Ты снилась мне - 2

Глава 12

Званый ужин по случаю женитьбы Императора Глеба Годунова хотя и готовился в великой спешке, но проходил на высоком уровне. Кирилл Державин предупредил Годунова о том, что Аделин Леверт рекомендовано было в течение часа выехать из дворцовых покоев. После ее отъезда все помещения ее покоев, от гостиной до гардеробной, проверены чародеями из Тайной канцелярии. Обнаружены несколько магических вещиц, которые через какое-то время могли сработать, в том числе и дистанционно. Сейчас ими занимаются чародеи-ученые в имперских лабораториях. На выезд из столицы Аделин дано шесть часов. Через пять дней она становилась нежелательным лицом в любом городе и поселении Империи.

Когда Владимир зашел за женой, она была уже полностью готова к выходу. Дети тоже были нарядно одеты и с нетерпением ждали его. Они радостно встретили его и он подумал, что дети Екатерины и Феликса всегда будут и его детьми. Он сделает все, чтобы они были счастливы.

Император подошел к жене и протянул ей футляр, обтянутый синей тканью.

— Это мой подарок тебе на наше бракосочетание. Прошу, надень.

Екатерина открыла крышку и увидела дивной красоты серьги и ожерелье из сапфиров. Она неуверенно посмотрела на мужа, потом подошла к нему совсем близко и подала сначала серьги, затем ожерелье. Он аккуратно надел украшения, сняв перед этим те, что уже были надеты прежде. Отошел в сторону, полюбовался. Жена его была необыкновенно хороша и он сказал ей об этом. Дети радостно поддержали его. Они так и пошли по коридору в зал приемов: Император взял за руку Петрушу, Екатерина — Лизу, а посредине шел, гордо и сдержанно улыбаясь, четырнадцатилетний Микас. Под звуки Имперского гимна они вступили в зал и прошли через него к трону. Дамы приседали в приветствии, мужчины склоняли головы. Возле тронного возвышения они остановились и повернулись к приглашенным гостям.

Старейший из Советников, Трубецкой Дмитрий Иванович, выйдя в центр зала, торжественно произнес:

— Сегодня у нас счастливый день! Император Глеб Годунов получил благословение Богини Макоши на брак с герцогиней Екатериной Джентор! Мы рады за него и за нашу Державу, ибо достойнейшая из достойнейших стала супругой Императора. Имперский Совет принял решение с согласия Императора короновать Годунову Екатерину Алексеевну Императорским венцом и провозгласить ее Российской Императрицей!

Он снял парчовую салфетку с подушечки, которую поднес ему один из гвардейцев, взял с нее сияющую бриллиантами, изумрудами и рубинами корону и возложил ее на голову Екатерины. Раздался дружный вздох в зале, затем кто-то крикнул:

— Слава Императору! Екатерине Слава!

И зал взорвался аплодисментами и криками «Слава!». Снова полились звуки государственного гимна и присутствующие, подхватив его слова, дружно запели. Потом был ужин, долгие поздравления и подношение даров. Эмир Назим, поздравляя Императорскую чету, заметил:

— Я не вижу на церемонии леди Аделин, но она была сегодня сама не своя. Пришла ко мне в покои, но не отозвалась на мои ласки. Что-то бормотала о том, что ловушка не удалась и корона ей не светит. Я не понял, как может светить корона? Потом она торопливо ушла. Что же случилось? И почему решение о браке вы приняли так быстро, Ваше Императорское Величество?

— Нашей жизнью часто руководят наши Боги, эмир. — ответил Император.

Детей увели спать, начались танцы. Годунов станцевал с женой дважды, увидел, что она устала и незаметно увел ее из зала приемов.

Они стояли у окна императорской спальни. Деревья в саду были освещены магическими светильниками, легкие порывы ветра покачивали их ветки, постоянно меняя причудливый узор. Ночь стояла темная, безлунная из-за плотных, тяжелых туч, закрывших небо. Владимир стоял за спиной жены, слегка касаясь ладонями ее плеч. Они оба молчали, испытывая странную неловкость. Екатерина, развернувшись, подняла руку и кончиками прохладных пальцев коснулась лица мужа. Годунов прикрыл глаза, наслаждаясь этой незатейливой лаской, притянул жену поближе к себе, заключая ее в свои объятия и шепнул ей на ушко:

— Я ждал этого целую вечность, душа моя. И все это время любил тебя, Катенька.

Он мягко отстранился от нее и, глядя в ее серые глаза, снял Императорский венец с ее головы, положил его на столик. Затем взялся за пуговицы на платье, спустил его с изящных плеч, целуя их. С легким шорохом платье упало на пол, туда же отправились одно за другим все остальные предметы дамского гардероба. Освобождая Катю от одежды, он неторопливо, с особым наслаждением ласкал пальцами ее нежное тело, целовал высокую грудь, теплый, плоский животик, бедра. Катя, прикрыв глаза, часто дышала, порой вздрагивая от прикосновений мужа. Она пыталась вслепую, не открывая глаз, расстегнуть пуговицы его камзола, но получалось у нее плохо. Ее пальцы дрожали, соскальзывая, Владимир помог ей, раздевшись быстро и ловко, подхватывая ее на руки и укладывая на прохладные простыни. Его темные глаза уже горели нетерпеливой страстью, но он сдерживал себя, лаская желанное, покорное тело жены, подчиняя его себе, пробуждая в нем ответную страсть.

Катя чуть слышно стонала, ее сладкие стоны еще больше распаляли мужа. Поцелуи его становились все более требовательными и жадными, а руки, казалось, одновременно ласкали все заманчивые округлости и впадинки. Катино тело отзывалось на эти ласки, горячая кровь бежала по венам, сердце стучало часто и сильно. Она прижалась к мужу, отвечая на его ласки и поцелуи, оставаясь с ним наедине в этом пустом, огромном мире. Их тела слились в вечном, торжествующем любовном экстазе. Они вместе взлетели на самую вершину неземного блаженства.

Тяжело и рвано дыша, Владимир нежно прикоснулся губами к губам жены.

— Ты устала, милая. Я принесу тебе чаю, а потом — спать. Тебе надо хорошо отдохнуть.

Утро встретило их солнечной погодой. Начинающие желтеть листья берез, кленов и молодых дубков в саду за окнами еще крепко держались на ветвях и казались отчеканенными из тонких пластин золота. Они придавали чудесный вид осеннему саду, радостный и почти сказочный. Екатерина, стоя в одном халате перед окном, любовалась светлым и нарядным видом. Теплые руки мужа обвили ее талию, нежный поцелуй коснулся шеи.

— С добрым утром, любимая! Если ты не против, мне бы хотелось дня на три увести тебя в одно волшебное место. Сейчас мы позавтракаем с детьми, немного пообщаемся с ними, проводим эмира Назима, отдадим необходимые распоряжения — и просто исчезнем для всех. Ты согласна?

— После такой интриги — да, конечно! — засмеялась Катя. — Волшебные места манят любую женщину.

Дети за завтраком были бодры и веселы. Владимир с улыбкой смотрел, как аккуратно они съели кашу, выпили молоко, поели немного свежей клубники. Микас присматривал за малышами, терпеливо поправляя, если те делали что-то не так. Как же нравились они Государю, эти милые, воспитанные детишки! Теперь он стал им отцом и отвечает за всю их дальнейшую жизнь. Его не пугала эта мысль, все происходящее было естественно и приятно.

Перед тем, как няни увели Петрушу и Лизу заниматься рисованием, а Микас ушел на урок боевой магии, Катя сообщила им, что они с Императором отбывают по делам на три дня. Попросила Микаса, как всегда, приглядеть за младшими и расцеловала их поочередно. Владимир на прощание пожал руку Микасу, словно взрослому и сказал, что надеется на него.

Через час он зашел в спальню с двумя большими корзинами, открыл переход и они шагнули на песчаный берег лазурного озера.

Екатерина видела немало красивых мест в разных мирах, но это было особенным. Безбрежное синее небо опрокинулось над чашей озера, вода в котором была столь прозрачна, что сквозь толщу воды просвечивали разноцветные рыбки, камни и мелкие водоросли. Белоснежный песок берегов, высокая скала, вырастающая с озерного дна, карандашом вонзающая в небеса свою твердь и отражающаяся в водах озера. Небольшой круглый дом на берегу, крыша которого была покрыта тростником, а пространство вокруг него опоясано открытой террасой. А дальше, за широкой полосой песчаного берега — тропический лес с вознесенными вверх резными листьями пальм, с цветущими кустарниками внизу.

— Пойдем в дом, нам надо раздеться, иначе будет слишком жарко. — прошептал ей на ушко муж и первым прошел в открытую дверь.

В доме было прохладно, чародейство хранило в нем лесную свежесть и запах чистых озерных вод. Они разделись полностью в комнате, где стояла широкая кровать. За невысокой ширмой столик в окружении четырех плетенных стульев поджидал усталых гостей. Но им было не до того: Владимир разобрал обе корзины. Часть продуктов и блюд в закрытых горшочках оставил на столе, фрукты в красивой вазе, россыпь бутербродов на цветном блюде, кувшины, бутылки, бокалы составил обратно, набросил сверху одеяла и пару полотенец и скомандовал:

— Вперед, на берег!

Он расстелил в тени зарослей одеяла, поставил там корзину и бодрой рысцой побежал к воде. На середине пути обернулся, увидел Катю, нерешительно смотрящую на него, вернулся, подхватил ее на руки и с торжествующим воплем побежал обратно. Кинулся с женой на руках в теплую воду, закружил ее, целуя и смеясь.

— Катенька! Забудь обо всем! Отдохни, наслаждайся! На этом острове только мы с тобой! Плывем?

Они плавали до полного изнеможения, плескались, дурачились, словно два подростка. Когда Годунов уговорил ее забраться на скалу, то Катя, недолго думая, обхватила мужа руками и взлетела вместе с ним на плоскую вершину за несколько мгновений.

— О! — удивился он. — Я и не подумал, что так тоже можно было!

Со скалы они прыгнули, держась за руки, вместе влетели в лазурную толщу воды, вместе вылетели на поверхность и, обнимая друг друга, целовались, пока хватало дыхания. На берегу они нежились под солнечными лучами на одеялах, пили прохладный сок и легкое вино, ели фрукты и целовались. Редкое состояние абсолютного счастья поселилось в душе Владимира Годунова, он смотрел в такие любимые, серые глаза и понимал, что сделает все, чтобы все это их общее счастье длилось как можно дольше.

День пролетел, словно росчерк стрижа в воздухе, черное южное небо необъятным куполом накрыло остров, на его плотном бархате одна за другой загорались крупные звезды. Полная луна золотым диском лениво плыла среди них. На открытой террасе небольшого домика, на одеялах лежали обнаженные мужчина и женщина и смотрели вверх, в это дивное, волшебное небо. А сверху на них смотрели, перемигиваясь, золотые звезды и видели, как крепко мужчина держит в своей крупной ладони руку женщины, словно боится, что она сможет улететь в небо и затеряться там, высоко, среди холодных звезд.

В своей любовной страсти Годунов был неутомим и ненасытен, его нежность, жажда обладания любимой женщиной, казалось, не знали границ. Ему неведомы были ложные чувства скромности или стыдливости. Все, что не противоречило желаниям мужчины и женщины, он считал возможным между ними. Он любил, любовь и близость с любимым человеком была для него величайшим даром Богов.

На третий день их островного отдыха Владимир, целуя Катю в теплой озерной воде, обнимая ее и плотно прижимая к своему телу, вдруг подхватил ее на руки и, смеясь и продолжая целовать, занес в дом и бережно уложил на широкую кровать. Не давая ей опомниться, тут же накрыл ее своим крепким, тяжелым телом, лаская губами и руками, шепча безумные, жаркие слова. Катя загорелась от его страсти сразу же, вспыхнув, словно сухое дерево от удара молнии. Она тоже целовала его, ее руки жадно и нетерпеливо ласкали его тело, она стонала от изумительных ощущений, пронизывающих ее. Весь мир кружился вокруг них, одаривая горячими вспышками удовольствия. Блаженство накрыло их одновременно, заставляя терять сознание от невыносимой силы страсти.

— Как называть мне тебя, скажи, муж мой? — шептала чуть позднее Катя, легко проводя пальчиками по мужниной груди. — Глеб или Владимир?

Ласково посмеиваясь, Годунов повернулся лицом к жене, невесомо погладил ее ладонью по плечу, опустил руку ниже, обнял за тонкую талию и сокрушенно простонал:

— Катя! Ну что ты за создание? Тогда, у Макоши, ты была такая испуганная, растерянная, что я решил, будто ты и не заметила слов Великой Богини. Хотя, знаешь, чем больше ясности в наших отношениях, тем лучше.

Его взгляд стал серьезным, он смотрел на жену ласково и внимательно, его ладонь по-прежнему нежно поглаживала обнаженную спину Кати, но голос стал глухим и отстраненным:

— Я действительно Владимир Годунов, больше двадцати лет назад меня не стало, но я успел передать трон своему внуку, Глебу. В каких мирах была моя душа прошедшие годы — не помню, только однажды я очнулся в теле своего внука. Ты меня поймешь, ты знаешь, как страшно терять родного и любимого человека… Но я не мог, не имел права отчаиваться. По моему подозрению, виновата в гибели Глеба была англичанка Аделин Леверт, почему-то он слишком близко подпустил ее к себе, да и английским промышленникам предоставил некоторые послабления. Я так и не смог собрать доказательства вины Аделин, но англичан прижал, насколько это стало возможным. Мне следовало убрать эту… девку из дворца, но я ждал, когда она повторит покушение на меня, чтобы поймать ее и английских друзей на месте преступления. Дождался, но она чуть не погубила тебя. Больше ее не будет в Империи, но враги остались, нам надо беречь детей и беречься самим, Катенька. А называть меня, наверное, лучше Глебом. Боюсь, что заронить хотя бы небольшое сомнение в умы некоторых людей — не самое хорошее дело.

Все великие семьи Империи принесли Годуновым вечную магическую клятву, но со временем появились люди, имеющие чародейские способности, но к такой клятве не приведенные. И не стоит списывать со счетов многие лазейки, позволяющие такую клятву обойти. Я пока не придумал, как можно это исправить. Ну, что, теперь ты все знаешь обо мне, что-то изменилось в твоем отношении ко мне?

— Нет, Володя, нет. — Катя покачала головой, продолжая поглаживать мужа. — Я буду называть тебя Глебом, но сейчас — рядом со мной Владимир, позволь мне хоть несколько раз произнести твое настоящее имя, здесь нас никто не услышит. Наверное, я тоже должна рассказать тебе о своей жизни. Пусть откровенность будет взаимная.

Я родилась принцессой, королевским ребенком в другом мире. Это неспокойный мир, где изо дня в день кто-то воюет. Я не помню времени, чтобы наши соседи жили, не пытаясь завоевать друг друга или не отправлялись в походы за военной удачей в дальние земли. Нашелся, однако, в тех землях полководец, которого все называли варвар Латен. За несколько лет он покорил одно за другим почти государства нашего мира и перешел границу нашего небольшого королевства. От рождения у меня был сильный магический дар и редкая особенность — я умела переходить из одного мира в другой. Время от времени я переходила Грани и была во многих местах Мироздания. Я видела многое, не всегда в других местах жили разумные существа, иногда они мало походили на людей. Вселенная богата на разнообразие.

Лишь немногие, самые надежные люди из нашего окружения знали о моих способностях, тем не менее до Латена дошли такие известия и он решил сделать меня своей женой, чтобы с моей помощью продолжать завоевание уже других миров. Наша армия была разбита, мой отец погиб, а я в последний момент ушла в другой мир, разорвав магическую сеть, которую варвар набросил на башню, в которой я жила.

В другом мире я встретила Феликса Джентора, мы стали мужем и женой. В то время Феликс переживал гибель своих родителей, сестры и братьев. От большой и дружной семьи герцогов Фернских остались лишь они с Микасом, сыном старшего брата. У Феликса были доказательства, что к смерти его родных причастен сосед, родственник короля, но он никак не мог добиться расследования. Я помогла ему наказать преступников, но сыновья соседа тоже пожелали плодородных земель герцогства Ферн. Нам пришлось уходить и мы пришли в этот мир. Попали во Владивосток, остальное ты знаешь.

Владимир молчал, лицо его было задумчивым и невеселым. Он приподнялся на локте, пристально разглядывая жену. Нежно погладил ее лицо, поцеловал и тихо сказал:

— Я полюбил тебя сразу же, как только увидел впервые и знаю, что не смогу разлюбить никогда. Все прошедшие годы я берег твое счастье, твою семью, но судьба рассудила иначе. Теперь мы вместе, Катенька, но я никогда не стану тебя удерживать насильно, если ты решишь уйти от меня. Могу лишь просить, не уходи. Не уходи своими дорогами за Грани миров. Этот мир — весь для тебя, живи в нем.