Ты снилась мне - 2

Глава 4

Было раннее утро, когда четверо людей внезапно появились на пристани большого портового города. Свежим морским ветерком и чистым воздухом встретил их новый мир. Большой корабль, стоящий у пристани, привлек внимание Лины. Она под удивленные взгляды своих спутников взошла на его борт и уже через минуту о чем-то увлеченно говорила с капитаном и его помощникам, смеясь и показывая на Феликса, Микаса и Винсента. Потом заговорила с двумя матросами и сошла по трапу минут через пятнадцать чрезвычайно довольная собой. Они шли по дороге в город и Лина терпеливо объясняла:

— Мы прибыли в чужой мир, у нас нет никаких документов. Теперь все люди, с которыми я говорила на корабле, смело подтвердят, что мы прибыли на нем из Испании, здесь есть такая страна. А матросы даже скажут, что наша семья им знакома по Толедо, где мы жили недалеко от них. Толедо расположена на реке Тижу и является столицей одноименной провинции. Сейчас я дам вам по амулету, с его помощью вы будете понимать местный язык, пока не научитесь разговаривать на нем самостоятельно. Идемте искать гостиницу, нам нужно устроиться где-нибудь.

Гостиницу они нашли быстро, им предложили хороший номер с тремя спальнями, гостиной и всеми удобствами. В оплату приняли золотые монеты, предложенные Феликсом, посоветовав на будущее обменять их в банке на местные рубли. Узнав о том, что у щедрых постояльцев пропали документы, портье успокоил их. Его брат Игорь Глебов работал в местном отделении полиции. Шустрый паренек написал записку для него и рекомендовал отметиться у брата сегодня же. Оставив вещи в номере, они сразу отправились по указанному в записке адресу. Капитан Глебов принял их быстро, терпеливо выслушал, заполнил от их имен заявления и велел зайти завтра к обеду.

А сегодня они уже и сами чувствовали сильный голод. Зашли в ближайший трактир и с аппетитом пообедали. Они прогуливались по городу, вдыхая его необыкновенный, сладкий воздух свободы и безопасности. Микас смеялся, бегая за голубями по набережной. Феликс с нежностью смотрел на жену и понимал, что она спасла их жизни тогда, когда, казалось, они были обречены. И даже Винсент улыбался расслабленно и счастливо.

На следующий день им выдали новые документы, как гостям Российской Империи и города Владивостока. Их прибытие на корабле «Санта Мария» подтвердили капитан и его помощник, а двое матросов сказали, что знают эту семью еще по городу Толедо, где герцог и герцогиня проживали недалеко от них. Служащий полиции, заполняющий документы для Лины, уточнил ее полное имя. Она ответила:

— Каталина.

— Так, так. — проговорил мужчина. — Так и запишем — Екатерина Джентор, герцогиня.

Феликс подался было исправить ошибку служащего, но жена мягко положила ему на руку свою ладонь и он промолчал. После еще одной прогулки по городу они решили, что он им нравится и они хотят здесь жить. Владивосток раскинулся привольно и широко на большом полуострове. Холмистый ландшафт придавал особенную прелесть всем архитектурным изыскам, нашедшим себе воплощение в этом городе. Все архитектурные стили, от готики до ампира, а где-то и вовсе смешение стилей, давали ошеломительный результат. Широкие проспекты, большие и малые парки, подвесные мосты, роскошные фонтаны, белоснежные лестницы, сбегающие вниз, к морю или к подножью холмов, все очаровывало и заставляло любоваться городом, словно драгоценной жемчужиной. Цветы, кустарники, деревья во Владивостоке были необычны. Великое множество видов канадского клена, туи, рододендрона, кедра, дуба и других красивых пород чародеи-природники удачно разместили в разных уголках города. Это придавало ему особое очарование.

Дженторы полюбили город и с этого дня начались поиски дома, в котором они хотели бы поселиться. Дом нашелся скоро, почти в центре Владивостока, двухэтажный особняк из белого камня, в меру украшенный архитектурными изысками, с панорамными окнами на обеих этажах. К дому прилагались небольшой, немного запущенный сад и несколько заброшенных хозяйственных построек. После оформления своих прав на недвижимость они сразу же въехали туда на правах хозяев и Лина развила кипучую деятельность. Феликс всей душой одобрял все изменения, проекты которых она неизменно приносила ему на рассмотрение и согласования. Процесс устройства жизни собственной семьи в новом мире захватил и его. В доме постоянно работали мастера, в саду звенели топоры и пилы, перекладывались дорожки, сажались молодые деревца, устраивались клумбы. Через два месяца у них был замечательный дом с новой мебелью и прекрасный сад. Винсент позаботился о прислуге для дома, конюхе, садовнике, кучере. В новой конюшне появились несколько лошадей, под навесом стояли две кареты, а в птичнике бродили куры и индюки.

Как и прежде, порядок в доме был отлажен женой и дворецким на самом высоком уровне, прислуга вышколена, экономка знала, как вести расходы для пользы дела и выгоды хозяев. Правда, на жалованье Феликс тоже не скупился, считая, что добросовестная работа должна оплачиваться по заслугам. Лина принялась собирать собственную библиотеку. К великой радости и большому удивлению она обнаружила в городе несколько книжных магазинов, торгующих литературой по философии, истории, политическим наукам, науке и искусству. Серьезные издания с изумительным оформлением и высоким качеством печати поразили ее. Она узнала, что в Империи все население поголовно имеет хотя бы начальное образование, читающих здесь хватало. Их библиотека постоянно пополнялась разными изданиями, для герцогини Джентор торговцы оставляли самые редкие книги, которые она с восторгом показывала Феликсу. Он тоже пристрастился к чтению, чего раньше за собой не замечал, благо, знание русского языка уже не было для него проблемой. Микас с удовольствием читал книги для детей, со счастливой улыбкой пересказывая их содержание ему и Лине. У мальчика постепенно прошла тоска по погибшим родителям, тяжелое прошлое отступало от него под давлением новых, светлых и радостных событий. Он называл Феликса и его жену папой и мамой, они не поправляли его. Каждый человек, даже самый маленький, имеет право верить в счастье.

Особое внимание Лина уделила книгам по истории Российской Империи. Жизнь великой Державы открылась перед ней во всей своей сложности и славе. Она узнала многое из этих книг, но как всегда, научные труды оставили в стороне обсуждение многих деталей, касающихся личной жизни людей, которые эту историю вершили. И уж конечно, никто не мог знать, что реальность, в которой они жили сейчас, возникла как следствие ключевого, поворотного события, вернее, его отсутствия: в этой истории никогда не было иномирных недорослей, которые своим появлением и необдуманными действиями принесли столько вреда и горя сотням тысяч людей из другой реальности. В этом мире никогда не было ужасного нашествия нежити, остался жить и здравствовать князь Алексей Барятинский, а супруга Владимира Годунова Екатерина Голицина осталась его верной женой до конца их жизни. Пряха Судеб здесь также направила из тумана уненши, послужившие своей хозяйке и погибшие при ее защите от притязаний Годунова. В войне со шведами погиб Максимилиан Шереметьев и они встретились на дорогах Нави с Екатериной, убитой гвардейцем Императора, защищавшего его. И точно также они узнали друг друга и Боги Велес, Лада, Макошь и Вий вытянули их души в Явный мир. Максимилиан прожил в любви и согласии с женой еще восемь лет. Они с женой смогли исправить ошибку Бориса Годунова и навсегда избавить земли Империи от инфернальных прорывов. Ксения Лопухина, не добившаяся ответной любви от Ивана Алсуфьева, отомстила Екатерине, погубив князя в скором переходе из Белоярска в Иванград. Шагнув за ним в голубой овал перехода, она успела бросить в сторону Екатерины конверт, упавший к ее ногам. С заледеневшим сердцем смотрела Катя, как темнеет и съеживается коридор перехода, как со стоном рвутся и рассыпаются в нем чародейские потоки и гибнет все, что находится внутри.

Позже она прочтет письмо сошедшей с ума от своих неудовлетворенных желаний женщины.

— Ты встала на пути моей любви, в ответ я, жертвуя своей жизнью, забираю любовь всей твоей жизни. Ты проклята мной и оставайся с этим.

Она осталась жить, растить детей, сына и дочь, Петра и Иринку. Через четыре года на Императорском приеме ее увидел князь Алексей Барятинский и уже не смог забыть. Через год она стала его женой, у них родились дети, Миша и Лиза, они приняли к себе в семью двух детей, оставшихся без родителей, брата и сестру, восьмилетних Ефима и Алену, ставших Барятинскими. Владимир Годунов всю свою жизнь любил Катю, зная, что они никогда не будут вместе. Он приблизил к себе Барятинских, сделал их своими советниками и единомышленниками. Часто за их посиделками с чаем они решали устройство жизни всех людей Империи. Екатерина посоветовала Императору изменить название государства и оно стала называться Российской Империей, со своим гербом, флагом и гимном. Она настойчиво рекомендовала начать культурную экспансию Западных государств, создание Департамента культуры. Император соглашался, выделял деньги на поддержку талантливых людей, назначил графа Радищева Главой нового департамента.

Екатерина Голицина ревновала мужа к Екатерине Барятинской. Она втайне представляла себя соправительницей Императора, принимающей вместе с ним важные решения. Своей настойчивостью она добилась у Годунова приглашения на чай, где они принялись обсуждать меры по укреплению южных границ Империи. Голицына с большим трудом вытерпела эту пытку, выслушивая и тут же забывая фамилии грузинских и армянских князей, верно и доблестно служивших престолу, названия горных крепостей и горских кланов. Для себя она решила, что Екатерина Барятинская не в своем уме, если может обсуждать такие вопросы наравне с мужчинами. Сама же она больше не рвалась присутствовать на таких обсуждениях, предпочитая читать в это время дамские романы или гулять по дворцовому саду.

Шереметьева настояла на создании службы политического сыска, Тайной канцелярии, и вскоре с помощью этой службы Империя была спасена от раздоров разных конфессий и тайного заговора, ставившего своей целью революцию. По ее совету Император выступил со своей знаменитой речью, дошедшей до самых глубин сердец подданных Империи. С экранов чародейских кристаллов, на всех площадях, во всех городах России звучали его слова.

— Вера необходима каждому человеку. Она наша опора в жизни, она дает нам силу выжить и остаться людьми. Столетиями в нашей Империи находили себе место люди разных верований. Католики, мусульмане, православные, язычники — каждый был волен следовать свое вере, ведь в кого бы мы не верили, все наши Боги призывали нас к добру и свету. И вдруг кто-то решил внести смуту в этот установленный порядок, начались брожения, раскол и ересь закрались в ряды духовных пастырей. Хочу предупредить сразу, пока не стало совсем горячо — так дело не пойдет, гасите искры, которые высекаете своими проповедями сейчас в своих храмах, не доводите дело до пожара, я не позволю вам этого. Вера должна укреплять Державу, а не разрушать ее, не смущать и не ожесточать человеческие души. Не захотите жить по этому правилу — придется уйти с Российской земли. Не заставляйте меня повторять это дважды, со мной моя вера и мой народ.

К этой вакханалии раздора присоединились и другие люди. Организовывая тайные общества, пользуясь поддержкой наших иноземных гостей, они решили поднять восстание. Спросите, с какой целью? Они утверждают, чтобы уничтожить богатых. Какая ирония, мы всеми силами боремся за то, чтобы у нас не стало бедных. Эти люди обучаются в лучших университетах страны за счет казны Державы, за счет ваших налогов. Многие из них ничего не сделали для государства, иные и вовсе никогда не работали, ничего не умеют. Они называют себя профессиональными революционерами, получают деньги от различных благотворителей и рвут глотки на своих собраниях, призывая к революции, к убийству тех, кто им не нравится. Они не ведают одного — их жертвы будут сопротивляться, в стране вспыхнет гражданская война, которая унесет в своем пожарище миллионы невинных жизней, разрушит все, что мы строили до сих пор. Брат пойдет на брата, а сын на отца. Обескровленная внутренними дрязгами страна станет желанной добычей для других государств и начнется военное вторжение наших бывших друзей. Кто желает этого?

Все заговорщики, известные нам, арестованы и допрошены, тысячи отправлены на каторжные работы, пусть наконец-то научатся не только болтать, но и приносить пользу. Десять человек приговорены к казни. Я не подписал ни одной просьбы о помиловании, рука не поднялась миловать тех, кто ради своих ужасных целей готов был убивать даже грудных младенцев. Мы не допустим ужасов, на которые толкали Империю эти люди. Они хотели великих потрясений, а нам нужна великая Держава!

Этой речи аплодировали миллионы людей, ее распечатали крупные издания всего мира. Популярность правителя Российской Империи взлетела на заоблачную высоту.

Супруги Барятинские путешествовали по Крыму. Подъем на вершину Ай-Петри доставил им особое удовольствие. Погода была чудесной, все вокруг радовало глаза буйным цветением и яркой зеленью. На вершине горы Катя остановилась и, глядя на безбрежные морские дали, на яркие краски солнечного дня, тихо произнесла:

— Как чудесен этот мир! Спасибо тебе, Лешенька, за то, что ты подарил мне его.

Она закрыла глаза и мягко опустилась в его руки. Жизнь ушла из нее. Алексей Барятинский принес жену в Белоярск, на следующий день ее похоронили на центральной аллее города. Катя с Алексеем прожили вместе почти полтора века, они всегда вели аккуратно свои дела, поэтому князю хватило двух дней, чтобы отдать последние распоряжения. На третий день его нашли сидящим на лавочке возле могилы жены. Он пришел туда с большим букетом цветов, они рассыпались в его неживых руках, открытые глаза его с нежностью смотрели на портрет Екатерины, на котором она улыбалась ему.

У Владимира Годунова с женой, к его великому сожалению, детей больше не было. Сын Федор стал морским офицером, но женившись, порадовал Императора рождением четырех сыновей и дочери. Старший внук, Глеб, рос копией Владимира, светловолосый и темноглазый, он отличался твердым характером и цепким умом. Мальчик с братьями постоянно жили во дворце и дед всячески приучал их к управлению Державой, растил внуков с пониманием чувства долга, ответственности и большого трудолюбия. Голову Глеба он явно готовил под Императорский венец. После смерти Екатерины Барятинской он правил еще три года, затем короновал внука, отдал последние напутствия и умер через год в своем особняке в Белоярске. Согласно последней Императорской воле был похоронен рядом с супругами Барятинскими.

Жена его, Екатерина Голицина, оставалась жить во дворце, рядом с внуком, почти два года, пытаясь принять участие в управлении Империей, но Глеб жесткой рукой держал ее подальше от всех дел, ранее напутствуемый мудрым дедом. В итоге бабушка уехала в свой особняк к Черному морю, где прожила еще десять лет в тишине, прогуливаясь под южным небом и читая поочередно труды великих мыслителей, романтическую прозу и любовные стихи. Захоронить свое тело она завещала в столице, в месте погребения самых заслуженных людей Империи.