Ты снилась мне - 2

Глава 24

Прошло еще двадцать лет. Император Глеб Годунов и Императрица Екатерина Годунова стояли рядом напротив стены в зале заседаний, на которую была нанесена самая большая карта Российской Империи. Карта была выполнена искусными мастерами из минералов, хранящихся в земных недрах Империи. С Запада на Восток, с Севера на Юг огромная Держава, где росли тропические растения и располагалась вечная мерзлота, где возвышались высочайшие горы и плескались глубочайшие озера, омываемая морями, лежащими в бассейнах трех океанов, простирала свои неохватные просторы. Теснившиеся за ее рубежами государства казались карликами рядом с ней.

— Да, теперь я хорошо понимаю. — проговорил Государь. — Нас не просто ненавидят, строят козни, клевещут при каждом удобном случае. Нас боятся из-за нашей огромности. Мы словно глыба, нависшая над муравейником, вечно опасная, непонятная, гигантская глыба. Нас рисуют в образе огромного медведя, размахивающего дубиной.

Дважды мы спасали Европу и страны Ближнего Востока от моровых поветрий, один раз от нашествия нечисти, что внезапно расплодилась у них, но все равно благодарности как не было, так и нет. Ни в одной газете ни разу так и не изобразили доброго медведя, улыбающегося людям. Правда, однажды я видел картинку, на которой нарисовали медведя, играющего на балалайке. Вторая картинка рядом показывала, как рассердившийся мишка лупил балалайкой какого-то франка. То есть, наша культура, по их мнению, примитивна и мы всегда можем обратить ее против других народов.

Приходится прикладывать много усилий, чтобы Империя предстала перед остальным миром культурным государством, с прекрасным, душевным народом, со своими традициями и ценностями. У нас есть что позаимствовать, но и мы возьмем у других стран то, что подойдет нам. Не слепо, без оглядки на свою историю, а осознанно, то, что нам не навредит.

— Ты прав. — Екатерина положила ладони на плечи мужа. — Мы уже многое делаем для того, чтобы мирно существовать с другими странами. Тесной дружбы не получается, да ее и не может быть. Но взаимная выгода и политический интерес вполне уравновешивает некоторое напряжение. Кстати, ты не заметил, что уже два дня странно ведут себя магические потоки? Я уже сходила в Аркаим, проверила свой иномирный артефакт. Он излучает легкий поток, который без следа впитывается в родные потоки Явного мира. Сегодня с самого утра я разослала предупреждения о временном запрете портальных переходов, как стационарных, так и личных.

У меня напрашивается единственный вывод — кто-то опять ломает Грани между мирами. Причем ломает грубо, прорываясь через ткань Мироздания. Боюсь, что только один человек может это делать — варвар Латен со своей мечтой о покорении миров.

Екатерина старалась казаться спокойной, но Годунов достаточно знал свою жену, чтобы заметить страх в ее глазах.

— Что мы можем сделать сейчас, Катя? — он обнял ее, глядя в тревожные серые глаза.

— Ничего, совершенно ничего. Мы не можем дополнительно нагрузить Грани своими действиями. Пока будем ждать, думаю, скоро все будет ясно. Надо наложить ограничения на использование чародейства большой силы и уведомить другие государства о такой необходимости. Я не могу понять, как он это делает? Шагающих по мирам единицы, а он рвется с такой силой, словно ему служат несколько таких магов.

Проходили один день за другим. Потрясение миров стало совершенно очевидным даже для тех, кто мало верил в это. На капище Макоши не стало жрецов, а сама Пряха Судеб на вызов не являлась. Похоже, все стало слишком серьезно.

Небо в Явном мире день и ночь горело сначала желтым, потом алым, а затем багровым светом. Во всем мире люди сходили с ума и поддавались панике. Бежать было некуда, повсюду ожидала одна и та же картина. Даже нечисть с нежитью затаились и не подавали признаков своего существования. Все чародеи Империи выходили на круглосуточные дежурства, успокаивая людей и обещая, что Император с супругой защитят их и все будет хорошо. Люди верили, никогда еще венценосная чета не подводила свой народ, всегда сдерживая свои обещания.

В один из самых тяжелых дней, когда небеса почти почернели и цвет их стал схожим с цветом свернувшейся крови, Екатерина сказала:

— Завтра!

Она распорядилась, чтобы завтрашним днем запретили всем подданным Империи выходить из дома. Все иностранные посольства, аккредитованные в Империи, получили подобные предупреждения.

Екатерина с Императором ушли в Аркаим, где Катя сорвала несколько печатей с артефакта и они с мужем приняли на себя небольшую часть иномирных потоков. Затем печати восстановили, оставив возможность понемногу просачиваться силе и смешиваться с потоками Явного мира.

На следующий день они стояли вдвоем на невысоком холме недалеко от столицы и смотрели в почти почерневшие небеса. Катя напрасно уговаривала мужа остаться в столице и взять под свое командование чародеев Особого назначения. Годунов был непреклонен в своем решении:

— У нас хорошие командиры, они знают, что делать в любых случаях. Я не отпущу тебя одну, не надо меня уговаривать, Катенька. Это наша общая война, я не стану отсиживаться за твоей спиной.

Они провели почти бессонную ночь в подготовке к сегодняшней битве, не было возможности уделить друг другу хотя бы час. Лишь перед самым выходом Годунов обнял жену и целовал ее, не желая выпускать из своих объятий. Оторвался от ее губ, посмотрел сумасшедшими темными глазами и скомандовал:

— На выход!

Они недолго стояли на вершине холма. Черные небеса вдруг пронзили багровые молнии, поднялся сильный ветер, в воздухе запахло гарью.

— Он прожигает пространство между мирами. — помертвевшими губами прошептала Катя. — Ломится через Грани и одновременно прожигает портал. Истинный варвар!

От страшного грохота заложило уши, ветер усилился, подхватывая сорванную в лесу листву и поднимая в воздух разный мусор. Прямо перед ними открылся багровеющий портал и в его окне появилась мощная фигура крупного мужчины с мечом в мускулистых руках. Очень высокий, широкоплечий, он был почти полностью обнажен, лишь его крепкие бедра опоясывала шкура какого-то животного с перевязью для меча. Сильное тело его было увито мышцами и блестело от пота.

Он стоял, широко расставив ноги, дерзко осматриваясь вокруг. Левой рукой он придерживал за воротник ветхой рубашонки мальчика лет тринадцати, худенького, с испуганными раскосыми глазами. Увидев перед собой Катю, варвар с силой оттолкнул ребенка от себя, отбросив его в сторону, словно ненужную вещь.

— Каталина! Девочка моя! Сколько лет прошло, а ты стала еще краше! — он смотрел на нее хищными светлыми глазами, жадно принюхиваясь, словно зверь. Он словно не замечал больше никого и ничего вокруг, только ее, Катю. — Ты заставила меня побегать за собой, крошка! Я шел из одного мира в другой, находил магов, подобных тебе, сотрясал основы Мироздания. Ты знаешь, сколько королевств рухнуло, сколько народу умылось кровью от моего меча, пока я искал тебя? Это все твоя вина. Если бы ты не сбежала, я бы просто женился на тебе и мы владели бы мирами вместе с тобой. Я хотел тебя, Лина, я и сейчас тебя хочу. Но теперь все будет немного иначе. В моей постели тебе придется потерпеть мою силу, думаю отпустить ее на полную мощь. Я зол на тебя, малышка, я страшно зол. Иди ко мне, не убегай больше, иначе я разрушу до основания и этот мир.

Он сделал шаг вперед, протягивая Кате свободную руку. Она смотрела на него, словно не замечая этого жеста.

— Ты сукин сын, Латен. Жестокий, сумасшедший сукин сын. — она не отводила от него потемневшего взгляда серых глаз. — Ты должен был давно захлебнуться в крови, пролитой тобой. Ты уничтожил мой мир, погубил в нем сотни тысяч людей и тебе было этого мало. Теперь ты хочешь свалить на меня свою вину за свои деяния?

Не выйдет, варвар. Ты сам должен расплатиться за все, что сделал.

— О! — громко расхохотался гигант. Он смеялся до слез, словно все сказанное Катей было забавной шуткой. — А ты горячая штучка, Лина! Но я прощаю тебя, иди же ко мне! Пора насладиться друг другом. Скажу тебе по секрету, что твоего папеньку убил лично я, просто уже предвкушал, как заключу тебя в свои объятия, а этот старый пердун Эвальд не хотел сдаваться.

Все случилось слишком быстро, Годунов не успел ничего сделать, как Катя шагнула вперед, схватила варвара за протянутую руку и крикнула:

— Так пусть невинные души тех, чью кровь ты пролил, решат твою участь!

Латен обнажил крепкие желтые зубы в торжествующей улыбке, сделал усилие, чтобы дернуть женщину на себя, но в недоумении застыл. Рука, к которой прикоснулась Катя, вдруг потемнела, покрываясь трещинами, словно сгорая от невиданного жара. Латен вскинул злой взгляд и поднял вторую руку с зажатым в ней мечом. Заклинание, молниеносно прилетевшее от Годунова, превратило меч в текучую, обжигающую массу.

— С-сука! — с ненавистью выдохнул варвар, прожигая Екатерину злобным, сумасшедшим взглядом.

— У нас это называется — за что боролись, на то и напоролись. — сухо ответила Екатерина.

Все тело варвара потемнело и осыпалось серым пеплом, через несколько мгновений полностью обратившись в прах. Тут же закрылось портальное окно из другого мира, через которое варвар пришел в Явный мир.

Такая тишина стояла вокруг. Голубое небо, яркое солнце — будто и не было ни багровых небес, ни Латена, ни бури, вызванной им. Робко запела птица в ближайшем лесу, загудел шмель, опускаясь на цветок. Явный мир выстоял и затаившаяся в нем жизнь неуверенно давала о себе знать. Подул легкий ветерок и лежащий горкой прах рассеялся по склону холма, часть его упала в небольшой ручеек, текущий из родника на его вершине и унеслась дальше.

Тихий стон заставил их кинуться в сторону мальчика, лежавшего в сторонке на траве. Екатерина опустилась перед ним на колени и провела руками над худеньким телом.

— Полное истощение, физическое и магическое. — решительно поставила она диагноз. — Силу в него я волью, а вот кормить придется во дворце и пока только бульончиками.

Государь взял ребенка на руки и они вошли в открытый портал.

Всевидящая Мать сама пришла к ним вскоре. Усталая, она посмотрела на них светлым взглядом и проговорила:

— Спасибо вам, Годуновы. Все это время мы с Богами Явного мира с большим трудом держали в нем Равновесие. Если бы не вы, то мы вскоре потеряли последние силы. Наш мир благодарен вам за спасение в очередной раз.

Она низко поклонилась им и растворилась в воздухе. А мир, между тем не спешил благодарить имперцев. Во многих странах потери были велики, паника и человеческое сумасшествие дали свои плоды, лишь Империя сумела не только сохранить все свое население, но и помочь Ирану, где жители тоже верили шаху Назиму и русским чародеям из посольства, гвардии и торговой фактории.

Мальчика звали Улен, он был из кочевого народа, принадлежащего миру, названия которого не знал. Ни он, ни его родители не знали и о его даре Шагающего по мирам. Просто однажды к ним пришел страшный человек, Латен-Завоеватель, обагрил своей меч кровью тех, кто жил рядом с Уленом и взял его самого с собой. Несколько дней он пинками и зуботычинами доносил до мальчика правду о его предназначении, а потом просто взял за шиворот и шагнул с ним в очередной мир.

Улен не помнил, когда последний раз ел, изредка варвар давал ему возможность напиться из ручья. Он не запомнил ни одного мира, в котором они с Латеном бывали. Помнил лишь, что в них всегда пахло кровью.

Екатерина уделяла ребенку много времени. Она обучила его языку, учила читать и писать и обнаружила в нем еще один дар — мага-хамелеона, невиданный доселе в Явном мире. Ребенок мог менять свою внешность и растворяться в окружающем мире до полной невидимости.

— Ты должен держать в тайне свои способности. — говорила она Улену. — Иначе могут найтись другие страшные люди и они тоже захотят воспользоваться тобой, чтобы идти к своей цели.

Улен верил Императрице и твердо запомнил ее напутствие. Никто и никогда, даже под жестокими пытками не смог бы добиться от него признания о его даре.

Уже через два года он был уверенным в себе, красивым мальчиком, любознательным, воспитанным в лучших традициях имперской аристократии. Вместе с Екатериной они сделали несколько вылазок в другие миры, Государыня показала ему, как бережно стоит относиться к Граням, даже не касаться к ним, просто легко проводить ладонью сверху и прислушиваться к своим ощущениям.

— Миры вокруг нас слишком хрупкие. — говорила мальчику Екатерина. — Любым резким, необдуманным поступком одаренный магией человек может нарушить в них равновесие. Поэтому мы должны осознавать, насколько великая ответственность лежит на нас. Магия дана для того, чтобы помогать людям, делать мир вокруг нас еще лучше. Не позволяй себе зла, Улен.

Мальчик слушал внимательно. Его доверие к приемной матери было настолько велико, что каждое ее слово стало для него непреложным законом. Он полюбил путешествовать и, повзрослев, жил среди разных народов, населяющих земли Великой Империи. Потом он писал рассказы, в которых живо описывал жизнь этих народов, их обычаи и традиции. Газеты и журналы с его рассказами раскупались нарасхват, а позднее одно из крупнейших издательств с его согласия собрало все рассказы в одном томе и им зачитывались дети и взрослые. Эту книгу, на обложке которой значился автор — Улен Годунов, перевели на десятки языков и в других странах читателей покоряли изумительные повествования об истории Российского государства и о жизни многих народов, населяющих его земли.

Однажды Екатерина спросила его:

— Быть может, ты хочешь отыскать свой родной мир, Улен, и вернуться в него?

— Не сейчас, матушка. — ответил уже взрослый мужчина. — Может быть когда-нибудь, позднее.

Между тем Глеб Годунов спустя год после прихода варвара Латена передал трон своему сыну, Борису Годунову. К тому времени тот был уже популярен в народе, его уважала аристократия и боготворил научный мир. Высокообразованный, ответственный, честный, не терпящий лжи и лени, он стал одним из лучших правителей Российской Империи.

Екатерина с мужем, хоть и поселились в небольшом имении недалеко от Рязани, но еще несколько лет оставались в Императорском Совете.

Их сыновья, Василий и Александр внесли огромный вклад в исследование русской Арктики и сделали многое для развития Северных земель Империи. Дочь Анна оказалась одарена стихийной магией, благодаря ей удалось предотвратить многие природные катастрофы. Младшая, Татьяна, оказалась с даром ментальной магии особой силы. В тот миг, когда она узнала о своем даре, сильнейшее разочарование накрыло ее. Хотя ей было лишь двенадцать лет, но она уже понимала, что подобный дар — тяжелая ноша. Быть менталистом обозначало не иметь близких друзей, видеть опасливые взгляды родных. Никому не хотелось, чтобы кто-то знал его мысли или попросту мог влиять на них. Ей пришлось непросто, но она так и не разучилась смотреть на мир с любовью. Рядом с ней всегда были родители. Отец очень много сделал для того, чтобы девочка научилась контролировать свой дар, он научил ее управлять им, отключая тогда, когда ей это не было нужно. А мать… С матерью у Татьяны были особые отношения. Екатерина сумела даже убедить ее, что ментальный дар может быть высшим благом. Это случилось после того, как Годунов определил уровень силы дочери. Тогда он пришел к Кате с ошалевшими глазами и выпалил:

— Катенька, нашу девочку смело можно причислять к оружию массового поражения! Когда она научится полностью владеть своими способностями, то сможет ставить на колени целые армии!

Вот тогда и случился у Кати с дочерью этот важный разговор.

— Есть великое число магических дарований, дочка. — Катя с нежностью смотрела на свою сероглазую Танечку. — Твой дар — один из самых значимых. Тебе подвластны тайны всего мира. Ты даже не знаешь, моя хорошая, скольким магам приходится скрывать правду о своих способностях. Одним из-за страха потерять любовь и дружбу близких. Другим — из-за опасения за собственную жизнь и свободу, ибо найдутся люди, которые захотят поставить их на службу своим интересам.

— А ты, мама? Ты ничего не скрываешь о своем даре? — неожиданно спросила дочь.

— Скрываю. — просто ответила Екатерина.

— И ты так просто говоришь мне об этом? — изумилась дочь.

— Тот, кто любит по-настоящему, никогда не способен предать. — Катя ласково погладила дочь по голове.

Через три года Татьяна уверенно владела ментальным даром. В меньшей степени у нее проявились способности интуита, она неплохо управлялась с приемами боевого чародейства и в двадцать лет поступила на службу в Тайную канцелярию. К тому времени Кирилл Державин уже ушел в отставку, его место занял молодой заместитель Сперанский Матвей Егорович. Великолепно образованный, с тонким юмором, цепким умом и бульдожьей хваткой новый руководитель принес немало изменений в работу канцелярии, сделав ее лучшей среди подобных служб всех государств.

У своих подчиненных Сперанский пользовался огромным авторитетом, да и на других людей он производил сильное впечатление. Настолько сильное, что Татьяна не смогла ответить отказом, когда тот сделал ей предложение. Они поженились без пышных свадебных мероприятий, вот только съездили в свадебное путешествие в Иран, по приглашению шаха Назима. Дочь мало говорила о своей семейной жизни, но Екатерина, наблюдая, замечала, как светились серые глаза ее младшенькой, когда она смотрела на своего мужа. И как Сперанский бережно держал в своей ладони маленькую руку жену, поглаживая ее тонкие пальчики.

Все дети Годуновых были счастливы в своих браках, у всех появились дети, не меньше трех малышей, а у Бориса пятеро сыновей и дочерей, радующих дедушку и бабушку.

Впереди у Владимира и Кати было еще много счастливых лет, которые они могли посвятить друг другу.