Трижды везучая

Глава третья Правило трех дней

Тем вечером, пока полковник бесцельно расхаживал по нашей гостиной, я поудобнее устроилась на своей кровати и принялась выводить надпись на обложке новенького голубого блокнота на пружинке: ХРОНИКИ ПИГЛИ-ВИГЛИ[9]. ТОМ 6. СЕКРЕТНО. Если ты не я — не читать!

Насколько мне известно, я единственный ребенок в Ниссовой Заводи, который занимается расследованием собственной биографии.

Впрочем, другие и так все знают. Моя жизнь — это одна огромная тайна, в сердце которой спрятан самый главный вопрос: кто моя Мама с верховьев и почему она так и не пришла за мной?

К счастью, я прирожденный детектив и пытливо иду по собственному следу с самого момента рождения. Стены моей комнаты в основном украшены материалами расследования.

На полке над моим столом с барахолки выстроились «Хроники Пигли-Вигли» с первого по пятый том. Здоровенная карта Северной Каролины, которую мисс Лана помогла мне наклеить над кроватью, безмолвно свидетельствует о моих поисках Мамы с верховьев. С помощью метода исключения и набора разноцветных булавок я отмечаю все те места, где, как мне известно, ее нет. Сейчас карта похожа на неонового дикобраза.

Тут на тумбочке у кровати затрезвонил мой телефон — внушительный, черный, пятидесятых годов, с дисковым набором.

Я сняла трубку на втором звонке:

— Квартира Лобо, Мо у телефона. Записка в бутылке? Да, сэр, она моя. А где вы ее нашли?

Я вскочила на кровати и вперилась взглядом в карту.

— Сайпресс-хилл? Да-да, я нашла на карте, сэр. Нет, я вовсе не расстроена, что вы не моя мать. Спасибо, что позвонили.

Я вогнала здоровенную зеленую булавку в район Сайпресс-хилл и поудобнее устроилась на кровати.

Я родилась одиннадцать лет назад, во время одного из самых страшных ураганов в истории. Говорят, той ночью, пока люди спали, реки взметнулись, словно задумали восстание, и выплеснулись на берега, сметая дома с фундаментов, вынося усопших из могил и проглатывая одну жизнь за другой, как свежие устрицы.

Некоторые говорят, что мне не повезло родиться той ночью, — но только не я. Лично я считаю, что мне повезло трижды.

Во-первых, когда моя Мама с верховьев привязала меня к самодельному плоту и отправила по течению, чтобы спасти[10]. Во-вторых, когда полковник разбил свою машину и добрался до реки как раз вовремя, чтобы вытащить меня из воды. Ну и в третий раз повезло, когда мисс Лана приняла меня, словно я была ее собственным ребенком, и взялась воспитывать.

Почему все случилось именно так — Тайна с большой буквы. Мисс Лана называет это роком. Дейл — чудом. А полковник просто пожимает плечами и говорит: «Так уж вышло».

Анна Селеста Симпсон, мой заклятый враг по гроб жизни, любит болтать за моей спиной, будто я брошенный ребенок, которому даже домом нечего назвать. В лицо мне это еще никто не решился сказать, но я то и дело слышу эти перешептывания, совсем как помощник метателя ножей — свист летящих в воздухе клинков.

Ненавижу Анну Селесту Симпсон.

Полковник постучал по моей приоткрытой двери и заглянул. Седая щетина на щеках поблескивала в свете лампы.

— Не занят, рядовой?

— Простите, сэр, — сказала я, закрывая блокнот. — Размышляю над вступлением к Тому шестому. Документ, кстати, секретный.

— О, у меня наверняка нет секретного допуска, — сказал он. — Ну а я как твой собрат по столовке размышляю о попкорне. Какие мысли на этот счет?

— Отличная стратегия, сэр. — Тут я замялась. — Полковник, а мисс Лана не показывалась?

— Нет еще, — ответил он. — Но она ушла только нынче утром. Правило трех дней, считай, еще и не успело начаться.

Мы с мисс Ланой придумали это Правило трех дней в прошлом году, когда полковник укатил в Аппалачские горы и целую неделю не давал о себе знать. Мисс Лана места себе не находила, а заодно и взбудоражила полгорода. Теперь, если он или мисс Лана куда-нибудь сбегают (а случается такое частенько), в ход идет наше Правило трех дней.

Для мисс Ланы соблюдать его проще простого — она и так чуть ли не каждый день звонит. Чаще всего она отправляется к своему кузену Гидеону в Чарльстон, и они ходят там по магазинам. В прошлом году она меня с собой дважды брала. Если хотите доказательств, покажу пару отличных кедов в клетку.

Полковнику Правило трех дней дается не так легко. Если он уезжает, то для того, чтобы пожить под открытым небом — где-нибудь в горах или на берегу океана. Сотовая связь в медвежьих углах Северной Каролины такая же скверная, как у нас в Заводи, — а здесь ее, если не считать пары местечек, и вовсе нет. Для полковника обязанность звонить домой каждые три дня — сущее мучение.

Он взглянул на мой телефон.

— Лана обожает с тобой болтать, рядовой, — сказал он. — Я так думаю, у тебя должен быть номер кузена Гидеона.

— Да, сэр, выжжен прямо на подкорке. Просто я не хочу без причины названивать.

Он кивнул и вышел в гостиную.

Я открыла Том шестой и решила отложить вступление ради короткой записки Маме с верховьев. Я писала ей с тех самых пор, как научилась выводить печатные буквы (Том второй). Тогда мне казалось, что она как-то сможет прочитать мои неотправленные письма. Теперь-то, конечно, я знаю, что не сможет, но все равно пишу — отчасти по привычке, а отчасти для того, чтобы привести в порядок свои мысли. Кроме того, мисс Ретцил, моя учительница, говорит, что личные письма — прекрасный материал для составления автобиографий, а это в моем случае несомненный плюс. Я взяла ручку.

Про одиннадцать лет я не соврала.

Мисс Лана начала поиски, когда мне едва исполнилась неделя. Она обзвонила все городки в верховьях аж до самого Роли, целя прежде всего в церкви и ратуши. Но ребенка никто не терял. Когда наши соседи ехали куда-нибудь, они тоже расспрашивали всех встречных: «Никто тут, случаем, новорожденного счастливчика не терял?» Сто шестьдесят семь желтых булавок на моей карте отмечали все те места, где ответом было «нет».

А зеленого цвета были бутылочные булавки, которые я стала прикалывать к карте тем летом, когда мне исполнилось восемь. Тогда, спасаясь от жары, мы с Дейлом убежали на реку. Барахтаясь, я заметила проплывающий листок и обмерла:

— Смотри!

Это же было так очевидно! Почему я раньше не догадалась?

— Дейл, что ты знаешь о моей Маме с верховьев?

— Ну, ее здесь нет, — сказал он, выгребая из карманов грязную жижу.

— Мы знаем, что она живет у воды, — подсказала я.

Он уселся в воду и уставился на взбаламученную глину, клубящуюся в воде, словно дым.

— И?

— И коль скоро вода забрала меня у нее, то она же может нас свести, — сказала я, провожая взглядом уплывающий лист. — Я отправлю ей весточку по воде, чтобы она меня нашла. Это же просто блестящая идея! Пойдем расскажем мисс Лане!

Спустя несколько мгновений я уже стояла посреди кафе в луже стекающей воды и объясняла мисс Лане свою задумку. Я буду вкладывать в бутылки записки и бросать их в речку где-нибудь в верховьях, чтобы они добрались до моей настоящей матери.

Мисс Лана вглядывалась в мое лицо так, словно я была картой звездного неба, которую она случайно отыскала после крушения на Марсе.

— Не знаю, милая, — наконец сказала она. Потом выбила чек Тинксу Уильямсу и ссыпала ему в ладонь сдачу. — Мне кажется, шансов на успех тут мало. Очень-очень мало.

— Но, мисс Лана, — сказала я, — мы просто обязаны попробовать. У нас же, кроме воды, и нет ничего.

— Я собираюсь в Голдсборо за запчастями для трактора, — сказал Тинкс. — Если хочешь, сброшу твою бутылку с тамошнего моста.

Бабушка мисс Лейси Торнтон промокнула губы салфеткой.

— А по-моему, идея замечательная, — сказала она. — Я завтра еду в Роли. С удовольствием пущу бутылку, если ты не против, Лана. — Она улыбнулась. — А вообще с моста много разных ненужных вещей сбросить хочется, а?

Мисс Лана кивнула.

Пока что бутылки не помогли. Время от времени кто-нибудь находил очередную и звонил, но большинство из них исчезли без следа. Как и мисс Лана, я теперь знала, что шансов мало. И все же я всегда держала их наготове для тех из наших, кто ехал на запад. Внутри — стандартная записка: «Дорогая Мама с верховьев, ты потеряла меня 11 лет назад во время урагана. Со мной все хорошо. Напиши мне или позвони. 252-555-4663. Мо».

Мне до сих пор иногда снится, как я получаю от нее ответ в бутылке. Вот только я просыпаюсь раньше, чем успеваю разобрать, что же там написано.

Полковник снова звучно затарабанил по двери.

— Я засек сковородку Ланы для попкорна и масло. — Выглядел он сегодня что-то неважно. — Попкорн прямо и на пять часов[11].

— Вас поняла, сэр, — ответила я.

Полковник на кухне — сущий волшебник, и он держит там все в строгом порядке, по полочкам и стопочкам. Мисс Лана же раскладывает вещи по наитию — громоздит цирковые пирамиды тарелок и мисок, расставляет консервы по цвету банок и под завязку забивает холодильники здоровой пищей, которая того и гляди испортится. Полковник говорит, что ни одной проклятой мелочи не может отыскать в таком бардаке. Он бы и посильнее выразился, да мисс Лана не терпит ругательств.

Снова зазвонил телефон.

— Возьму! — крикнула я и сдернула трубку — Алло? Мисс Лана? А, бабушка мисс Лейси Торнтон… Привет, как поживаете? — спросила я, стараясь скрыть свое разочарование. — Хорошо… Нет, мэм, еще не вернулась, но она обязательно позвонит…

Если верить мисс Лане, жизнь в маленьком городке хороша тем, что все всё знают про твои дела и принимают в них участие. А полковник говорит, что именно этим жизнь в маленьком городке и плоха. В общем, тут как посмотреть.

— Да, мэм, — сказала я, — у Анны Селесты день рождения в воскресенье, но подвозить меня туда не надо. Нет-нет, мэм, просто Анна Селеста — мой заклятый враг по гроб жизни, так что я скорее нырну лицом в полную куриных кишок тарелку, чем пойду на ее вечеринку. К тому же меня не пригласили… Да, мэм, я скажу полковнику, что вы звонили. До свидания.

Анна Селеста Симпсон — белокурые волосы, голубые глаза и идеальная улыбка — стала моим заклятым врагом по гроб жизни в самый первый школьный день.

Мисс Лана отвела меня туда и убежала в слезах. Скитаясь в напряженном ожидании звонка на перемену, который освободил бы меня от этой скорбной участи, я заметила на игровой площадке похожую на принцессу девочку — новая подруга! — и стала подбираться к ней. Но остролицая мать схватила дочку за руку и прошипела громким фальшивым шепотом:

— Нет-нет, милочка, это же девчонка из кафе. Она не из наших.

Не из наших?

А ведь до того момента я считала, что весь мир — это «наши». Впрочем, мне и тут удалось бы сохранить свое знаменитое хладнокровие, не сощурься Анна Селеста и не покажи мне маленький розовый полумесяц язычка.

На одно дурное мгновение мне показалось, что я вот-вот заплачу, но потом в голове вспыхнула идея получше.

Я опустила голову и понеслась через площадку как атакующий бык, топча грязь своими белыми сандалетами и чувствуя, как в ушах бухает кровь. Моя голова врезалась в нежный животик Анны в тот самый момент, когда затрезвонил звонок, и я отправилась на свою первую перемену, оставив ее распростертой в грязи у себя за спиной.

Это был великий день — я обрела врага и навсегда сделала свой выбор: пускай я стану возвращаться домой в порванной от драк одежде или слишком поздно из-за наказания, но я никогда не вернусь плачущей. На том с тех пор и стою.

Полковник воспринял особенности моего школьного дебюта как должное, а вот мисс Лана отнеслась к произошедшему серьезнее.

— Иди-ка сюда, милая, — сказала она, беря с полки потертый томик «Внезапного материнства», — посмотрим, что говорят специалисты.

Я прижалась к ней, глядя на скользящий по строчкам палец.

— Я так и думала, — сказала наконец мисс Лана, беря меня за руку, — детскому гневу можно найти хороший выход. Мы идем в «Пигли-Вигли».

В магазине она купила мой первый блокнот на пружинке — ярко-красный, — и так на свет появились «Хроники Пигли-Вигли». Весь первый том я исчеркала корявыми портретами утопающей в грязи Анны Селесты.

Вновь зазвонил телефон.

— Дом Мо. Мо у аппарата.

— Здравствуй, моя сладкая, — сказала мисс Лана. — Как вы?

Я улыбнулась и закрыла Том шестой:

— Отлично. Как там Чарльстон?

— Прекрасен. А еще тут жарко. — Голос мисс Ланы был цвета пронизанного солнцем кленового сиропа. — Как у вас идут дела?

— Отлично. — В трубке воцарилось долгое потрескивающее молчание.

— Что-то не так? — спросила она. Мисс Лана читает мой голос, как цыганка — линии на ладони.

Надо ли рассказывать ей про лодку мистера Джесси? А про детектива Джо Старра? Убийство в Уинстон-Салеме? «андербёрд»? Ложь полковника?

— Да ничего такого, — сказала я. — Как там кузен Гидеон?

— Нормально, только слегка нервничает. Нынче вечером премьера его пьесы. А полковник как? — Мисс Лана ни за что в жизни не признается, что переживает за полковника из-за его прошлого — ну или из-за того, что никакого прошлого у него и не было.

Полковник въехал в город однажды ночью в страшный ураган и первым делом врезался в растущую на окраине сосну. Поговаривают, что из-за этой аварии у него и отшибло память. Хотя другие считают, что это случилось еще до того, как он уселся в машину, иначе разве поехал бы он куда-то в самый ураган? Как бы то ни было, а из своей разбитой машины он выбрался без единого воспоминания, что когда-то жили в его голове.

Слухи клубились вокруг полковника, как чернила вокруг осьминога: не то старый солдат, не то чиновник на пенсии; вроде из Нэшвилла, а может, и из самой Атланты; будто бы нищий, хотя вроде как привез с собой целый чемодан денег.

Подозреваю, что большую часть из этих слухов он пустил сам.

— Полковник в полном порядке, мисс Лана, — сказала я. — Попкорн делает.

— Да что ты! — По голосу я поняла, что она улыбается.

— Попкорн готов, вперед и прямо! — рявкнул полковник из гостиной.

Мисс Лана засмеялась.

— Да уж, жив и здоров, — сказала она. — Беги, сладкая моя. Передавай ему от меня привет. Через пару деньков увидимся.

— Да, мэм. — Я схватила Том шестой и метнулась к своему любимому стулу мимо устроившегося на бархатной кушетке полковника. Среди викторианских безделушек мисс Ланы он смотрелся так же дико, как койот во фраке.

Наш необычный дом очень удивляет людей, привыкших к незамысловатой бетонной физиономии нашего кафе. Полковник выстроил кафе и дом одним зданием — первое смотрит на улицу, окна второго выходят на речку.

Анна Селеста называет наш дом Тадж-Размахал[12], потому что мы будто бы только и делаем, что машем языками, хвастаясь этим пятикомнатным логовом. Мисс Лана называет свою комнату номером, полковник свою — казармой. В прошлом году они мне сделали отдельную комнату с собственным выходом на крыльцо. Анна Селеста говорит, что это жалкая боковая пристройка с кое-как присобаченной ванной, ну а я скажу, что из всех детей в Ниссовой Заводи у меня одной есть собственные апартаменты.

— Мисс Лана звонила, — сказала я полковнику, и он улыбнулся. — У нее все хорошо.

— Исторический канал? — предложил он, вручая мне миску с попкорном. Полковник прямо-таки обожает заново переживать сражения, в которых бился (или не бился). — Как там твое вступление? Получается?

— Сложно писать автобиографию, если тебе и начать не с чего, — признала я, усаживаясь и берясь за ручку.

— Простите, сэр, — спросила я, — а вы кем себя ощущаете — гобеленом или лоскутным одеялом?

— Одеялом, — сказал он, отправляя в рот пригоршню попкорна, — только шерстяным. Теплым, колючим и таким уродливым, что никто и не позарится.

— Спасибо, сэр. — Я закрыла Том шестой и устроилась поудобнее.

Потом глянула в окно и увидела далеко внизу, у самой реки, мерцающие окошки дома мистера Джесси.

Я видела эту картину каждый вечер на протяжении всей своей жизни. Забавно — порой кажется, что некоторые вещи могут быть вечными.