмерти перепугала Дейла? За то прошлое, когда он еще не стал самым знаменитым ребенком во всей Ниссовой Заводи?

Дейл покраснел.

— Да нормально. Мы с мамой всегда в эту церковь ходим, — сказал он так, будто Аттила и сама этого не знала. — Мама на пианино играет, а я сегодня буду петь. Надеюсь, тебе понравится.

Она спрятала свою умильную улыбку и сделала озабоченное лицо.

— Я даже не представляю, как ты умудряешься стоять и петь, — в ее голосе звучало искреннее удивление. — Это невероятно трудно.

Дейл перекатился с носков на пятки.

— Это как гонки, — сказал он. — Собираешься с духом, выходишь на старт, а дальше тебя несет до самого финишного флага.

К ним, жеманно семеня, подошла мать Аттилы.

— Поправь юбку, Анна, — сказала она, метнув колючий, как нож, взгляд на Дейла, и увела Аттилу.

Дейл подошел к нам неверной походкой, словно лунатик. Я толкнула его в плечо.

— Эй! — Он потер ушибленное место. — Это еще за что?

Но объяснять не было смысла.

— Ты правда сегодня поёшь?

Он кивнул с довольным видом.

— Насколько мне известно, это первый случай, когда подозреваемый преступник будет солировать на поминках усопшего. К тому же у мамы попросту не было времени найти мне замену, — добавил он, и тут мимо нас с ревом проехал «мустанг» с гривастыми близняшками.

Лавендер помахал им, однако, когда ни одна из девушек даже не взглянула на него, смущенно сунул руку в карман. Бедняга. Сначала разбитая машина, а теперь это.

— Наверное, просто тебя не разглядели, — соврала я. — Уж эти-то точно не смогут одновременно и вести, и по сторонам глядеть.

Лавендер уныло глянул на меня, а потом перевел взгляд на Дейла.

— До сих пор не могу поверить, что мама разрешила тебе уехать оттуда в наручниках, — сказал он, качая головой.

— Теперь у Дейла есть собственный телохранитель, — сказала я.

— Ага, — кивнул Дейл, — какой-то вечно потный коротышка. Мо заметила его среди азалий. Мы его прозвали Скрытофил.

— Телохранитель? Ну ты ж у нас теперь знаменитость. Неудивительно, что девчонки сходят по тебе с ума. Завидую тебе, братишка, — сказал Лавендер, глядя, как близняшки подхватывают под руки Тинкса Уильямса и заходят с ним в церковь, — а со мной сейчас никто на свете на свидание не пойдет — хоть расшибись.

— Еще как пойдет, — сказала я. — Семь лет, и я твоя.

Он улыбнулся:

— Спасибо. Ладно, пойду поболтаю с Сэмом — узнаю, как идут дела с машиной, — сказал он. — Встречаемся после поминок.

Он нырнул в толпу, а к нам подошли Скитер и Сэл.

— Только что подъехала подружка мистера Джесси с муженьком, — сказала Скитер, кивнув на темный седан.

— Супер! — сказала я, стараясь не смотреть на выбирающуюся из машины приземистую женщину в цветастом платье. — Спасибо.

Когда мы с Дейлом вошли в церковь, то обнаружили, что большинство сидений уже заняты. Мисс Роуз за пианино исполняла старинные псалмы.

— Мама похожа на ангела, — прошептал Дейл. И музыка в память мистера Джесси из-под ее пальцев лилась прямо-таки ангельская.

Мы пробрались на первый ряд и уселись рядом с мисс Ланой. Огромное, подвешенное над фортепьяно зеркало позволяло мне видеть всех собравшихся — здесь были не только наши, городские. Я не спеша оглядела всех незнакомок, отыскивая Маму с верховьев. Но ни одна из них не была на меня похожа. Я оглядела зал в зеркало по второму разу, изо всех сил надеясь, что увижу полковника в парадной форме с фуражкой под мышкой.

Зачем он уехал на этот раз? Почему не позвонил?

— А убийца, наверное, здесь, — прошептал Дейл.

— Старр тоже так думает, — ответила я.

Старр в костюме оттенка стали, накрахмаленной белой рубашке и черном галстуке сидел на последнем ряду рядом с мисс Ретцил.

Постепенно шорохи стихли, и на кафедру вышел преподобный Томпсон в свисающем волнами одеянии. Пока он читал молитву, я вытащила из кармана свой блокнот. Наконец раздалось «Аминь».

На кафедру поднялась величественно смотрящаяся в черном мисс Лана. Она замерла там, скорбная и сосредоточенная, дожидаясь, пока все присутствующие обратят на нее свой взгляд.

— Джесси Татум был нашим соседом, — сказала она, — он делил с нами свою жизнь, делил свою еду и покинул нас, не успев попрощаться.

И тут начались церковные салки.

— Пришла пора попрощаться и рассказать, чему мы научились у Джесси Татума, — сказала мисс Лана. — Добрая книга[37] говорит, что нас должно вести малое дитя, так что давайте начнем с Мо.

Чего?

Когда мисс Лана велела мне подумать о том, чему я научилась у мистера Джесси, я решила, что это просто дежурная фраза типа «Переходя улицу, сначала посмотри налево, потом направо» или «Не клади локти на стол».

Она дружелюбно улыбнулась:

— Скажи все, что у тебя на сердце, моя сладкая.

Иногда так бы ее и убила. Но только кто у меня тогда останется?

Я встала лицом к собравшимся, Лавендер сидел на последнем ряду, Аттила слева от меня, подруга мистера Джесси — справа. Бабушка мисс Лейси Торнтон уселась рядом со Скитер и Саламандрой. Несколько незнакомцев, включая и Скрытофила, сгрудились в дверях.

— Я Мо Лобо, детективное агентство «Десперадо» Я успела привыкнуть к мистеру Джесси, и мне будет его не хватать, — сказала я. — Мне жаль, что он умер, но зато радостно, что именно я отыскала орудие его убийства.

— Класс! — шепнул Дейл.

— А научилась я у него вот чему: если вредничаешь, то хотя бы на чай давай пощедрей. Напоследок хочу сказать два слова убийце, — сказала я, оглядывая церковь. — Детективы «Десперадо» отыщут тебя и загонят, как последнего пса, которым ты и являешься.

— Сказано от всего сердца, — сказала мисс Лана. — Теперь пригласи следующего.

— Не меня, — шепнул снизу Дейл. — Вызови подозреваемого.

Подозреваемого? Гениально.

— Дама с двойным подбородком и ревнивым мужем, — сказала я, ткнув пальцем в подружку мистера Джесси, а потом подмигнула Лавендеру и уселась.

— Я? — всполошилась та. — Я почти не знала Джесси Татума, да и ревнивости в моем муже даже на ноготь не наберется. В тот день, как Джесси умер, мы были на табачной выставке в Миртл-Бич, а если кто-нибудь что другое говорит, то это наглый поклеп.

Я нацарапала в блокноте: «Попросить Скитер проверить ее алиби». Женщина между тем указала на Анну Селесту, которая как раз старательно разглаживала свое голубое летнее платье.

— Мистер Джесси, благослови его Господь, научил меня следить за своей одеждой, потому что люди обожают сплетничать, честное слово. Салли Аманда?

Сэл встала, повернув к собравшимся лицо в ореоле тугих кудряшек.

— Я его едва знала. Теперь Дейл.

Тот едва не поперхнулся.

— Я?

— Прости, Дейл, — сказала Сэл. — Я совсем забыла, что ты можешь оказаться убийцей. — Она взглянула на мисс Лану: — А можно еще раз? Тогда Тесс.

Тесс вскочил на ноги, его круглое лицо покраснело и блестело от пота. Он ослабил свой галстук и выпалил:

— Все считали мистера Джесси скрягой, а он был совсем не таким. Вечером каждой субботы он подсовывал под церковные двери сотенную купюру, и делал это, насколько мне известно, на протяжении последних одиннадцати лет — даже в самую скверную погоду!

Церковь загомонила как растревоженный улей.

Я глянула в зеркало и увидела, как Джо Старр наклонился вперед и, опершись рукой о спинку переднего сиденья, пристально вглядывается в лица собравшихся.

— Что? — крикнул мэр Литтл. — Джесси Татум жертвовал на церковь?

— Правда-правда, — ответил Тесс. — Я сам его видел.

— Спасибо, Тесс! — крикнул преподобный Томпсон и вскочил на ноги, широко раскинув руки. — Помолимся! — возгласил он, перекрикивая общий гам.

Я глянула в зеркало. Все присутствующие склонили головы.

Все, кроме меня и Джо Старра.

По окончании молитвы Дейл подошел к пианино, закрыл глаза и запел.

Да уж, как есть «Великая благодать»[38]. Когда Дейл поет, даже ветер стихает, чтобы его послушать.

Когда последняя пронзительная нота стихла, все собравшиеся встали и двинулись к дверям, приглушенно воркуя, словно голуби. Я же кинулась через толпу к Тессу. У входа на хоры мое плечо ухватила возникшая из темноты рука.

— Пс-ст, — позвала помощник детектива Марла. — Сюда.

— Здрасте, — сказала я, глядя, как Старр заходит в кабинет преподобного Томпсона. Пальцы Марлы были холодными. Я вывернула руку в направлении от ее большого пальца, как меня учил мистер Ли, и освободилась от захвата. — Вы меня испугали.

— Извини. — Марла улыбнулась, а Старр в этот момент закрыл за собой дверь.

Узоры на ее облегающем летнем платье смешивались с причудливыми бликами витражных окон хоров. А она явно умеет вести слежку. Знает, как маскироваться.

— Слушай, у меня осталось такое чувство, что ты собиралась что-то мне сказать у Присциллы, — начала она. — Извини, что мне пришлось убежать, но такая уж у меня работа. У тебя все хорошо? Дети редко интересуются висяками — даже если они детективы.

«Не говори ей», — шепнул мой внутренний голос.

Хотя почему нет? В городе и так все про меня знают.

— Я тогда подумала про свою Маму с верховьев, — сказала я. — Она пропала одиннадцать лет назад, и я с тех пор ее ищу. Я и в детективы-то потому пошла.

— Вот у тебя, значит, какой висяк, — сказала она. — Мама твоя… — Взгляд Марлы смягчился. — Скверное дело. — Она на мгновение задержала на мне испытующий взгляд. — Мне жаль, Мо, мы и правда не беремся за висяки. Но…

— Ничего страшного. — Я пожала плечами. — Сама потихоньку работаю.

— Ты не дала мне закончить. Хоть висяками мы и не занимаемся, но, если тебе понадобится какая-нибудь конкретная информация или совет эксперта, приходи. Что смогу — сделаю. Как для коллеги. — Она ухмыльнулась и подмигнула, а потом шепнула: — Только боссу моему не говори.

Для коллеги? Это для меня?

— Спасибо, — сказала я.

Она вновь растворилась в полумраке, а я пошла к двери кабинета преподобного Томпсона.

— Добрый день, — сказала я, распахивая ее, — простите, что задержалась.

Прежде чем Старр успел что-то сказать, преподобный Томпсон жестом пригласил меня войти.

— Заходи, Мо, — сказал он, — мы как раз отвечаем на вопросы детектива Старра.

— О пожертвованиях мистера Джесси, — добавил Тесс.

— Спасибо, преподобный, — сказала я, усаживаясь рядом с коллегой-детективом.

Старр кашлянул.

— Так, говорите, все пожертвования шли наличными?

Преподобный Томпсон кивнул:

— Сотенные купюры. Я до недавних пор и понятия не имел, откуда они берутся, да не особо-то и интересовался. К первой была прикреплена записка.

Я распахнула свой блокнот.

— Записка? Вы ее сохранили?

Старр вытащил ручку и уставился на меня. В костюме он выглядел еще эффектней — безупречным, накрахмаленным и отутюженным. Про некоторых говорят, что они родились на вешалке. Это точно не про меня. Я скорее из сушилки вылезла.

— Мо, — сказал Старр, — так и быть, присутствуй на моем допросе, но язык держи за зубами. Не то очищу помещение. Поняла? — Я кивнула. — Так записка Джесси Татума у вас? — спросил он преподобного.

Я закатила глаза. Повторюшка.

— Нет, — сказал преподобный, — но я ее как сейчас помню: «Берите и молчите, не то остальное достанется епископальникам».

«Епископальникам?» — записала я.

— Вам это не показалось странным? Что Джесси Татум приносил сюда деньги?

— Конечно. Он в жизни не заходил в церковь — даже просто поглядеть.

— Даже когда здесь бесплатно раздавали еду, — добавил Тесс.

— Но благодать случается, — сказал преподобный. — Джесси вполне мог быть верующим, хотя и в церковь не ходил. Или, может, чувствовал свою вину за что-то, и ему становилось легче, когда подсовывал деньги под церковную дверь.

— Расскажи, как в первый раз застал его, Тесс, — сказал Старр.

Тесс глянул на отца, и тот кивнул.

— Случайно вышло. Спитц, мой кот, снова сбежал, а я его разыскивал. Обычная история.

— И ты заметил Джесси Татума?

— Увидал, как он в лунном свете подбирается к дверям и сует под них белый конверт. Я потом еще пару недель его там подстерегал. Точно он.

— Что вы сделали с деньгами? — спросил преподобного Томпсона Старр.

Тот широко улыбнулся.

— Прежде всего возблагодарил за них Господа, а потом отнес в банк. Мы на них купили краску, обновили крещальную купель, починили крышу. Сами в бухгалтерских ведомостях посмотрите.

— Это лишнее. И сколько же денег вы от него получили? Всего?

Преподобный Томпсон взял калькулятор, пощелкал кнопками и присвистнул.

— Если взять одиннадцать лет… то примерно получается пятьдесят семь тысяч двести долларов.

Я ахнула.

— Откуда у мистера Джесси такие деньги?

Джо Старр щелкнул кнопкой ручки.

— Отличный вопрос, — сказал он. — И правда откуда?

Этой ночью я вновь взялась за ручку и блокнот.