Ты станешь моей

ГЛАВА 58

Артём, год спустя

Склад снова вымотал. Ночная смена тянется, как вечность: цифры, ящики, грузчики, документы. Но я знаю, зачем все это терплю. Ради нее. Ради нашей маленькой съемной квартиры, где меня ждет тишина и самый главный человек в моей жизни.

Я тихо открываю дверь, стараясь не шуметь. В прихожей темно, пахнет ее духами — легкий, сладкий аромат, впитавшийся в стены. Скидываю кроссы, крадусь по коридору. В спальне сумрак, шторы плотно задернуты, только тонкая полоска света пробивается с улицы.

Анюта сладко спит. На боку, поджав колени, в моей огромной футболке, в которой почти утонула. Моя девочка. Мой личный ангел-хранитель. Я застываю на секунду, просто глядя, как ее волосы рассыпались по подушке, как ресницы дрожат. Ей, наверное, что-то снится.

Не выдерживаю. Подкрадываюсь, осторожно ложусь рядом, обнимаю ее сзади. Моя ладонь на ее талии, я дышу в ее волосы, целую в шею.

— Доброе утро, Анюта, — шепчу ей в ушко.

Она чуть шевелится, замирает, а потом издает этот сонный звук: тихое мурлыканье, от которого у меня все внутри переворачивается.

— Ты уже пришел? Сколько времени?

— Только семь утра, — глажу ее тело жадными движениями, пальцами впиваюсь в упругие бедра, скольжу по животу. — Можешь еще поспать.

Аня поворачивается ко мне, прижимается лбом к моей щеке.

— Нет, не хочу спать. Соскучилась!

— Я тоже, — отвечаю я, и в этот момент мои губы сами находят ее.

Поцелуй. Сначала нежный и осторожный, но через секунду — страсть, безумие, огонь. Я придвигаю ее ближе, а она впивается в меня руками, будто мы неделю не виделись, хотя прошла всего ночь.

Я улыбаюсь в ее губы:

— Опять рисовала до трех утра?

Она чуть отстраняется, глаза блестят даже в темноте.

— Угу, вдохновение пришло само собой.

— Ну, ты у меня художница, — я провожу пальцами по ее щеке, спускаюсь к губам, целую снова, пока она смеется и прячется в моих объятия.

Мир может рушиться снаружи, но здесь, в этой спальне, у меня есть все, что нужно.

Аня

Я перекатываю Артёма на спину, он с легким удивлением смотрит на меня снизу. Его глаза горят так, будто там спрятано бескрайнее ночное небо, и все оно принадлежит только мне.

Сажусь сверху, стягиваю с себя любимую футболку, которую отжала у Артёма. Она легко скользит по коже и падает на пол рядом с кроватью.

— Анюта, — голос у него хриплый, полный желания и нежности.

Я наклоняюсь, целую его губы, и сразу тону в этом поцелуе. Горячо. Сладко. Сердце бьется быстро. Его руки жадно скользят по моим бокам, по спине, пальцы впиваются в бедра.

— Ты у меня самая красивая, — шепчет Артём.

Я тяну за край его футболки, и он сам помогает мне, поднимая руки. Ткань легко соскальзывает, и вот Поцелованный Тьмой весь передо мной.

Его грудь теперь почти вся в татуировках. Черные линии, узоры, вязи, он постепенно закрывает ими свое прошлое. Боль. Те ночи, когда он просыпался в холодном поту, дрожал, как ребенок, и я только могла обнять его и ждать, пока фантомная боль отпустит.

Сейчас этой боли уже нет. Я вижу это в его глазах, чувствую в его дыхании. Татуировки будто вытеснили ее, дали ему новую кожу, новую силу. Но шрамы все равно остались. Те самые, которые делали его сердце таким пустым.

Я наклоняюсь, целую их один за другим. Осторожно, почти благоговейно. Каждая отметина на его теле — это напоминание о том, что он выжил. Что он все равно здесь, со мной.

Артём тихо стонет, низко, сладко, и этот звук будто проходит током по моей коже. Он гладит мои волосы, чуть прижимает меня к себе, и я чувствую, как дрожит его грудь под моими губами.

Я поднимаю голову, смотрю ему в глаза. В них не боль, в них огонь. Тот самый, от которого у меня перехватывает дыхание. Тянусь к нему за поцелуем.

Я улыбаюсь, касаюсь его губ снова и снова, пока дыхание не сбивается. Его тепло проникает в меня целиком, и я чувствую себя живой до конца, до каждой клетки.

Артём приспускает штаны, я сажусь на него, соединяя наши тела. Желание мелкими мурашками пролетает по коже. Я двигаюсь мягко, но внутри все горит, как огонь. Он подстраивается под мой ритм, гладит меня, целует, прижимает, будто хочет слиться в одно целое. И это на самом деле больше, чем просто близость. Это про нас. Про то, что мы прошли через ад, но теперь можем дышать вместе.

— Я люблю тебя, — шепчу ему прямо в губы.

— И я тебя, — отвечает он, клянется навсегда.

Каждый его поцелуй — это обещание. Каждый мой вдох — признание.

И в этой жаре и нежности, в этом сумасшедшем смешении боли и счастья, я понимаю: все, что было, все, что еще будет, стоит каждой секунды, когда он рядом.