Ты станешь моей

ГЛАВА 24

Артём

В «Малине» душно.

Сладкий пар от кальяна клубится в воздухе, музыка орет, народ шныряет туда-сюда.

Я сижу на краю дивана, в самом конце стола. Не вписываюсь в картинку, как черная ручка среди розовых фломастеров. Пират ржет рядом с каким-то парнем. Лера сияет, как витрина на Новый год — в обтягивающем платье, волосы распущены, тон голоса выше обычного.

Бегло осматриваю зал и вдруг цепенею. На противоположной стороне стоит знакомый силуэт.

Васёк???? Серьезно? Что он делает в этом городе?

Пальцы моментально сжимаются в кулаки. Злость бурлит в венах, глаза наливаются яростью. В памяти всплывает его довольный ржач, а тело накрывает фантомной болью. Стиснув зубы, я закрываю глаза, чтобы не показать окружающим своего приступа.

Вдох-выдох. Нужно просто потерпеть.

— Артём, — хихикает подружка Леры, имя которой я не помню, — скажи Лере тост! Ты же самый таинственный тут.

Ее писклявый голосок отвлекает меня от воспоминаний. Я сразу же смотрю в ту сторону, где увидел парня, но его уже там нет.

— Еще какой таинственный, — игриво щебечет Лера и подходит ко мне.

«Таинственный».

Отлично!

Еще бы «мрачный рыцарь» добавила, тогда бы я точно блеванул.

Я молча встаю, ножки стула скользят по полу. Кто-то уже нацелен на рюмку, думает, что сейчас будет весело. А я просто иду прочь сквозь толпу, к барной стойке. Мне нужно что-нибудь холодное.

Высматриваю Ваську, но решаю, что мне все же показалось. Призраки прошлого не отпускают. Хоть он и остался один, кто еще топчет эту землю.

И тут в меня влетает хрупкое девичье тело.

— Ой, простите, меня толкнули, — вежливо произносит Аня и поднимает на меня взгляд.

На ней тонкое зеленое платье, почти невесомое, плечи открыты. Волосы чуть завиты, губы яркие. Чуть подзалипаю на них. Они манят, как спелая черешня. Глаза подведены черным. Такой раскрас ей не свойственен, но выглядит она потрясно.

— Артём? — ее брови удивленно приподнимаются.

Я не сразу нахожу, что сказать. Не могу оторваться от зеленого омута ее красивых глаз. Но все же прихожу в себя и аккуратно отодвигаю девчонку от толпы, которая ведет себя неадекватно, закрываю ее собой ото всех.

— Привет. А ты что тут делаешь?

Аня ведь примерная девчонка, должна в это время сидеть в обнимку с медведем и читать книгу. А она стоит передо мной в баре и в коротком, мать его, платье!

— А я тут с подругой, с Никой, — она подбородком показывает куда-то за мое плечо. — Там у них тусовка, провожают друга в армию. И Ника попросила меня пойти с ней.

Я поворачиваю голову, нахожу глазами шумную компанию. Все на расслабоне, все будто плывут по поверхности. А я тону в зеленом омуте.

Я поворачиваю голову к Ане, она хочет что-то еще сказать, но тут:

— Тем, — Лера вырастает рядом, хватает меня за руку, — ну ты че ушел?! Мы ждем! О! Анька? Привет! — ее улыбка слишком широкая, фальшивая, но отточенная.

Аня напрягается, ее улыбка сразу пропадает, но девчонка быстро берет себя в руки.

— Не ожидала увидеть тебя в баре. Ты же вся такая правильная, — с ехидством продолжает Лера.

Мне, блядь, не нравится этот цирк. Я резко убираю руку из ладоней Леры, смотрю на нее недовольно. С кем она решила тягаться? С Анютой?

— А ты, Лер, все такая же: виснешь на парнях, которым ты безразлична, — достойно парирует Аня, показывая свои зубки.

Ух, какая она крутая!

Я едва сдерживаю улыбку, почти горжусь ей. Почти...

— Тем, — Лера пропускает мимо ушей подкол Ани, но уже не так весело смотрит на меня, — ты не сказал мне тост.

Я поворачиваюсь к ней и равнодушно выдаю:

— Желаю тебе в следующий раз позвать только тех, кто хочет быть рядом.

Лера моргает и приоткрывает рот.

Аня прячет улыбку, но я вижу ямочку на щеке. Небольшую. Только для тех, кто смотрит слишком внимательно.

Я решительно беру Аню за руку и увожу к стене, в самую дальнюю часть барной стойки. Здесь приглушен свет и музыка не такая громкая. Но еще что важно: люди тусят подальше от нас.

Барная стойка липкая, как и в любом таком месте. Но Аня опирается на нее локтем, осматривается по сторонам, словно она тут впервые.

Я покупаю ей коктейль. Не спрашиваю, любит ли. Просто помню, что в своей комнате она держала в руке что-то малиновое и с трубочкой. Беспроигрышно.

— А папа твой не против, что ты тусишь здесь? — спрашиваю мягко, но слежу за ней глазами.

Аня хмурится.

— Он не знает. Думает, что я у Ники готовлюсь к сессии.

— Ты, оказывается, плохая девочка.

Аня легко и звонко хохочет. Чуть запрокидывает голову назад, локоны спадают на плечи. И мне на секунду хочется просто положить руку ей за шею, провести пальцем вниз, вдоль позвоночника, остановиться между лопаток.

Я тону в ее смехе. Смотрю, как блестит ее губная помада. Сочная. Сладкая. И слишком, СЛИШКОМ доступная.

— Ты хорошо знаешь Леру? — спрашивает Аня, не глядя на меня.

Она смотрит в свой стакан, как будто там плавает что-то очень важное.

— Нет. Она сестра Пирата, моего друга, — отпиваю из своего бокала виски.

Огонек стекает по горлу и гасит шум в голове.

— Это тот, что тату делает?

— Да.

Аня обхватывает губами трубочку, пьет. Следит за движением жидкости в бокале. Я смотрю на ее пальцы. Они держат тонкое стекло, точно так же, как в ту ночь обнимали меня за шею. Я чувствую это даже сейчас, ее прикосновения теперь навечно запечатлены под кожей.

— Ты бы хотела себе тату?

Аня пожимает плечами:

— Ну... я не знаю. Может, что-то маленькое и ненавязчивое. Где-нибудь, где никто не увидит.

— Не надо, — резко произношу я.

Аня смотрит прямо мне в глаза, ее зрачки расширены, губы чуть приоткрыты.

— Почему?

— Не порть себя, — отвечаю. — Не порть свое красивое тело.

Блядь! Это звучит не так, как я хотел. Получилось слишком честно и очень близко к краю.

Между нами повисает тишина. Она не смеется, не краснеет, только смотрит на меня изредка хлопая пушистыми ресницами.

Я отвожу взгляд.

Потому что если продолжу — сорвусь. Потому что уже хочу дотронуться. Стереть эту чертову помаду пальцем. Потом губами. Потом зубами.

И я вспоминаю, как перестал подглядывать за ней. Как удалил программу с ноута, как выкинул флешку и запретил себе.

Но ломка осталась.

Я помню, как она спала, закутавшись в плед, как ее пальцы тянулись к мягкой игрушке, как губы шевелились во сне. Помню это каждодневное «доброе утро, Потапыч» и «Потапыч, сладких снов».

Теперь я не знаю, как жить без этого, как сидеть рядом и не тронуть.

Она пьет, и я замечаю, как скользит капля по ее губе, потом по подбородку. Я бы сошел с ума, если бы остался дома и узнал, что сегодня она была в этом баре.

Но, похоже, я схожу с ума здесь и сейчас.

— Тем, ты в порядке? — тихо спрашивает она и вытирает ладошкой свой подбородок.

Я киваю. Не вру, не говорю «да». Просто качаю головой, чтобы не сорваться.

Аня чуть наклоняется ко мне, и я чувствую запах ее духов. Невесомый и приятный, как после душа, как после сна. Я даже не уверен, существует ли он на самом деле или только в моей больной фантазии.

— Ань вот ты где! Пошли! — голос ее подруги резко врезается между нами, и Аня срывается с места.

Я не успеваю даже сказать, что не хочу, чтобы она уходила. Она встает, улыбается мне вежливо, но чуть растерянно.

— Сейчас вернусь, — шепчет она, чуть наклонившись к моему уху.

Смотрю ей вслед, как платье колышется на бедрах, как босоножки стучат по полу. Она растворяется в толпе, а я ощущаю себя как малолетний пацан, который увидел самую вкусную конфету, но не может ее получить.

— Симпатичная девчонка, — говорит Пират, усаживаясь рядом.

Медленно поворачиваю голову к другу.

— Это Аня. Девчонка с зелеными глазами.

Он усмехается, спокойно пьет из моего стакана, как будто мы сидим на районе, а не в душном баре.

— Вот так встреча.

— Ага, — бурчу и провожу ладонью по лицу.

Это пытка!

Он прищуривается, тянется за сигаретой.

— Хочешь, сегодня чердак твой? Только не веди ее в свой клоповник, у меня в мастерской намного чище.

Я поворачиваюсь к нему резко, вырываю сигарету у него из рук.

— Идиот. Не собираюсь я ее никуда тащить.

— Ты вообще нормальный? — он смотрит на меня с полуулыбкой, но с интересом. — Такой лакомый кусочек, и ты...

— Еще раз назовешь ее так, я тебе нос сломаю, — слова вырываются спокойно, но челюсть смыкается до скрежета зубов. — И плевать, что ты мой друг.

Пират вздергивает бровь. И... ржет. Громко и бесцеремонно.

— Ладно, остынь. Я понял, не та тема.

Он отхлебывает еще виски и кивает куда-то за мое плечо:

— Тем более у тебя уже есть клиент для сломанного носа.

Я оборачиваюсь и сразу же натыкаюсь взглядом на вылезанного слизняка. Чистенький, выглаженный, как будто из журнала про идеальных парней.

Рядом с ним стоит Аня. Он улыбается ей, она улыбается ему в ответ. Неловко, вежливо, но улыбается.

Я не чувствую ног. Только стиснутые кулаки и бешеный пульс в висках.

— Остынь, — бурчит Пират сбоку, — она же не твоя.

Молчи, дружище. Лучше молчи!

Потому что если я сейчас встану, мне будет все равно, кто это увидит. Будет все равно, что это за место и что за повод.

Я просто вырву его из ее поля зрения.

Но в следующую секунду этот вылизанный хрен делает то, что окончательно срывает мне все стопы.