Трижды везучая

Глава первая Беда в Ниссовой Заводи

Беда явилась в Ниссовую Заводь третьего июня, в среду, ровно в двенадцать часов семь минут, на автомобиле «шеви-импала» бурого цвета и с блестящим золотым значком на груди. Еще прежде, чем поднятая машиной пыль улеглась, мистер Джесси оказался мертв, а жизнь нашего городка изменилась навсегда.

Такого, насколько мне известно, здесь никто не ожидал.

Что же до меня — мисс Мозес Лобо, будущей шестиклассницы, — то я меньше всего думала о каких-то там бедах, в седьмом часу утра тихонько пробираясь через веранду Дейла.

— Эй, Дейл, — шепнула я, прижавшись лицом к обвисшей москитной сетке на окне, — просыпайся.

Он повернулся спиной к окну, потянув за собой простыню, и пробормотал:

— Иди отсюда.

Тут под гортензией у крыльца заворочалась во сне его дворняжка, Королева Елизавета Вторая.

Дейл не закрывает окно на ночь, потому что любит слушать цикад и древесных лягушек, но в основном тут виноват его папаша, который не может купить в дом обычный кондиционер.

— Дейл! — шепотом рявкнула я. — Вставай! Это я, Мо.

Дейл резко сел в кровати, вытаращив на меня голубые глаза из-под шапки торчащих во все стороны белобрысых волос.

— Демоны! — испуганно выдохнул он, слабо махнув рукой в мою сторону.

Я вздохнула. Он из семьи баптистов.

— Это я, а никакие не демоны. Я пришла сказать тебе вот что: полковник вернулся, но за готовку приниматься не хочет.

Дейл растерянно заморгал, как сова на свету.

— И из-за этого ты меня разбудила?

— Прости, Дейл, мне придется открывать кафе самой.

— А-а, — уныло протянул он. — Но мы ведь уже так давно собираемся на рыбалку. — Он потер глаза. — А если мисс[1] Лану попросить? Может, она напечет эти ваши броши или…

— Бриоши, — сказала я. — Это по-французски. И нет, она не сможет. Мисс Лана хлопнула дверью, едва полковник показался на пороге. Она ушла.

Дейл едва слышно выругался — не громче ветерка в камышах. Ругаться он начал в прошлом году. Я пока держусь, но, глядя на то, как обстоят дела, тоже скоро начну.

— Прости, Дейл, давай на рыбалку сходим как-нибудь в другой раз. Я не могу подвести полковника и мисс Лану.

У меня ведь нет никого ближе. Без них у меня и дома не было бы, и даже, наверное, имени. По воле рока я лишена родни, как выражается мисс Лана, и обречена неведомыми силами на нынешнюю весьма странную жизнь.

В этот момент дверь спальни скрипнула, и в комнату, щуря заспанные зеленые глаза, заглянула мама Дейла.

— Дейл? — шепнула она, стискивая у горла ворот выцветшего розового халата. — Все хорошо? Опять кошмары, милый?

— Хуже, мам, — мрачно откликнулся он, — Мо пришла.

В прежние времена, пока ее не заполучил папаша Дейла, мисс Роуз была настоящей красавицей. По крайней мере, так говорили люди: черные как ночь волосы, гордо вскинутый подбородок и походка, при виде которой мужчины становились выше.

— Доброе утро, мисс Роуз, — поздоровалась я, стараясь изобразить через сетку лучшую из своих улыбок.

— Боже милостивый… — Она испуганно отпрянула. — Ты знаешь, который сейчас час, Мо?

— Чуть-чуть за шестой перевалило, — сказала я, по-прежнему улыбаясь. — Надеюсь, вам хорошо спалось.

— Неплохо, — сказала она, — вот только что-то совсем уж маловато. — Как и Дейл, мисс Роуз частенько вставала поутру не в духе. И тут голос ее зазвучал вкрадчиво, но с опасными нотками: — А ты, значит, пришла к нам на крыльцо еще до того, как солнце успело продрать глаза… зачем?

Я сделала глубокий вдох.

— Просто полковник вернулся, но мисс Лана ушла, так что мне придется открывать кафе самой, а значит, мы с Дейлом не сможем пойти на рыбалку. Ну я и подумала, что было бы невежливо ему об этом не сказать. Просто делаю то, что считаю правильным, — заключила я.

Лоб мисс Роуз пересекла морщинка.

Но, на мое счастье, она была человеком хороших манер, а их, как говорит мисс Лана, в карман не спрячешь.

— Что ж, — наконец сказала она, — раз уж мы не спим, может, зайдешь?

— Не зайдет, — сказал Дейл, опуская ноги с кровати, — нам с Мо ведь еще кафе открывать.

— Нам с Мо, — тихо повторила мисс Роуз, глядя, как он полностью одетый вылезает из-под одеяла и вставляет ноги в чересчур уж большие сандалии. Потом сморгнула: — А где твоя пижама? И с чего это ты надеваешь старые сандалии брата?

— Спать одетым — значит экономить время, да и ноги у меня выросли, — сказал он, заправляя свою черную футболку в шорты и запуская пятерню в волосы. В этой семье все мужчины гордились своими шевелюрами — и не зря.

— Он вперед ногами растет, — добавила я, — остальное тело их потом нагонит.

Дейл в нашем классе самый маленький, если не считать Салли Аманду Джонс, и этот факт его очень задевает.

— Нам пора! — крикнула я, вскочила на велик и понеслась через двор.

Дейл нагнал меня только у самого города. Мы пронеслись мимо новенькой таблички мэра — «Добро пожаловать в Ниссовую Заводь, Северная Каролина. Население: 148» — и лихо затормозили на парковке у кафе, взметнув веер песка и устричных ракушек.

— Ого! — сказал Дейл, опуская велосипед на землю. — А у полковника, похоже, новая тачка.

— «Андербёрд» пятьдесят восьмого, — скромно сказала я. — В родной краске.

— Ты имела в виду «тандербёрд», — ответил Дейл, обходя машину.

У них в семье в машинах еще как разбираются. Лавендер, старший брат Дейла, за которого я однажды выйду замуж, и вовсе гоняет на автодроме «Каролина Рейсвей». Дейл пнул колесо и прищурился, глядя на украшающие крыло автомобиля серебряные буквы.

— Ну да, была «тандербёрдом», — сказал он. — Только буква «т» отлетела.

— Вот она и стала «андербёрдом»[2],— сказала я, тыча ключом в замочную скважину двери.

— Не понимаю, зачем он тебе, — сказал, взглянув на меня, Дейл. — Весь город знает, что эта дверь не запирается.

— Я не для всего города это делаю, а для чужаков. С ними надо держать ухо востро. Так полковник говорит.

— Постой. — Дейл схватил меня за руку. — Не надо сегодня работать, Мо, а? Ну пожалуйста. Давай на рыбалку! Я хотел удивить тебя, только… я ведь раздобыл лодку.

Я замерла у полуоткрытой двери:

— Лодку? Где ты лодку взял?

— У мистера Джесси, — сказал он, покачиваясь взад и вперед с носка на пятку.

Я постаралась не показать, насколько впечатлило меня это известие:

— Ты украл лодку мистера Джесси?

Дейл поднял руку и принялся разглядывать ногти.

— Ну я бы не назвал это кражей… Одолжил скорее.

Я вздохнула:

— Не могу, Дейл. Не сегодня.

— Тогда завтра, — ухмыльнулся он и повернул табличку с надписью «Закрыто» другой стороной — «Открыто».

Дейл — мой лучший друг, а почему — сами видите.

Мы едва успели раскочегарить кондиционер и запустить потолочные вентиляторы, как в дверях показался наш первый посетитель. Я бы не стала называть наших завсегдатаев страшилами, но в половине седьмого утра выглядят они так себе. Я как раз взобралась на приставленный к прилавку ящик из-под пепси, когда в дверь неспешно вошел узкоплечий и пузатый мистер Джесси в выцветшей клетчатой рубахе и защитных брюках. На щеках у него красовалась вчерашняя щетина.

— Доброе утро, мистер Джесси, — поздоровалась я. — Что будете?

— Привет, Мо. — Он подвинул к себе меню. — А чего это ты не в школе?

— Учебный год на той неделе закончился, мистер Джесси.

— О… И в какой ты теперь класс?

— Шестой.

— Шестой? Ну надо же! — удивился он, впервые взглянув мне в лицо. — А ты изрядно подросла!

— Я стою на ящике из-под пепси, мистер Джесси, — вздохнула я, — и не особо выросла со вчерашнего дня. Заказывать будете? Мне других обслуживать надо.

Он обернулся и оглядел пустое кафе под мерный стук фирменных часов 7UP на дальней стене.

— Других? Это кого же?

— Тех, что сейчас сюда идут.

— А… Дай глянуть, — сказал он, — даже не знаю, чего мне охота. Вчера вечером какой-то болван мою лодку увел, так что весь аппетит пропал. И здоровенный, черт, судя по следам, — добавил мистер Джесси. — Я так думаю, никак не ниже ста восьмидесяти, а весом и под все сто.

Дейл аккуратно задвинул свои громадные сандалии под прилавок. Мистер Джесси облизнул тонкие губы.

— А что там с бисквитами — мисс Лана уже вытащила из духовки?

— Бисквитов сегодня не будет, мистер Джесси. — Я постаралась сказать это так же мягко, как мисс Лана говорит со мной, когда я болею.

— О! — Он вскинул на меня глаза и повторил: — О!

А потом по-собачьи поднял нос, втянул воздух, и его небритое лицо нахмурилось.

— Что-то и не пахнет у вас ничем — ни кофе, ни бекона, ни бисквитов…

— Мисс Лана решила немного отдохнуть, — сказала я, стараясь говорить потише. — Оно ведь и к лучшему, наверное: от ее бисквитов вес сам собой набирается, а вам, мистер Джесси, неплохо бы подтянуть живот. У вас наверняка получится.

Он бросил взгляд на двойные серые двери кухни и отрывисто поинтересовался:

— Полковник там? — И я вполне могла понять его нервозность.

— Хотите, посмотрю? — Я слезла с ящика.

Коротышкой я себя не считаю, но и высокой без ящика меня никак не назвать.

— Тревожить полковника? — поспешно спросил мистер Джесси. — Нет-нет, что ты. Просто хочу знать, когда он в городе. — И он вновь опустил взгляд на меню. — Что ж ты мне нынче утром посоветуешь, Мо?

Я расправила плечи, как меня учила мисс Лана, перекинула через согнутую руку бумажное полотенце и затараторила:

— Сегодня утром мы рады предложить вам все разнообразие наших закусок с арахисовой пастой — сэндвичи с арахисовой пастой и фруктовым джемом, с пастой и изюмом, а также изысканнейшее сочетание двух слоев арахисовой пасты. Для сэндвичей используется свежайший белый хлеб, а вы можете выбрать пасту с кусочками арахиса или простую, а также заранее указать, насколько плотно следует сдавить хлеб. Фирменное блюдо сегодня — наш знаменитый сэндвич с арахисовой пастой и бананом. Готовится на белом хлебе, куски делятся по диагонали, паста с кусочками арахиса или без. Итак, с чего желаете начать?

— С фирменного, — сказал мистер Джесси.

— Отличный выбор. Сдавить или не надо?

— Не надо. И… — Мистер Джесси с надеждой взглянул на кофемашину. — Кофе?

— Сегодня напиток дня «Маунтин дью», — покачала я головой. — Свеженькая двухлитровка, еще не открывали.

Он поник.

— Доброе утро! — пропел мэр Литтл, хлопнув дверью. Он пригладил свой льдисто-голубой галстук на выступающем брюшке и сверкнул неестественно белой улыбкой.

— Тише! — шикнул мистер Джесси. — Мисс Ланы нет, а полковник может быть на кухне!

Мэр тихонько подобрался к стойке, едва слышно постукивая по кафельному полу своими лакированными ботинками.

— Мисс Ланы нет? Полковник вернулся? Весьма неблагоприятный поворот событий, однако с исторической точки зрения город это вполне переживет, — пробормотал он. — Доброе утро, Мо. Дай-ка мне фирменное и напиток дня. Только безо льда — что-то совсем меня мои зубы замучили.

— Сейчас будет! — сказала я, берясь за дело.

Мы всегда выбираем в мэры кого-нибудь из Литтлов на тот случай, если в город занесет телевизионщиков. У Литтлов в семье каждый любит поговорить, и все от природы большие аккуратисты — даже дети щеголяют в чистеньких костюмчиках. Пока мэр прихлебывал свою газировку, в кафе потянулись наши утренние завсегдатаи.

Бабушка мисс Лейси Торнтон припарковала свой «бьюик» рядом с «андербёрдом» и устроилась за столиком у окна. Она всегда носит темно-синие костюм и туфли — этот цвет оттеняет ее белые с голубым отливом волосы, которые ореолом окружают лицо в форме сердца. Ростом бабушка едва выше меня, однако как-то умудряется возвышаться над всеми окружающими.

Потом в кафе заскочил за сэндвичем Тинкс Уильям, оставив свой «Джон Дир»[3] вхолостую пыхтеть в островке тени. Следом за ним показался медлительный Сэм Квинерли, механик Лавендера и его напарник по гонкам, уже успевший где-то испачкать руки смазкой. Едва Дейл принялся делать ему сэндвич, в дверях показался преподобный Томпсон со своим сыном Тессалониансом[4].

— Привет, Тесс. — Я подвинула к нему стакан воды. — Как там летняя школа[5]?

Он ухмыльнулся, тряхнув своей морковной копной.

— А мне откуда знать? Я туда не собираюсь.

Тесс, как и я, не любит чересчур утруждать себя учебой, однако при этом он завзятый двоечник. Впрочем, я и сама в отличники не лезу, предпочитая ошарашивать людей мощью своего разума, когда они меньше всего этого ожидают. Тут я следую примеру мисс Ланы.

— Как отвертеться удалось?

— Пересдачи и молитвы, — пробормотал преподобный Томпсон.

Лицо Тесса вдруг просияло.

— Послушай, Мо, этим утром нарисовались три потенциальных урагана из Африки. Думаю, есть вероятность процентов в тридцать, что они и сюда доберутся.

Этот чудик прямо-таки помешан на погоде. Он мечтает стать ведущим прогноза в телике, так что все время практикуется в этом деле. И как заставить его замолчать, я не знаю.

— Будь добра пару фирменных, Мо, — сказал преподобный Томпсон.

— Сию минуту.

К половине восьмого в кафе набилась уже половина города, а последнее место у стойки заняла Скитер Макмиллан, будущая семиклашка, — длинная, худющая и с веснушками цвета свеженарезанной вареной колбасы.

— Приветик, Мо, — сказала она, раскрывая перед собой учебник права. — Мне наличествующее фирменное, пожалуйста.

Скитер мечтает стать адвокатом и потому обожает слова типа «наличествующий» или «подозреваемый». Поговаривают даже, будто она уже подала заявку на курс помощника адвоката в Мэтчбукский университет под вымышленным именем. Сама Скитер это не опровергает и не подтверждает, так что в зале суда эти пустые пересуды вряд ли примут во внимание.

— Эй, Скитер, полковник вернулся, — сообщил ей подоспевший Дейл.

Скитер быстро отправила учебник обратно в сумку.

— Тогда мне пора.

Полковник ненавидит адвокатов. Мы не против, чтобы Скитер заходила, поскольку она пока только учится, но все же из чувства профессиональной солидарности она старается лишний раз здесь не показываться.

К половине девятого мы с Дейлом носились по кафе так, будто наши футболки пылали огнем. Наше кафе — семейный бизнес, и поэтому мне разрешено подавать блюда, а вот пользоваться духовкой — нет. Полковник говорит, что при моем росте и темпераменте это может быть опасно. Во время затишья перед ланчем я взялась вскрывать банки с «Практически органическим супом с огорода» мисс Ланы — к счастью, он отлично идет и холодным.

— Поскорее бы она уже вернулась, — бормотала я, отвинчивая крышку с литровой банки, — супа больше нет, а огородник из меня никакой.

— А то я не знаю, — откликнулся Дейл.

Ему талант по части растений достался от мисс Роуз, ну а я сущий гербицид во плоти. Каждое растение, с которым мне случалось иметь дело в этой жизни, погибало — начиная с тех побегов лимской фасоли, что мы высаживали в начальной школе.

Когда посетители начали подтягиваться на ланч, я включила музыкальный автомат. Это почти та же публика, что и утром, только выбритая и причесанная, да еще горстка дам, которых я называю азалиями, а сами они себя — Загородным клубом садоводов. Всего их шестеро. Они плюс все наши завсегдатаи — в общем, кафе было битком набито в тот момент, когда незнакомец припарковал у входа свою «шеви-импалу» цвета грязи и распахнул дверь.

— День добрый, — сказал он, и все застыли, словно вода в колодце. Я глянула на часы. Было ровно двенадцать часов семь минут.