Ты снилась мне - 2

Глава 9

День за днем вникала Екатерина в жизнь огромной Державы. Легко и непринужденно она принимала традиции народов, населяющих ее, следила за событиями, происходящими каждый день на ее землях. Империя была поистине огромной, люди, живущие на ее западных границах, лишь собирались отходить ко сну, когда на востоке уже загорался свет в окнах домов и первые прохожие спешили, чтобы не опоздать на работу. Только малая часть имперских земель находилась в благоприятных климатических условиях, более половины их располагались в широтах, где земледелие было рискованным или вовсе невозможным делом. Однако же работящий и смекалистый народ всюду находил подходящее для жизни занятие. От Кавказа и плодородных южных черноземов до Карелии и Камчатки кипела работа, как и повсюду под небом этого мира люди мечтали, любили, трудились, смеялись, плакали и умирали. Екатерина тоже становилась частью этой огромной имперской семьи.

Боль от гибели Феликса не ушла из ее души. Днем она пряталась в самом дальнем уголке, прикрытая делами, встречами, разговорами. Ночами Феликс приходил к ней во сне. Ласково улыбаясь, нежно поглаживая ладонями ее лицо, он вглядывался в ее глаза своими синими глазами и шептал что-то одобрительное. Горящие светлячки летали вокруг них драгоценными искрами и до Кати доносился далекий шепот:

— Это было у тебя со мной! Помни об этом, помни!

В сонной расслабленности она пыталась прорвать невидимую границу, разделяющую их, обнять его, прижаться к его телу, ощутить его твердость и теплоту, но не могла даже пошевелиться. Горячие, горькие слезы проливались из ее глаз и она просыпалась с мокрыми щеками и тяжело бьющимся сердцем. Иногда ей еще удавалось уснуть и проснуться лишь с рассветом, а порой сон больше не желал приходить к ней до самого утра, а после весь день она ходила с пустой, звенящей головой и Глеб Годунов тревожно смотрел на нее своими темными глазами, ни о чем не спрашивая. У Екатерины было ощущение, что он понимает ее состояние и причину его, но не желает еще больше бередить ее душу. В такие дни он предлагал ей какие-нибудь дальние визиты или подбрасывал догадки, которые надо было проверить. И она принималась листать книги и газеты, раздумывая над какой-нибудь задачей, и постепенно забывался ночной сон, становилось легче и спокойнее. Проходило несколько часов и она снова могла ясно мыслить, улыбаться и поддерживать общение с людьми.

И снова лишь перед сном, закрыв глаза, Екатерина вспоминала выложенную разноцветной плиткой дорожку в одном из парков Владивостока. Перед ней опять была темная, безлунная ночь. Феликс вел ее за руку по дорожке, тысячи сверкающих светлячков, перелетающих с места на место, кружились вокруг них и горячий мужской шепот обжигал ее шею:

— Помни, это было со мной!

Она помнила, она все помнила…

После того, как супруги Шереметьевы смогли навсегда покончить с прорывами демонических сущностей в Явный мир, так называемыми инферно, в Империи долгое время не знали особых проблем с магическими существами. Жили-были в лесах ауки, небольшие человечки, лохматые, даже забавные, которые завлекали рассеянных селян далеко в лес, откликаясь на их зов звонким «Ау!», а потом тихо исчезали, оставив обманутых в непроходимых лесных дебрях. Путали дорогу людям озорники лешие, стращали болотные кикиморы. Особо злые и опасные жительницы озерных глубин русалки-свитезянки редко выходили к людям, а те и не пытались лишний раз общаться с ними, всячески избегая купаться ночью или располагаться с ночевкой вблизи озер.

Одним словом, люди и всякая нечисть научились существовать рядом, не особо мешая друг другу. Это был единственный правильный расклад в мире, где существовало чародейство и где магические существа были неотъемлемой частью этого мира. Прошло более полугода с того дня, когда Екатерина Джентор согласилась стать Советницей Императора. Она сама и ее дети стали считать дворцовые покои своим домом. Привычка много значит в жизни каждого человека. Вот и они привыкли к охране возле дверей покоев, к тому, что иногда гостиная становилась местом для совещания с Императором и Главами Департаментов. Не могла Екатерина привыкнуть лишь к многолюдности Императорского дворца. Она совершенно не понимала, почему десятки дворян и дворянских семейных пар проживают в дворцовых покоях неделями, будучи приглашены всего лишь на два-три дня по случаю какого-нибудь приема. Они завтракали, обедали и ужинали в столовой дворца за огромным столом, блюда им поставляли из дворцовой кухни, их обслуживала дворцовая прислуга. Здесь они устраивали веселые посиделки с танцами и игрой в карты по вечерам, интриговали, заводили романы, изменяли друг другу. Словом, дворец был похож на на какой-то заезжий двор, где можно было жить сколько угодно, сообразно своему желанию. Единственное, что его выгодно отличало от заезжего двора — здесь можно было ни за что не платить.

Когда однажды Екатерина, недоумевая, спросила об этом у Императора, зашедшего к ней с каким-то разговором, Годунов вначале опешил, не понимая сути вопроса. Не могла же она привести в пример двор своего отца, короля Эвальда Второго? В их дворце проживала только семья короля, его Министры, стража, прислуга и Главы королевских гвардейцев и Службы безопасности с семьями. Все же другие важные особы после приемов удалялись в свои поместья и дома в столице. Екатерина пояснила Годунову смысл своего недоумения:

— Неужели ваши знатные подданные так бедны, Ваше Величество, что не имеют собственных домов в Иванграде или не в состоянии оплатить проживание в хорошей гостинице? Зачем создавать им условия для столь праздной жизни? Здесь, во дворце, творится немало неблаговидных дел под боком у вас и стражников. Почему вы не можете выселить этих дармоедов, живущих за счет имперской казны, под любым самым незначительным предлогом и предложить им впредь пользоваться своими домами? Я понимаю проживание Аделин Леверт… — тут Екатерина замолчала, спохватившись, и тихо закончила:

— Прошу простить мне мою дерзость, я не желала лезть в ваши личные дела и невольно перешла границы дозволенного…

Она стояла, опустив глаза в растерянности, когда почувствовала, что Император стоит совсем близко к ней. Она растерянно моргнула, ощутив, как он обнимает ладонями ее лицо, приподнимает его, глядя ей в глаза внимательно и чуть насмешливо.

— Не надо просить у меня прощения, Екатерина Алексеевна, вам дозволено все, говорите и делайте то, считаете нужным. А что касается Аделин — английских шпионок нужно держать ближе, я так и не понял, что у нее на уме, но вижу, что ей нужна крайняя степень близости. Несколько лет назад на меня было совершено покушение, правда, искусно замаскированное. В нем я подозреваю Аделин. Увы, доказать это невозможно. Так что ждем и терпим, рано или поздно она выдаст себя. А к вам я пришел вот по какому делу.

Император опустил руки и отошел от Екатерины, щеки которой от смущения покрылись алым румянцем.

— Вы знаете, что на всех землях Империи на долгие годы установились относительно спокойные отношения между людьми и нечистью с нежитью. Чародеи — охотники за нечистью, время от времени уничтожают тех особей, что переходят границы обычного поведения, но в целом кикиморы, стрыги, свитезянки и прочие существа стараются не попадаться людям на глаза. По крайней мере, так было до вчерашнего дня. А вчера в городе Тобольске обнаружили два тела, с которых была обглодана вся плоть и съедены внутренности. Чародейское обследование показало, что имеется явно нечистый след. Вам не попадалось упоминание об подобном в каких-то газетах?

— О трагедии в Тобольске я слышу впервые. — ответила Екатерина, еще не успокоившаяся после своей неосторожной фразы. — А вот несколько недель назад в небольшом городке Березовка Киевской губернии случилось нападение на нетрезвого мужчину, который возвращался домой поздним вечером. Из-за темноты нападавшего или нападавших он не разглядел, но ему изрядно покусали ноги, он едва смог убежать, протрезвев от ужаса. Не знаю, что с ним теперь, но лекари предполагали даже ампутацию обеих конечностей. Нам необходимо узнать точнее об этой истории. Не возражаете, если я отправлюсь в Березовку, Государь?

— Не возражаю, Екатерина Алексеевна. Готовьтесь, с вами отправятся два боевых чародея — охотника за нечистью.

Годунов шагнул к выходу, но на полпути остановился и, повернувшись, серьезно сказал:

— А насчет всего остального, сказанного вами, я подумаю.

В Березовку Екатерина и два чародея, Клим Воронов и Михаил Троянов, прибыли в полдень. Первым делом они разыскали городского Главу, Хмелькова Ивана Ивановича, худощавого мужчину средних лет с умными карими глазами. Он внимательно выслушал их и пригласил своего помощника, мужчину лет тридцати.

— Послушай, Павел Борисович, ты сегодня узнавал, что там с этим пострадавшим, Кирейко Антоном? Жив ли еще?

— С утра был жив, Иван Иванович, но состояние крайне тяжелое. — помощник немного помолчал. — Не желает он, чтобы ему ноги отрезали, говорит, лучше уж помрет, отмучается за все свои грехи. А там погрызли его знатно, не могут лекари залечить такое.

Через несколько минут Екатерина вместе с сопровождающими ее чародеями и помощником городского Главы были в местной городской больнице. Главный врач Немельский Георгий Алексеевич провел их в палату, где на высокой кровати лежал бледный, худощавый человек, совсем молодой, хотя и с легкой сединой в темных волосах и щетиной на щеках. Екатерина, пожалуй, назвала бы его даже красивым, если бы не кривящиеся от боли тонкие губы и выражение затравленности и обреченности во взгляде карих глаз.

— Ноги отрезать не дам! — проскрипел он противным, тонким голосом. — Лучше убейте сразу!

Екатерина молча прошла ближе к кровати, попросила:

— Оставьте нас вдвоем, господа!

Сопровождающие ее люди переглянулись и молча вышли. Как только дверь за ними закрылась, она взглянула на пострадавшего и голосом, не терпящим возражения, приказала:

— Показывайте ноги! И не надо передо мной изображать несчастного или обиженного судьбой, видела я несчастных и по-настоящему обиженных.

Онемевший от ее тона мужчина в полном молчании, не сопротивляясь, перенес осмотр своих искалеченных ног, лишь прикрывая плотно веки и сжав губы. Екатерина осматривала его внимательно, не обращая внимания на легкую, с трудом сдерживаемую дрожь измученного мужского тела от боли, когда она кончиками пальцев касалась разорванных мышц и сухожилий. Раненый не мог видеть, как шептала она слова лечащих заклинаний, направляя свою силу к местам разрывов, как подрагивая, срастались тонкие мышечные волокна и сухожилия, удлиняясь, протягивались и склеивались в местах разрыва. Когда через час Екатерина закончила свою работу, в бледности и слабости она могла бы сравниться со своим пациентом, который к тому времени уже спал, изредка постанывая во сне.

— Вашему пациенту больше не нужна операция. — сказала она врачу. — Налейте нам по чашечке чая, лучше с медом. А потом нужно, чтобы нам показали место, где на пострадавшего напали.

Екатерина ходила кругами на том месте, где им указали. Что-то было не так в самом воздухе вокруг, а кровяные пятна на тротуаре пахли мерзко и одуряюще. Она уловила направление, откуда исходил этот нечеловеческий, гнусный запах, втянула в себя воздух и приказала:

— Срочно вызвать поддержку, нужен отряд чародеев- охотников, большой, человек пятьдесят.

Чародеи прибыли действительно очень быстро. Было еще совсем светло, когда на площади перед герцогиней Джентор стояли пятьдесят крепких мужчин с холодными, строгими взглядами и…Император.

— Ваше Величество! — подошла к нему Екатерина. — В подвалах нескольких домов ощущается присутствие незнакомой мне нечисти. Их немало, требуется окружить и уничтожить, не давая уйти никому.

— Отдавайте команду, Екатерина Алексеевна. — проговорил Годунов. — Сами держитесь около меня.

Это была странная и жаркая битва. Чародеям некогда было удивляться, когда Джентор объяснила им задачу и они расположились по семь человек у восьми домов, вместе с ней и самим Императором. На огненные заклинания был наложен запрет, чтобы не спровоцировать пожары в жилых домах. Затем они направили в подвалы домов по залпу каменной картечи и спустя несколько мгновений оттуда, мелко и быстро семеня ногами, толпами повалили… дети. Маленькие дети, ростом по колено взрослому мужчине.

— «Детки»! — закричал кто-то из чародеев. — Бейте без пощады! Это «детки»! Как они, сучата, здесь повсюду затаились и расплодились за это время?

Стоя в оцеплении вокруг одного из домов, Екатерина внимательно вглядывалась в сумеречный туман. Совсем неожиданно из-за угла вышла невысокая фигурка и, по-детски семеня и переваливаясь на коротких ножках, направилась к Императору. Катя растеряно моргнула, не понимая, откуда взялся ребенок, но в последний миг до того, как «дитя» открыло огромную, зубастую пасть и бросилось на Государя, сама перенеслась к Годунову, оттолкнув его в сторону и одновременно разрезая заклинанием нечисть на мелкие части.

От толчка Владимир полетел в сторону, но удержался на ногах, крепко придерживая за плечи Екатерину, которая с беспокойством оглядывала его своими тревожными серыми глазами.

— Вы не пострадали, Ваше Величество? Прошу простить меня за резкие движения, но этот «малыш» появился так неожиданно! Я испугалась за вас. Надо осмотреть дом, чтобы понять, откуда он взялся.

Они обошли двухэтажный дом вокруг. Во всех его окнах горел свет, за исключением одной угловой квартиры на первом этаже. Екатерина заклинанием запечатала ее окна и отправила двух магов проверить выход на чердак. Сама же она с Императором и еще одним чародеем встала напротив двери в подозрительную квартиру, чародей одним ударом воздушной волны выбил дверь в нее и их чуть не свалил с ног тяжелый, тошнотворный запах. Годунов выбросил под потолок несколько световых сфер и ужасная картина предстала перед ними.

Небольшая однокомнатная квартира — студия была набита «детками», которые догрызали несколько человеческих тел. Стены комнаты были покрыты пятнами и потеками коричневатого цвета. На небольшом столике у одной из стен лежал обглоданный детский трупик, маленькая ручонка свешивалась, покачиваясь, с края стола. Годунов увидел, как покачнулась Екатерина, одной рукой крепко обнял ее за талию, второй успевая поливать нечисть Заморозкой. Герцогиня и сама взяла себя в руки, одним взмахом превращая застывших «деток» в Серый Тлен.

К полной темноте вся нечисть была уничтожена, подвалы и квартиры осмотрены и зачищены, на ночь в городе выставили чародейские патрули. В обеденном зале дворца Император рассказывал Екатерине о давних временах, когда на земли Империи прорывались через «инферно» демонические существа из другого мира и всякий раз при этих прорывах в городах, несмотря на установку защитного силового купола, оказывались каким-то образом несколько таких вот «деток». Во время прорывов они нападали на защитников, обгрызая им ноги, а если кто-то падал, тогда уже наваливались остальные и объедали жертву со всех сторон. Никто не мог понять, как они незаметно прорываются через защиту и лишь теперь стало ясно, что они попросту не прибывали откуда-то, а всегда жили под боком у людей, затаясь и незаметно размножаясь. Давно уже не стало инфернальных прорывов, супруги Шереметьевы смогли навсегда решить эту непростую задачу. А «детки» остались и вели себя незаметно до тех пор, пока их количество не превысило критическую массу. Их стало слишком много, та немногая пища, что имелась у них, в виде крыс и случайных трупов, уже не могла устроить такие большие популяции и «детки» вышли на охоту.

В следующие дни прошли рейды чародеев-охотников по всем городам Империи. Нечисть, поселившаяся в них, обнаружилась десятками тысяч. Лишь через две недели охота подошла к концу, но еще несколько лет подряд такие рейды устраивались ежегодно для проверки состояния городских подвалов и других укромных мест. А сами жители городов и поселений стали внимательно относится к жизни своих соседей.