Ты станешь моей

ГЛАВА 14

Аня

— Ты меня не помнишь? — хрипло переспрашивает парень, надеясь вырвать меня из ступора.

Я чувствую, как мое сердце сбивается с ритма.

— Ч-что? — выдыхаю я, едва слышно.

Я страшно растеряна.

Руки парня резко ложатся мне на плечи. Крепко, но не больно, и он чуть встряхивает меня, как будто пытается вытряхнуть ответ изнутри.

— Аня, — нервно произносит он, — ответь. Ты. Меня. Не. Помнишь?

Я вжимаюсь в себя, молча хлопаю ресницами.

Медленно, но почти беззвучно, шепчу:

— Нет…

И тогда я вижу, как в его глазах поднимается тьма. Та, что прячется в чужих подворотнях, что дышит за спиной, когда ты ускоряешь шаг. Она не просто в нем, она часть него.

Он отпускает меня, затем разворачивается и уходит.

Мои пальцы судорожно сжимаются. Я смотрю ему вслед, сжав губы.

Бежать? Стоять? Забить?

Нет!

Никаких «забить»!

— Стой! — вырывается из меня прежде, чем я успеваю испугаться.

Но парень никак не реагирует на мои слова.

Я бросаюсь за ним, обгоняю. Встаю прямо перед ним, раскинув руки, как барьер.

Не пущу, пока он мне все не объяснит! Я чувствую, что он знает про меня больше, чем я сама.

Он тормозит, почти врезаясь в меня.

— Скажи, мы знакомы?

Парень смотрит мимо, на его щеках выступают желваки.

— Нет, — бросает резко и идет дальше.

А я не двигаюсь. Мозг как будто пробивается через какие-то блоки.

Что-то внутри вдруг щелкает. Может, это имя принадлежит ему?

«Конечно же ему, глупенькая» — шипит коварный голос в моей голове.

Я стою на ступенях у выхода из университета. И вдруг, не думая и не веря, я все же кричу:

— Артём!

Парень резко замирает, словно он врезался в стену. Потом он медленно поворачивает голову через плечо.

Губы сжаты, челюсть стиснута, брови сведены. Он не улыбается. Он, как гроза в человеческом теле, если вовремя не спрячешься, то тебя настигнет страшная стихия.

Но я неосознанно делаю шаг к нему.

— Тебя ведь зовут Артём, да? — мой голос дрожит.

Он не отвечает сразу, долго молчит, а потом медленно кивает. Этот самый «Артём» проникает в меня своим темным взглядом, пытается понять, в какие игры я с ним играю. Минуту назад я сказала, что не знаю его, а тут вдруг бац! — и по имени его зову.

Я бы и сама на себя смотрела как на шизофреничку.

— Я..., — начинаю я, сбиваясь. — Я правда не знаю тебя. Но…

Я на пару секунд опускаю взгляд, не могу совладать с его натиском.

— У меня есть одна вещь. Кажется, она принадлежит тебе.

— Какая вещь? — он хмурится еще сильнее, и между его темных бровей проступает небольшая вертикальная складка.

Я приоткрываю рот, но вдруг…

— Аня! — голос Ники звучит, как удар в спину. — Вот ты где!

Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Ника быстро подходит, но при виде Артёма замедляет шаг. Подруга берет меня за руку осторожно, но с такой силой, будто боится, что меня унесет ураган.

Она наклоняется ко мне, почти касается губами плеча:

— Ань, что он тут делает?

— Ничего, — шепчу я.

— Там куратор всех собирает. Нужно идти.

Подруга уже тянет меня в сторону дверей, но я не двигаюсь.

— Иди. Я сейчас приду.

— Нет. Я не оставлю тебя с этим психом наедине.

Слово «псих» не задевает парня, он даже не моргает. Просто стоит, как и стоял, глядя на меня, и ждет.

— Ника, пожалуйста...

— Нет. И не проси!

Она сильнее сжимает мою ладонь. А у меня возникает ощущение, что тоненькая нить чего-то важного вот-вот оборвется.

— Завтра... нет…, послезавтра, — я смотрю в лицо парня. — В десять вечера на заброшенной мельнице. Со стороны Комсомольской в заборе есть дыра. Встретимся там.

— Ты реально придешь? — он с недоверием выгибает бровь.

— Да.

Парень чуть наклоняет голову, подает мне знак — согласие.

Ника уже тащит меня прочь, громко топая босоножками. А я чувствую, как его взгляд прожигает мою спину.

Я не оборачиваюсь. Не могу. Если обернусь, то не уйду.

Подруга почти волочит меня по ступенькам, и только когда мы оказываемся в здании универа, резко останавливается и поворачивается ко мне:

— Ты че с катушек слетела?! — шипит она, будто боится, что он может нас услышать. — Ты вообще понимаешь, кто это был?

Я молчу.

— Аня! — Ника хватается за голову. — Ты знаешь, кто он? Где вы познакомились? Почему ты с ним разговаривала так, будто это нормально?!

Я поднимаю на нее виноватые глаза. Ее паника настоящая, это не ревность и не обида. Это страх. За меня.

— Я же не обозналась, да? Это тот псих из клетки?

Я киваю. Слова застревают в горле, не могу ничего произнести, даже пикнуть…

— И ты хочешь с ним встретиться?! Серьезно? На мельнице? Посреди ночи?!

— Я… не знаю, чего я хочу.

В моем голосе сквозит и страх, и глупая надежда, и этот странный зуд под кожей, будто кто-то оставил в теле вопрос, и не дал на него ответа.

Ника не верит своим ушам.

— Это ненормально. Он опасный, Ань. Он… я не знаю. От него мурашки.

Я хмыкаю.

— От него мурашки у всех.

Она смотрит на меня в упор, вглядываясь, словно пытается разглядеть в моих глазах следы гипноза.

— Ань, что происходит? Что ты скрываешь?

Я отвожу взгляд. Я не могу рассказать. Про крестик, который лежит в мягком мешочке, про то, как я его нашла в кармане куртки. Про сны, в которых его глаза смотрят на меня, как будто уже видели. Про провалы в памяти.

— Ничего, — произношу тихо и ненавижу себя за эту ложь.

Ника дышит тяжело. В ее глазах плещутся гнев, тревога и бессилие.

— Знаешь, что странно? — шепчет она. — Я всегда думала, что из нас двоих ты та, кто не полезет в ад за вопросами. Кто подумает и отступит. Кто бережет себя.

Я сглатываю.

— Я тоже так думала.

Мы стоим напротив друг друга.

— Я просто…, — начинаю я, — чувствую, что должна с ним поговорить.

— Ты ничего ему не должна, — жестко отрезает она. — И он тебе — тоже.

Но это неправда.

Я чувствую, что между нами уже что-то есть. Даже если я не могу этого вспомнить.