Ты станешь моей

ГЛАВА 38

Аня

— Только я должен тебе в кое-чем признаться.

Я сразу напрягаюсь, слегка отстраняюсь от него

— Хорошо, — шепчу я и сажусь рядом, я понимаю, что разговор не закончится чем-то позитивным, поэтому не хочу видеть его лица. И не хочу, чтобы он смотрел на меня. Так проще признаваться в боли, когда смотрит тупо вперед, на стенку. — Я слушаю.

Артем делает вдох, потом другой. Повисает тишина, он видимо не знает, с какой стороны начать.

— Нет, блядь, — вырывается у него, и он стучит кулаком по полу. — Я не могу.

Я наклоняюсь к нему, глажу по плечу.

— Артем, расскажи. Что бы это ни было, я пойму. Правда.

Он смотрит на меня. Глаза у него становятся стеклянными и холодными. Мне даже становится страшно в них смотреть.

— Короче... иногда у меня не получается... ну..., — он опускает голову, прячет лицо в ладонях. — Блядь!

— Артем, — я ловко перекидываю ноги через его бедра, сажусь сверху, беру его за руки. — Все хорошо. Спокойно. Ты можешь сказать.

— Иногда у меня не стоúт, — глухо произносит он. — Бывает. Я пью таблетки, чтобы как-то поддерживать свое мужское здоровье. После всего, что было с телом... ну, ты понимаешь.

Он произносит это почти шепотом, будто боится, что комната осудит его. И я вижу, как это для него важно. Как больно ему быть в этой уязвимости — передо мной. Не суперменом. Не всесильным. Просто собой. Сломанным, но живым.

Я кладу ему на плечи свои ладони.

— Спасибо, что сказал, — шепчу я. — Спасибо, что доверился. Знаешь, Артем, для меня наши отношения вообще не про «мужское здоровье». Ты для меня — самый сильный, самый настоящий, даже если просто обнимаешь, даже если просто рядом.

Он усмехается, не верит. Я целую его в щеку, потом в уголок губ.

— И вообще, я с тобой не ради секса, не ради побед. Я с тобой, потому что ты — это ты. Мой. Самый. Настоящий.

Теперь Артем тихо смеется сквозь тяжелое дыхание, будто из него вырвался страх.

— Ты даже не представляешь, насколько ты лечишь меня, Анют.

Я прижимаюсь лбом к его лбу. Мы просто дышим вместе, и я понимаю, что быть с ним значит быть настоящей. Даже в таких моментах. Особенно в таких.

— Иногда, — он смотрит на меня, опускает взгляд на мои губы, — иногда фантомная боль выше желания. Она душит его.

Я не сразу понимаю.

— Фантомная?

Он медленно кивает.

— Боль от того, чего больше нет. Но тело помнит. Не конкретную рану, а память о ней. Память о том, как с тобой обращались, где тебя ломали, где ты хотел умереть, лишь бы не чувствовать, — Артем сглатывает. — Бывает, ты лежишь рядом с той, кого хочешь больше жизни, и чувствуешь не тепло, а холод. И страх. Как будто кто-то из прошлого все еще держит тебя за горло.

Я сжимаю его руку.

— Артем...

— Я не хочу, чтобы ты думала, что это из-за тебя или что ты меня не заводишь. Бог ты мой, Аня, ты сводишь меня с ума. Просто иногда мое тело — не со мной. Оно живет отдельно, — он резко хватает меня за талию и прижимает к себе. — А я не хочу быть с тобой наполовину. Я хочу дать тебе все, а не сломанное «что осталось».

Мои глаза наполняются слезами.

Я крепко, но бережно обнимаю его за шею, словно могу склеить его сердце просто тем, что не отпускаю его.

— Я не хочу от тебя «все», — шепчу я ему в висок. — Я хочу тебя настоящего, даже если ты временами молчишь. Даже если не можешь. Мне не нужен идеальный, мне нужен только ты.

Его пальцы впиваются в мою спину, он утыкается носом в основание моей шеи, шумно выдыхает. Горячее дыхание скользит по коже.

— Ты лечишь то, что я даже не знал, что можно вылечить.

Мы сидим в обнимку, я не спеша поглаживаю его спине, он вдыхает мой запах. А потом он поднимает голову и ловит мои губы. Мы целуемся медленно и нежно, сминая желанные губы друг друга.

Ладони Артема опускаются ниже, останавливаются на моей попе. Он сжимает ее, я слегка поддаюсь бедрами вперед. А потом вспоминаю про его страх в районе груди и живота, резко отстраняюсь назад.

Его губы скользят по моей щеке, к уху. Я закрываю глаза, обхватываю его шею, глажу пальчиками там, где по моим подсчетам у него тату с моими глазами.

Потом он опускается ниже, к декольте. Шершавый язык скользит по коже, я закидываю голову назад и тихо стону.

Артем кладет ладонь на мой затылок и возвращает мою голову обратно, я открываю глаза и встречаюсь с его темным взглядом.

— Тебе понравилось, как я ласкал тебя пальцами? — спрашивает он с волнительной хрипотцой в голосе.

— Очень, — смущаюсь.

Он хватается пальцами за низ моей джинсовой юбки, медленно поднимает ее.

— Артем, не обязательно…

— Тише, Анют, — шикает он на меня. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо.

— Мне и так хорошо.

— Мне нравится, как ты кончаешь, — с игривой улыбкой произносит Артем, и я заливаюсь краской.

Улыбка растягивается на моем лице, не могу контролировать трепет, что расстилается внутри.

— Перестань меня смущать.

— Но это правда.

Его ладонь накрывает мою грудь, сжимает ее. А потом пальцами он стягивает с моего плеча лямку белого топа. За ней скользит и лямка лифчика.

Но топик не дает ему увидеть мою грудь, он недовольно цокает. А я прыскаю со смеха.

— Что ж, — коварным тоном произносит он, — зайдем с другой стороны.

Он юрко засовывает руку под мою майку и расстегивает лифчик. Тянет чашечки вниз и сквозь белую ткань проступают твердые соски.

Теперь он доволен. Я с замиранием сердца наблюдаю, как Артем наклоняется ко мне и целует грудь сквозь майку. Затем он обхватывает сосок зубами, так же не стягивая с меня майку.

Это так возбуждающе!

Я замечаю, как ткань намокает от его слюны, становится темнее. Очертания сосков проявляются четче. Он целует мою грудь жадно, страстно, погружая упругие бусинки в свой рот.

И я таю в его крепких руках.