Ты снилась мне - 2

Глава 5

Нежность, чистая, пронзительная нежность при одном лишь взгляде в эти серые глаза. Страсть, желание обладать и дарить свою ласку, забывая обо всем.

— Я не знаю, за что мне такая милость судьбы, любимая. Будто я всю свою жизнь ждал тебя, будто знал, что ты должна появиться. Не покидай меня никогда, а я всегда буду с тобой. Вся моя жизнь — для тебя.

Феликс целовал свою жену, лаская ее удивительное, манящее тело. Казалось, у него не было до нее женщин прекрасней и соблазнительней. Ни у кого не было такой кожи, таких глаз, таких ласковых и страстных объятий. Ночи и дни для них пролетали в счастливом ощущении яркой и цельной жизни.

Жену его все новые знакомые называли Екатериной, теперь уже и сам Феликс привык к этому имени, а ласковое Катенька умиляло его вовсе. Его деятельная супруга не умела жить без интересного дела и вскоре предоставила ему новую свою задумку. Она считала, что они не должны жить, растрачивая свои капиталы, а вполне могли бы пытаться приумножать их и посему, изучив состояние дел во Владивостоке, предложила купить неподалеку от дома пустующее здание и привести его в порядок. Через два месяца в отремонтированном доме открылись два больших отдела. В одном из них продавались различные пряности, специи, приправы. В другом — чай всевозможных сортов и производителей, кофе, травяные напитки и кондитерские изделия, которые изготавливались в этом же здании. Карамель, печенье, шоколадные конфеты в ярких обертках, выложенные в красивых коробках на белом, синем, алом шелке, перевязанные красочными бантами лежали на прилавках. Милые продавщицы с улыбкой предлагали товары, рассказывая о том, как они полезны и вкусны. А рядом, в красиво оформленном зале, стояли столики под красивыми скатертями, белые изящные стулья, вились лианы прекрасных цветов, а магические светильники ненавязчиво украшали это место, ставшее постоянным для многих ценителей истинного вкуса. Сюда приходили, чтобы выпить чашечку ароматного чая из листьев, выращенных в далеких Шри-Ланке, Индии или на Цейлоне. Отведать за неспешным разговором ароматного кофе, приготовленного по особому рецепту, с корицей и острым перцем, съесть нежнейшее пирожное с ореховым кремом. Молодые пареньки с простой, искренней улыбкой, с белыми передниками, предупредительно склоняясь перед дамами, быстро принимали заказы и так же ловко их выполняли. Заведение герцогини Джентор пользовалось особенным успехом. Среди самых состоятельных жителей Владивостока считалось хорошим тоном время от времени посещать это кафе и проводить в нем за беседами и дегустацией напитков и сладостей два-три часа.

На этом деятельная герцогиня не успокоилась и вскоре во Владивостоке открылась фабрика, выпускающая мужскую обувь под маркой «Феликс Джентор». Удобная, красивая, модная она быстро стала популярной и даже гости из других городов покупали в фабричном магазине мужские туфли, ботинки, сапожки для себя или в подарок родным. Как писал позднее в своем отчете Державин, у супругов Джентор была удивительная способность — превращать в успех любое дело, за которое они брались.

На собственные средства они открыли и содержали во Владивостоке школу для детей без чародейского дара, в которой способные детишки могли изучать механику, астрономию, оптику. Супруги полагали, что изучение физических законов мира поможет в будущем сделать много интересных и нужных открытий, а детей направит на путь познания.

Чудовищная, невыносимая головная боль плотным кольцом стиснула мозг. Веки его были плотно сомкнуты и он никак не мог открыть глаза, не понимая, что с ним и где он находится. Наконец-то все-таки решился и, крепко сжав зубы, медленно приоткрыл глаза. Затемненная комната, похоже, спальня. Он лежит на большой кровати, под тонким покрывалом. Рядом нет никого. Головная боль медленно отступает, оставляя вместо себя головокружение и жажду. Голова его пуста, мыслей нет никаких, перед глазами мягко вращаются стены комнаты и очень хочется пить. Взгляд его падает на столик, стоящий недалеко от кровати, на нем стоит кувшин с водой и хрустальный бокал. С усилием он отрывает свое тело от кровати, поднимается и, качаясь, целую вечность бредет к желанной цели. Пьет прямо из кувшина, жадно, проливая прохладную воду на подбородок и обнаженную грудь. На миг отрывается, делает вдох и снова пьет. Когда жажда была утолена, поставил кувшин на место и огляделся. Увидел на стене прямоугольник большого зеркала в позолоченной раме и, не спеша переставляя неловкие ноги, направился к нему.

Несмотря на сумрак в спальне, в зеркале четко отразилось изображение высокого, крепкого, молодого мужчины. Светловолосый, темноглазый, с красивым, чуть жестким лицом, он смотрел из зеркальной глубины и растерянность появлялась в этом взгляде. Память, его собственная память возвращалась к нему и отчаянно кричала, что этого не может быть! Он, Владимир Годунов, умер! Его нет в Явном мире! Почему же он смотрит из этого зеркала глазами своего внука, Глеба Годунова, которого оставил править Империей вместо себя? Что произошло?

В отчаянии он схватил стоявшую рядом с зеркалом подставку под вазу и отбросил ее в сторону. Не успел грохот от ее падения затихнуть, как дверь в комнату открылась и в нее быстрым шагом зашел стражник.

— Ваше Величество! Вы очнулись, какая радость! Присядьте, я быстро за лекарем!

И он умчался, забыв закрыть за собой дверь. Владимир медленно подошел к кровати и сел на край. Ожидание не было долгим, топот нескольких пар ног известил о приближении лекаря и его сопровождающих и в спальню торопливо зашел невысокий, плотный мужчина со взволнованным лицом, сопровождаемый свитой из трех человек, включая стражника.

— Ваше Величество! Наконец-то! Как вы себя чувствуете? Разрешите, я вас осмотрю! — он приблизился, пытаясь заглянуть Годунову в глаза, но тот лишь качнул головой:

— Все посторонние — выйдите из комнаты. Вы, любезный, останьтесь. — дождался, пока дверь закрылась и продолжил. — Я ничего не помню. Рассказывайте мне все по порядку, начиная с того, почему я здесь.

— Пять дней назад… — лекарь закашлялся, затем собрался и стал рассказывать. — Пять дней назад, Ваше Величество, вы решили заняться жеребцом, подаренным вам английским послом. Этот красавец чистейших арабских кровей не поддавался приручению, но ваша… но Аделин Леверт убедила вас, что вам это под силу. Вначале все было хорошо, но неожиданно жеребец стал метаться и выбросил вас из седла. При падении пострадали шейные позвонки и случился обширный ушиб головного мозга. Мы сделали все, что могли, но все это время вы не приходили в сознание. Откровенно говоря, мы потеряли надежду, мне даже показалось, что ваш мозг перестал реагировать на раздражители. Какое счастье, что ваш организм преодолел болезнь, у нас больше не имелось ничего, чтобы помочь вам.

Лекарь печально и виновато опустил голову. Годунов молчал, обдумывая сказанное. Бедный Глеб, несчастный мальчик!

— Кем вы числитесь, как ваше имя? — обратился он к лекарю.

— Алексей Иванович Иванов, Ваше Величество, я лекарь второго ранга.

— Назначаю вас своим личным медиком. Все, о чем мы будем говорить наедине, должно оставаться между нами. Должен признаться, я не помню многое. Сколько лет я на троне?

— Двадцать один год, Ваше Величество.

— Какие-то событие случились за время моего правления?

— Нет, Ваше Величество. В Империи все спокойно. Вот только бабушка ваша померла. А сегодня пришла весть, что скончался Петр Шереметьев, ваш наместник на Дальнем Востоке.

— Петруша? — печально вздохнул Годунов. — Узнайте, когда погребение, я буду.

— Вы так слабы еще, надо бы немного полежать, Ваше Величество.

— Некогда, Алексей Иванович. Пригласите ко мне кого-нибудь из прислуги. Мне нужна ванна, одеться и поесть. Потом пусть принесут все документы, что накопились, я немного посижу над ними.

Его личный медик только ушел, как в дверь, не постучав, влетела молодая, стройная, красивая дама, одетая в роскошное платье с глубоким вырезом.

— Леди Аделин, леди Аделин! Сюда нельзя! — шипел ей вслед стражник, на что дама не обратила ни малейшего внимания.

— Ах, Ваше Величество! Глеб, милый! Как ты меня напугал! Я только что узнала, что тебе стало легче и поспешила к тебе! Какое счастье видеть тебя в полном здравии!

Она кинулась было на шею Годунову, но тот осторожно отвел рукой ее от себя и сдержанно сказал:

— Не надо, Аделин! Я еще не совсем хорошо себя чувствую, поэтому повременим с нежностями. Ваш проклятый жеребец чуть не лишил меня жизни. Придется отправить его на колбасу.

— Как на колбасу? Вы шутите, Ваше Величество?

Голос леди был настолько пронзительным, что у Годунова закололо в висках.

— Я пошутил, Аделин. А пока оставьте меня, я должен отдохнуть.

Обиженная леди, надув и без того пухлые губки, гордо удалилась из комнаты, а Годунов принялся приводить в порядок мысли и тело. В течение дня он просмотрел почти все документы, принесенные ему и уже имел представление о состоянии дел в Державе. Его внук неплохо вел дела, чувствовалась деловая жилка и крепкая рука в управлении страной. Не по душе пришелся Годунову только тот факт, что Глеб неожиданно тесно подружился с англичанами, затевая многочисленные общие проекты в России. И эта леди Аделин…Ничего, позже он разберется с этими мутными делами.

Смерть наместника Императора на Дальнем Востоке неожиданно для супругов Джентор вызвали искреннюю печаль всех их знакомых. В каждом разговоре они слышали о том, как велики заслуги Петра Шеремтьева в том, какими стали ныне прежде окраинные и заброшенные земли Империи. Светлейший князь Шереметьев прожил долгую жизнь длиною двести три года. Все годы своего назначения он посвятил Дальнему Востоку, а чуть позднее взял под свое управление Сахалин, Камчатку и Чукотку. Вместе с младшим братом Михаилом Барятинским они строили порты, рыболовный флот, города и поселения, мануфактуры и ремесленные слободы. Жить на Дальнем Востоке — это уже никому не казалось понижением статуса. О наместнике ходили разные слухи, он был одним из сильнейших чародеев Державы и обладал редчайшим даром управления животными. Грозные тигры смиренно держали свои головы под его рукой, змеи, лоси, волки — все подчинялись ему. Шереметьевы-Барятинские женились только по любви, в браке у наместника появились пять сыновей и две дочери, правнука Елисея он готовил в преемники себе.

Екатерина не могла понять, стоя у большого портрета Шереметьева Петра, отчего так сжалось ее сердце, когда она посмотрела на него. Будто она знала этого человека, и не просто знала, а была ему кем-то близким, родным. И при виде седин его брата, Михаила Барятинского, отчего что-то вздрогнуло в ней? И Феликс, стоящий рядом с ней, непонимающе тряхнул головой, словно избавляясь от наваждения.

Император Глеб Годунов шагал впереди своей свиты в длинном зале, где на высоком постаменте был выставлен для прощания гроб с телом наместника. По краю зала стояли пришедшие для прощания люди, сейчас освободившие ему дорогу. Что-то привлекло внимание Годунова, он повернул голову направо и дыхание его остановилось. Тонкая, изящная женщина в темном платье вдруг взглянула на него из-под тонкой вуалетки. Серые, такие знакомые глаза, такие любимые, незабываемые. Женщина смутилась, опустила глаза и взяла под руку стоящего рядом мужчину. Годунов, чуть обернувшись, продолжая не спеша шагать, шепнул Кириллу Державину, начальнику Тайной канцелярии:

— Обрати внимание на ту красивую даму в шляпке. К вечеру я хочу знать о ней все. Докладывать только мне.

— Это та, что стоит рядом со смуглым красавцем? Узнаю, доложу.

С этого дня Годунов знал все о жизни супругов Джентор. Один раз в неделю на его стол ложилась папка с чародейскими снимками и отчетом. Он подолгу разглядывал смеющееся лицо герцогини Екатерины Джентор, ее счастливый взгляд, когда она летела в танце вместе с мужем, Феликсом Джентором. Он видел, как бережно и крепко прижимает ее к себе герцог, как смотрит на нее своими синими глазами, в которых сияла неистовая искра любви. Годунов видел снимки их прогулок, бесед на лавочках парка, встреч со знакомыми. Казалось, эта пара была неразлучна. Они частенько что-то обсуждали, сидя в парке на лавочках или прогуливаясь по набережной. Вот Феликс Джентор что-то рассказывает жене, а она слушает его, положив руку в перчатке на спинку лавочки и задумчиво о чем — то размышляя. Вот Екатерина что-то говорит мужу, теперь уже тот слушает ее, глядя ей в глаза внимательно и серьезно. Наверное, им было интересно друг с другом, у них были общие темы для разговоров, общие взгляды на жизнь, общие планы. Душа Екатерины не только существовала в молодом, красивом теле, ей принадлежал прекрасный ум и Феликс Джентор в полной мере смог оценить этот дар судьбы. Вот он ведет жену под руку, круглый животик явственно виден даже из-под просторного платья. Но и в таком виде женщина сохраняет свое изящество и красоту. Вот они гуляют с младенцем, улыбчивые и счастливые. А вот и свадьба их дворецкого и уже сам Винсент Краус прогуливает своего малыша. Первенца Екатерина и Феликс назвали Петром, а дочь, родившуюся двумя годами позднее — Елизаветой, в честь погибшей когда-то сестры герцога Джентора. Годунов никогда не пытался узнавать о прошлом этой пары, ему было все равно, откуда они пришли, кем были раньше. Он не мучился ревностью, глядя на их счастье, он хотел, чтобы Екатерина была счастлива. А он всегда будет рядом с ней, оберегать ее, любить ее.

Рождение сына для Феликса было равноценно чуду. Маленький Петруша, смуглый и синеглазый, стал частью его самого с момента своего рождения. Прислуга и няньки круглыми от изумления глазами смотрели, как герцог меняет пеленки и моет попу своему отпрыску, приговаривая:

— Ничего, Петруша! Ты какай, не стесняйся! Тебе можно, ты маленький, это ненадолго. Вот увидишь, совсем скоро все свои дела тебе придется делать на горшок.

Феликс возился с сыном, успевая приобщать к этому и Микаса, который стал Петруше вернейшим другом и товарищем. Под их бдительным присмотром Петруша научился держать головку и переворачиваться. Рядом с ними он впервые сел самостоятельно, покачиваясь, держа неверную спинку и улыбаясь одним маленьким зубом. Потом он встал на ножки и через месяц сделал первый шаг. Настало время освоения Петрушей новых территорий, это была веселая пора. Когда родилась дочка Лиза, чудо будто настигло Феликса во второй раз. Целуя крошечные пальчики малышки, млея от счастья, он говорил жене:

— Катенька, я понимаю, ты сама необыкновенная женщина. Но я то! Я самый обычный человек. Как я мог быть причастен к появлению такого чуда?

Катя, смеясь, целовала мужа и приговаривала:

— Сама не понимаю, как это ты так удачно причастился? Быть может, нам стоит попробовать еще, если у нас так хорошо получаются дети? Как ты полагаешь?

Однажды Феликс Джентор уже в глубоких сумерках привел свою жену в один из городских парков. Здесь, среди молодой, сочной травы пролегала дорожка из разноцветной плитки, по ней герцог вел Екатерину, держа ее за руку. Неожиданно по обе стороны от дорожки вспыхнули зеленые огоньки светлячков. Вначале десяток, потом еще и еще, сотни, тысячи крошечных звездочек загорались, поднимаясь в вышину, перелетая с места на место, кружась вокруг мужчины, обнимающего женщину, нежно целующего ее. И в этом волшебном хороводе слышался жаркий мужской шепот:

— Смотри, Катенька! Смотри на это сказочное чародейство! Запомни этот вечер! Это было у тебя со мной!

Волшебные искорки усыпали прическу женщины и ее плечи и все кружились и кружились вокруг этой пары, словно не могли прервать это дивное кружение.