Ты станешь моей

ГЛАВА 42

Аня

Лежу на кровати, свернувшись калачиком. Прижимаюсь к плюшевой груди медведя, я почти вросла в нее.

Пыль висит в солнечных лучах, как остановленное время. Даже часы не тикают, сели батарейки.

Как и у меня.

Хочется к Артёму. Просто чтобы он был рядом, помолчал со мной, обнял.

Папа на работе, мама тоже. В квартире царит тишина, от которой мне хочется рыдать. Но сил на сопротивление и истерики не осталось.

Я снова в голове перебираю портреты Артёма. Тот, что почти дорисовала. Тот, где он смотрит вбок, а глаза…

Его глаза получаются у меня лучше всех.

И тут я слышу щелчок, резко поднимаю голову.

Что? Кто?

Наверное, мама что-то забыла. Она так часто возвращается за кошельком или зонтом, что я даже не поднимаюсь.

— Мам, ты? — бормочу и отворачиваюсь к стене.

Раздаются легкие шаги. Не мамины.

— Анют.

Я замираю всего на пару секунд. Думаю: мне послышалось или нет? А потом я резко поворачиваюсь.

— Артём?!

Он стоит в проеме, в его глазах буря, на лице тревога и ярость.

Я мгновенно вскакиваю с кровати, медведь валится на пол, а я кидаюсь к нему.

Артём крепко меня обнимает, прижимает к себе так сильно, что у меня весь воздух из легких вылетает. А я хватаюсь за него, как за спасательный круг.

— Артём, ты как тут…? Как ты…?

— Тсс, — он утыкается носом мне в шею. — Ты не представляешь, что я пережил за этот день.

Я поднимаю голову, и тут он целует меня. Целует так, будто время остановилось, и остались только мы.

Моя спина касается стены, а его руки — моей талии. Я живу в этом поцелуе, дышу им.

Он настоящий. Он здесь.

— Я думал, с ума сойду, — шепчет Артём мне в волосы. — Не мог дозвониться. Не знал, что с тобой. Хотел просто вырвать дверь к чертям.

— Ты и вырвал, да?

— Почти, — улыбается, и мое сердце сжимается от переизбытка любви к этому парню. — Скажем так, был запасной план.

Я смеюсь сквозь слезы, не могу остановиться. Он целует мои щеки, губы, нос, лоб. Стирает мягкими губами каждую слезу.

— Я думала, что больше тебя не увижу, — выдыхаю я и сжимаю пальцами его футболку.

— Я бы по любому пришел, даже через стены.

Мы снова сливаемся в нежном поцелуе, ладони Артёма обхватывают мое лицо, я осторожно обнимаю его за туловище, жмусь к нему грудью.

Как же сильно я соскучилась. Как же сильно я его люблю.

— Собирай вещи, — твердо произносит он.

Артём уже все решил, и я киваю. Не потому что подчиняюсь, а потому что сама этого хочу. Потому что хочу быть с ним, уйти отсюда, дышать одним воздухом, тонуть в его поцелуях и объятиях.

Я бегу к шкафу, достаю рюкзак, закидываю в него все самое нужное: косметичку, пару футболок, теплую кофту, нижнее белье. Все вперемешку, все в спешке, я боюсь, что каким-то волшебным образом сейчас вернется папа и разразится самый настоящий скандал.

— Анют, быстрее, — говорит Артём с порога, глядя в коридор.

— Сейчас- сейчас.

Я подбегаю к кровати и поднимаю медведя.

— Зачем он тебе? — Артём смотрит с приподнятой бровью.

Я прижимаю мишку к груди.

— Я его тут не брошу. Он меня спас от одиночества.

Артём улыбается и наверное думает, что я чокнутая. Но это он подарил мне медведя, и я не собираюсь его тут оставлять.

— Ладно. Пусть едет с нами, — Артём забирает мой рюкзак, вешает себе на плечо.

Мы выходим из комнаты, я закрываю за собой дверь.

Наверное, надо было оставить записку. Для мамы, конечно же. Я знаю, она будет волноваться. Но я обязательно ей позвоню, как только Артём спрячет меня от отца.

В подъезде пахнет пылью, мы спускаемся по лестнице, выходим на улицу, и тут я вижу…

Пирата. Он курит и довольно улыбается, заметив меня с медведем.

— О, принцесса сбежала из башни, — подмигивает он.

Рядом с ним стоит мужчина. Здоровенный, лысый, в татуировках. Грозный такой, будто охранник из фильма.

И тут я все понимаю.

— А-а-а, теперь понятно, какой у вас был «запасной план».

Пират делает невинное лицо:

— Мы просто мимо проходили. Решили проверить твою дверь на надежность. Не прошла, кстати.

Я закатываю глаза, Артём смеется коротко и устало, берет меня за руку и тянет к черной машине.

Он аккуратно сажает моего медведя на переднее сиденье. Пристегивает его, как будто он живой, как будто он знает, насколько это важно для меня.

— Он теперь в ответе, — говорит, кивая на плюшевого, — за твой рюкзак и мои нервы.

Артём открывает мне дверь, я сажусь назад. А сам он уходит к Пирату и тому здоровяку. Они о чем-то тихо переговариваются. Я не слышу слов, только вижу, как все трое кивают, как Пират смеется, как медвежатник пожимает Артёму руку.

Потом здоровяк просто разворачивается и уходит в сторону другого подъезда, исчезает за поворотом.

Пират садится за руль, Артём рядом со мной. Он сразу обнимает меня, тянет к себе, укутывает руками, как броней.

Я прижимаюсь к нему щекой, целую в шею. Он чмокает меня в волосы. А потом наши губы вновь находят друг друга. Только теперь поцелуй страстный и до дрожи желанный.

— Может, вы потерпите до квартиры? — Пират хмыкает, не глядя на нас.

Я резко краснею, отодвигаюсь. Или пытаюсь. Артём не отпускает.

— Не-а, — шепчет мне на ухо. — Не отпущу.

А потом он несколько раз хлопает друга по плечу.

— Не могу терпеть, когда рядом такая сладкая девчонка.

Я расцветаю в улыбке, а Артём вновь целует меня свободно, словно никто не смотрит.

Хотя, может, и смотрит — все равно.

Машина катится по серому городу. Я смотрю в окно, но не вижу ни домов, ни людей. Вижу только нас.

Внутри наконец стало чуть тише. Хоть и немного страшно, но зато я с ним.

С тем, кто не испугался моей боли.

С тем, кто когда-то сам едва выбрался из своей. И выбрался ли?

Пират снова фыркает:

— Артём, ей-богу, ты бы хоть медведя пожалел. Детская психика, все дела. Глазки вылупил и видит больше, чем мы.

Я смеюсь, отстраняясь от губ Артёма, он довольно улыбается. И вдруг шепчет мне в волосы:

— Скоро все будет по-другому. Обещаю.