Ты снилась мне - 2

Глава 11

Всю следующую ночь шла тайная переброска скорыми переходами трехтысячной имперской армии в пустующие здания на окраине Тегерана. Туда же перешли войсковые лазареты и интендантские службы. С рассветом оттуда потянулся дымок от полевых кухонь и поплыл запах каши с мясом. По соседству, в таких же пустых зданиях, требующих ремонта, с утра стучали молотки и копошились каменщики и плотники — русская торговая фактория обживала новые места.

Все крупные издания мира вышли с потрясающими новостями о договоре, заключенном между Империей и Ираном. Дипломатическая служба Англии безмолвствовала.

Император в своем кабинете рассматривал текущую почту, когда в дверь постучали и, не дожидаясь ответа, к нему вошла Аделин Леверт. Белокурая красотка была явно растеряна, но пыталась скрыть это, улыбаясь мило и обольстительно. Плавно покачивая бедрами, она прошлась от двери к столу и присела на стул напротив Годунова.

— Ах, Глеб, какие новости я слышу с утра! Ты просто гений дипломатии! Как тебе удалось столь быстро договориться с эмиром? Он ведь на редкость упрям и недоверчив!

— Ну, что ты, Аделин! — засмеялся Император. — Мне он показался весьма разумным и дальновидным политиком. У него было так много домашних заготовок по части предложений в договоре. Мы действительно не теряли времени. Какой у тебя чудесный браслет! Впервые вижу такую красоту, изумруды и бриллианты выше всякой похвалы! И какая тонкая работа!

Аделин поспешно прикрыла запястье рукавом платья.

— Это подарок. Вещица красивая и дорогая, ты прав. Ну, ладно, я пойду. Хорошего дня!

Она поспешно вышла из кабинета, а Годунов ненадолго задумался, потом усмехнулся и проговорил:

— Надо же, а еще говорят, что ночная кукушка дневную перекукует. Иногда и поговорки ошибаются.

В покоях эмира царил полумрак. Обнаженная Аделин, не стесняясь, сидела на коленях у своего темпераментного черноглазого любовника, обнимая его за плечи. Стесняться ей было совершенно нечего, это была уже не первая их любовная встреча и тело Аделин было прекрасно, она знала об этом. Эмир Назим в самом начале их связи, смеясь, говорил, что лучшие изо всех битв в мире — это любовные схватки с желанными женщинами. Они только что закончили одну из таких схваток, выйдя из нее с обоюдным удовольствием. И Аделин и эмир знали толк в любви, они оба были опытны и умелы.

— Как жаль, мой господин, что ты скоро уедешь. Я надеялась, что ваши переговоры затянутся и мы будем вместе еще много дней. — жалобно протянула белокурая соблазнительница.

Она действительно не торопилась, считая, что переговоры затянутся и еще будет время подготовить эмира к новостям, что вскоре придут из Туманного Альбиона. Для нее стало неожиданностью столь быстрое заключение договора между Империей и Ираном и такое же молниеносное перемещение имперских войск и торговой и дипломатической миссий в Тегеран. Хотя, что там, русские показали еще во время военных учений, как коварно они умеют порой действовать, делая именно то, чего от них не ожидают совершенно.

— Ничего поделаешь, моя красавица! — эмир ласково погладил ее по обнаженной спине, его рука скользнула ниже, задержавшись на прелестных округлостях. — Я и сам не знал, что можно так быстро решать такие серьезные вопросы. У нас не принято так делать, мы подходим ко всему осторожно, решаем не спеша. Русские — они другие, они мыслят иначе. Советница русского Императора показала, как можно достигать нужного результата в короткое время. Удивительная женщина! Благодаря ей, Империя всегда будет на шаг впереди других государств.

— Мой господин! Как можно в присутствии одной женщины так хвалить другую? — обидчиво поджала губки Аделин.

— О! Прости, милая! — извиняясь, поднял ладони Эмир. — Не принимай мои слова на свой счет, вы слишком разные с герцогиней Джентор, вас невозможно сравнивать.

С утра на прием к Императору прибыл посол Англии Лесли Бошан, который подал ему ноту протеста из-за действий Империи в Иране. Император был удивлен содержанием ноты, обещал дать ответ на нее в установленном порядке, на словах же выразил недоумение. Он попросил посла уточнить, какие международные законы нарушили Иран И Российская Империя, заключив двухсторонний договор. Посол что-то пытался возражать, но так ничего конкретного не смог ответить. Впрочем, в таком же духе и была написана предъявленная нота, смысл которой сводился к одной фразе:

— Нам не нравится то, что вы сделали!

Поздним вечером Екатерина Джентор возвращалась из дворцовой библиотеки. Дети были уложены спать, поцелованы, им была прочитана книга. Няня оставалась с ними для неожиданных случаев. А у нее остались еще дела, нужно было просмотреть некоторые труды шотландских чародеев. Она шла по дворцовому коридору, осмысливая прочитанное, когда навстречу ей неожиданно вышел Император.

— Добрый вечер, Екатерина Алексеевна! Почему вы так поздно ходите без охраны? — Годунов недовольно взглянул на нее своими темными глазами.

— Что может угрожать мне в Императорском дворце, Ваше Величество? — отмахнулась Екатерина. — Не стоит отнимать у занятых людей время на столь незначительную особу, как я. К тому же я вовсе не беззащитна, вы же знаете об этом.

— Я знаю, что любую защиту можно обойти. — все еще хмуро смотрел на нее Годунов. — А посему провожу вас до покоев. Сегодня я поставил на них дополнительную охранную сеть. Допуск к вам имеет теперь ограниченный круг лиц.

Они свернули в соседний коридор и увидели, что у одной из его стен сидит на полу ребенок лет трех-четырех с плюшевым медвежонком в руках. Малыш тихо всхлипывал, слезинки катились по его круглым щечкам.

— Это Алеша, младший сын Кирилла Державина! Как он оказался здесь, до их покоев далеко! — удивленно проговорила Екатерина и шагнула к мальчику.

— Стойте! — взмахнул рукой, пытаясь ее остановить, Император, но было уже поздно.

Сеть мелких белых молний опутала женщину, ее тело выгнулось дугой и она безвольной куклой рухнула на пол. Ребенок с игрушкой исчез, лишь кисловато-горький запах да неподвижное женское тело, лежащее на мраморных плитах, напоминали о произошедшем. Ловушка сработала точно. Годунов бросился к Екатерине и положил ладонь ей на шею. Женщина была мертва.

— Нет. — побелевшими губами произнес он, подхватывая ее тело на руки. — Нет, этому не бывать. Я не могу тебя потерять, не могу! Проще мне самому умереть!

Он шептал, открывая голубое окно перехода, укладывая Екатерину прямо на ковер в своей личной сокровищнице. Дрожащими пальцами он пытался расстегнуть пуговицы на ее платье, затем просто рванул платье от ворота и спустил его с плеч Кати до пояса. Быстро снял с себя камзол и рубашку, выхватил из держателей свой Императорский жезл и положил рядом, на ковер. Наклонился над женщиной, подсунув одну руку ей под голову, другой рукой взялся на жезл. Прильнул к губам Екатерины в страстном поцелуе, приник к ее телу всей своей обнаженной грудью и призвал Силу Жезла. Ее робкий, тоненький ручеек коснулся его пальцев, пробежал вверх по руке, наполнил его тело. Тонкой нитью Владимир направил чудесную Силу Жезла в женское тело. Еще чуть — чуть, еще немного. Сила рвалась из жезла, она требовала отпустить ее на свободу, но он упрямо удерживал ее тонкий поток. Она терзала его мышцы, в бешеном темпе разгоняла кровь по венам, заставляла сердце биться в сумасшедшем ритме. Он напоминал ей, что он ее хозяин, из последних сил удерживал, не давая разбушеваться и сжечь его и Катю в своей немыслимой мощи.

Один неуверенный удар Катиного сердца, затем второй, третий… Он разрешил Силе течь более широким потоком, но не спешить, медленно заполнять человеческое тело, сшивать разорванные сосуды, затягивать внутренние повреждения, стать составляющей энергии этого тела. Боль наполняла его, в глазах потемнело и он прикрыл их, сосредоточившись на контроле над Силой Жезла. Сильнейшее головокружение настигло его, чернота накрыла сознание, пальцы разжались и соскользнули с жезла…

Он очнулся от холода. Рядом с ним, прижавшись к его плечу, спала Катя. Ее теплое дыхание он почувствовал сразу же, как только открыл глаза. Свободной рукой нащупал лежащий рядом камзол, укрыл им себя и Екатерину, прижал ее к себе и снова провалился в глубокий сон. Следующее его пробуждение было неприятным. Кто-то вопил пронзительно и гадко почти у него над ухом.

— Какой неслыханный позор! Господа! Что мы видим! Такой разврат в самой императорской сокровищнице! Император и герцогиня в таком виде! Это конец репутации Дома Годуновых и лично герцогини Джентор!

Годунов открыл глаза и поморщился. Рядом с ним, прижимаясь к его плечу, лежала Катя и смотрела на него испуганными серыми глазами. Он укутал ее своим камзолом и поднялся на ноги, подхватив свою рубашку и натягивая ее на себя. На него смотрели стоявшие рядом Кирилл Державин и два гвардейца вместе с белокурой англичанкой, злой и торжествующей.

— Хватит кричать, Аделин! — морщась, прервал ее вопли Владимир. — Господа! Поздравьте нас с Екатериной Алексеевной! Я сделал ей предложение и она согласилась стать моей женой. Кирилл Андреевич, распорядитесь о сегодняшнем ужине по этому поводу, пусть секретарь отправит приглашения всем, кто успеет прибыть до вечера, а мы сейчас отправляемся за благословением к Великой Макоши.

Он подхватил на руки Екатерину и под растерянным взглядом Аделин исчез в овале перехода, едва успев услышать ее недоумевающие слова:

— Как это — стать его женой? Почему это?..

На капище Макоши их встретила сама Пряха Судеб. Она недоверчиво смотрела на Екатерину, которую Владимир так и не спустил с рук. Потом перевела взгляд на Годунова.

— Поистине чудные дела творятся в Явном мире, Государь! С этой женщины совсем недавно снята печать Смерти, еще не исчезли ее свежие следы. Похоже, мне нужно прясть дальше нить ее судьбы.

— Пряди, Великая Богиня! — умоляюще смотрел на нее Император, становясь на колени перед Макошью. — Спряди ей долгую и счастливую судьбу! И благослови нас обоих, пусть и наш брак будет долгим и счастливым!

— Расскажи мне, Владимир, как смог ты вернуть к жизни Екатерину? Это немыслимое дело! — взгляд Пряхи судеб был полон изумления и какай-то скрытой надежды.

— С помощью Жезла Силы, Великая Мать! Я не знал никакой другой возможности. Ей устроили ловушку, в которую влили свои силы несколько чародеев. Она умерла сразу. Мне нужно было действовать быстро. И я вспомнил, что когда-то, очень давно, в семейных летописях Годуновых прочитал о том, что Императорский Жезл Силы не только убивает, но и возвращает к жизни. Тогда я не понял смысла прочитанного, но сегодня это было единственным, что могло помочь.

— Как же ты смог справиться с Силой Жезла? Как смог вынести такую боль? — потрясенная Макошь не сводила с Годунова глаз.

— Я люблю ее, Богиня! Было легче умереть самому, чем потерять ее. — он склонил покорную голову перед Макошью. — Так ты благословишь нас?

— Не знаю. — пригорюнилась Богиня. — Я не слышала согласия самой Екатерины.

— Катенька! — посмотрел в серые, дивные и растерянные глаза Годунов. — Согласна ли ты стать моей женой и быть со мной в горе и радости до конца наших жизней? Клянусь тебе в своей любви и в том, что буду для тебя хорошим мужем и отцом твоим детям.

— Да, — тихо ответила ему Екатерина. — Я согласна, я верю вам… тебе.

— Вот теперь благословляю вас. — певуче проговорила Макошь. — Долгой вам жизни и счастья на вашем пути!

Она взмахнула руками и запястья новобрачных обвил брачный узор.

В покоях Екатерины Годунов наконец-то спустил ее со своих рук, поцеловал нежно и быстро.

— Прости меня, что так грубо поступил с твоим платьем, не было времени сделать это аккуратно. Сейчас к тебе придут камеристка, горничная и модистка. У вас есть четыре часа. Я зайду за тобой.

Он ласково улыбнулся ей, не удержался и поцеловал еще раз, теперь уже крепко и властно. Счастливо засмеялся и вышел. Следующие четыре часа Катя принимала ванну, примеряла платья, ей делали прическу и легкий макияж. Счастливые от такого обилия событий дети, Петруша и Лиза, радостно бегали по гостиной, Микас сдержанно, словно совсем взрослый, улыбался, изредка наводя порядок, когда дети становились совсем уже неуправляемыми.

Екатерина не могла сказать, что восприняла свое замужество с неудовольствием или в растерянности. Прошло больше двух лет с тех пор, как она стала вдовой. Память о Феликсе не могла покинуть ее, этого не случится никогда, слишком сильна была их любовь. Они будто знали друг друга целую вечность и любили всегда. Жизнь, однако, шла своим чередом, день за днем, она привыкала быть без Феликса. Работа во дворце во многом спасла ее от затяжного отчаяния, в ее жизни появились новые краски, необычный интерес представляли собой нынешние занятия. Изучение новых языков, внимательный анализ мировых периодических изданий, прочтение некоторых научных работ — все это занимало ее жадный ум, заставляло чувствовать себя живой. Несколько раз она уходила во Владивосток, занимаясь обувной фабрикой «Феликс Джентор». Приходилось менять стиль продукции, чтобы не отстать от модных веяний. Управляющий фабрикой Незванов Олег Петрович вполне справлялся со своими обязанностями. В свой последний визит она повысила зарплату ему и всем работникам фабрики.

Отношение к ней Императора, всегда внимательное и бережное, без явного проявления мужского интереса, тоже нравилось ей. Он признавал ее ум, ценил ее знания и умение принимать нужные решения, рядом с ним она чувствовала себя равной ему и в то же время по-женски защищенной.

Сегодняшнее признание в любви не поразило ее, она будто была к нему готова. То, что он спас ее, вернул к жизни после того, как она опрометчиво шагнула в расставленную на нее ловушку, тоже не стало для нее очередной странностью. Будто все должно происходить только так, странным стало бы иное течение событий. Нужно было признать, что Император давно стал частью ее жизни, так же как и она вошла в его судьбу, окончательно и необратимо. Любила ли она его? Только в том случае, если можно было полюбить дважды.