Уральский следопыт, 1999 03-06

СЕРЕБРО НА УРАЛЕ

Тайны чудских штолен

О добыче серебра на Урале было известно еще в XI веке. Новгородцы, покорив Югру, обложили ее данью. Дань Югра отдавала серебром и соболями. Югра занимала район Северного Урала и граничила с Биар-мией (Пермью). В те далекие времена горы Урала населяла чудь. В летописях есть сведения об этом народе. Отрок Гюряты Роговича в 1092 году был направлен на Печеру, а оттуда в Югру и повстречался с чудью. Из рассказа следует, что встреча произошла в горах «…высотою как до неба, и в горах тех стоит крик великий и говор, и кто-то сечет гору, желая высечься из нее; и в горе той просечено оконце малое и оттуда говорят, и не понять языка их». Таким оконцем мог быть вход в штольню, пробитую для добычи руды. О добыче руд на Урале свидетельствуют и многочисленные древние разработки.

Этот народ был искусным в поисках руд. И объясняются такие способности наличием у них особых биоэнергетических свойств. Биолокационный способ поиска руд действительно существовал и даже дошел до наших дней. Это поиск при помощи лозы – самый простой, доступный и экономичный. Особенно при залегании руд неглубоко от поверхности земли. Еще М. Ломоносов писал, что при помощи лозы отыскивают золото и серебро. Возможно, многие месторождения, найденные чудью, еще не обнаружены нашими геологами и ждут своего открытия.

В те далекие времена серебро особенно ценилось на севере Европы. Его почитали священным и волшебным металлом. У алхимиков он считался «философским камнем» и душой всех металлов.

Наличие серебра у чуди доказывают и археологи. При раскопках они находили серебряные диски по виду подобные монетам, но на этих дисках не было никаких изображений и надписей. Они имели только клеймо в виде точки или звездочки. Ученые пришли к выводу, что такие диски могла производить только чудь. При набеге норвежцев на Биармию в 1221 году, было захвачено много клейменого серебра. По всей вероятности, оно было собрано русскими с югры (в это время Биар-мия уже являлась вотчиной Новгорода).

Все это позволяет предположить, что югра сама добывала серебро на Северном Урале, так как русские брали дань с покоренных народов только теми товарами, которые те производили.

В какой-то степени догадку подтверждает и изготовление в этих местах «серебряной бабы». Ее литье производилось по оттиску «золотой бабы». «Золотая баба», до появления русских, обреталась в верховьях Камы почиталась вогулами за своего большого божка – «Вой-пеля». С приходом христианства вогулы стали прятать от русских своего божка в недоступных глухих местах. По мере проникновения русских на северо-восток Великой Перми, «золотая баба» переносилась в отдаленные места. И, когда она появилась на Северном Урале, а именно в бассейне реки Лозьвы, вогулы сделали по ней форму из песка и глины и по этой форме отлили себе из серебра такую же бабу.

В начале XX века «серебряную бабу» видели в верховьях Конды, в непроходимых местах (судьба как «золотой» так и «серебряной» бабы до настоящего времени остается неизвестной).

Народ Югры не всегда безропотно отдавал серебро новгородцам. Так, в 1187 году были перебиты все сборщики дани, но новгородцы усмиряют югру и с 1193 года снова собирают дань серебром. Так продолжалось бы и дальше, но Иван Калита потребовал от новгородцев увеличить вдвое долю закамского серебра. Новгородцы соответственно потребовали его от Югры. Югра, видимо, отказалась от увеличения дани. Для выяснения отношений новгородцы в 1364 году предпринимают поход, но он не принес успеха. Вероятно, чудь навсегда покинула места добычи или новгородцы уничтожили тамошнее население. С этого времени уже нет сведений о получении закамского серебра ни Новгородом, ни Москвой.

Где ты, Цыпьма?

Иван III, придя к власти, решает подчинить Югру непосредственно Москве. С этой целью он направляет отряды в Пермь Великую (Чердынь) и в Югру и узнает о наличии в этих землях месторождений серебра и золота. У него возникает мысль создать свою горнодобывающую промышленность. Но в России не было специалистов по добыче и плавке руд. Тогда Иван III ищет их за границей. Так, при заключении договора с венгерским королем в 1488 году великий князь просит у него горных мастеров, умеющих добывать руду. Через посла передает ему; «…у нас есть месторождения серебра и золота, но наши люди не умеют отделять металл от земли».

Через год, отправляя посольство в Австрию к Фредерику III, опять наказывает послам: «…добывати им великому князю мастеров: рудника, который умеет от земли разделити золото и серебро». (Видно, что Ивану III не требуются специалисты для поиска руд, а нужны только мастера по разработке. По всей видимости, золото и серебро содержалось в медной руде). И уже в 1490 году специалистов из Рима привозит брат великой княгини Софии.

Получив нужных специалистов, Иван III направляет в 1491 году экспедицию. Она состояла из 340 человек и отправилась 2-го марта на Цыльму (Силму, Шилму) копать руду и делать серебро. Далее летописец повествует так: «…той же осени, октября в 20 день, придоша на Москву Андрей Петров да Василий Иванов, сын Болтина, что посылал князь великий с ними немец Иван да Виктор на Печеру руды искати серебряные. И нашли руду серебряную и медную в великого князя вотчине на реце Цыльме, не доходя Космы реки за полднища, а от Печеры-реки за седмь днищ».

Видимо, они ехали не для поиска, а для добычи руды, и под выражением «нашли руду» следует понимать – накопали руды в достаточном количестве.

Место это до сих порюстается загадкой. Можно лишь предположить, что оно находится на Урале, или, как говорит академик Данилевский, – в Северном Предуралье. Во-первых, месторождение по описанию находится от Москвы за 3500 верст, что соответствует расстоянию до Северного Урала, если следовать через Печеру. Во-вторых, снабжать экспедицию продуктами поручалось великопермскому отряду, значит, дело происходило где-то недалеко от Перми Великой. В-третьих, летописец подчеркивает, что месторождение находится в землях великого князя, то рсть у границы или в недавно завоеванных землях – в Великой Перми или в Югре. В-четвертых, под выражением «ходили на Печеру» в те времена подразумевалось то место у истока Печеры, где сходились водные торговые пути из Камы и Северной Двины и откуда осуществлялся переход через Уральские горы в Сибирь. В этих местах даже находились крепости и город Усташа.

Наиболее вероятным представляется следующий путь следования: экспедиция пришла на Печеру, с Печеры перешла на Каму, и затем поднималась по одной из рек, стекающих с западного склона Уральских гор, – Цыльме (Шилме, Силме, возможно и Сылве), не доезжая Косьмы (Косьвы) реки, на которой и находилось месторождение.

(Большинство рек Северо-Востока имеют мансийские названия с окончанием «ва» – «вода». При переводе летописей с древнерусского языка могла произойти ошибка, так как при склонении имен в некоторых падежах добавлялось окончание «ма»).

Как не таил Иван III свои месторождения, но о них стало известно в других странах. И уже в 1492 году в Россию приезжает немец Снупс с письмом от австрийского эрцгерцога Зигмунда. В письме Зигмунд просил Ивана III допустить Снупса попутешествовать по России. Снупс изъявил желание отправиться ни куда-нибудь, а именно на Урал в полунощные земли и к берегам Оби. (Н. Полевой пишет, что Шнупс (Снупс) приезжал для ознакомления с рудами драгоценных металлов). Иван III сразу почувствовал что-то подозрительное и наотрез отказал ему. Видно, царь боялся показывать иностранцу места, где находились месторождения серебряных руд и золота.

Дальнейшие работы по добыче руд на этом месторождении остаются неизвестными, хотя сохранилось предание, что все дело погубил чужеземец, умышленно устроивший обвал на руднике.

Следующее известие о разработке руд на Цыльме появляется только при Иване Грозном. Он посылает в 1553 году туда большой отряд во главе с Иваном стольник Стрешнев. Ему сразу было приказано ехать

Федоровичем Шишкиным. После этого про русскую медь становится известно даже за пределами России. Российское купеческое общество в Лондоне потребовало в 1557 году от своих поверенных в Москве образцы меди с обстоятельными о ней сведениями. Появляется медная посуда и на ярмарке в Колмого-рах, о чем сообщает в своих записках англичанин Джон Гассе.

Иван Грозный, отдавая земли в верховьях Камы братьям Строгановым в 1558 году, в своей грамоте запретил им добычу серебряных, медных или оловянных руд, и если даже найдут такие руды, то должны немедленно сообщить об этом царю. Такая оговорка была сделана не случайно. Очевидно месторождение серебряных руд находилось где-то недалеко.

Добыча руд на Цыльме, как при Иване III, так и при Иване IV, хотя и производилась, но широкого размаха не получила. По всей вероятности, этому помешали частые набеги сибирских татар, совершаемые совместно с вогулами и остяками.

Они продолжались вплоть до похода Ермака. Ермак сумел одержать победу над сибирскими татарами и присоединить Сибирь к России. Интересно отметить, что в отряде у Ермака были и рудознатцы, которые производили пробные плавки руд.

По «изветчиковым речам»

В начале XVII века Россия испытывает недостаток в серебре и золоте. В памяти у правителей еще остались предания о добыче серебра и золота на реке Цыльме, но точного места добычи никто уже не помнил. Нужно было искать заново. Для этого создается «Приказ золотых дел». Руководителем назначается в Пермь Великую для поиска серебра и золота. И в 1633 году он с группой специалистов и купцом Деем Светейщиковым отправляется в путь. Поиски продолжались несколько лет, но найти серебро и золото ему так и не удалось, хотя медные руды он нашел во многих местах, в том числе и на Григорьевой горе в 28 км от Соликамска.

Поиски полезных ископаемых с помощью «волшебной лозы» (средневековая гравюра)

Через 30 лет, по указу государя на Северный Урал через Чердынь за «Камень» на Вагран-озеро направляется Иван Блинов с рудознатцем Максимом Токаревым – на поиски серебряных руд. Строгановым поручалось обеспечить отряд всем необходимым и дать лучшего серебряника. И вновь находят медную руду вместо серебряной.

В XVII веке появляется целая плеяда русских рудознатцев. Создается множество компаний. Им разрешается искать золотые и серебряные руды во всех уездах великого государя Московского по «изветчиковым речам», то есть искать старинные разработки через опрос местных жителей. В 1671 году приехал в Верхотурье Михайло Селин с иноземными рудознатными мастерами из Москвы для розыска серебряных руд. В 1673-м для того же ездил на Урал Яков Хитров с Еремеем Полянским. В 1675-м – Андрей Винус с товарищами осматривали места на Каме по «извету изветчиков». Они нашли признаки медных и железных руд по рекам Яйве и Косьве.

Но и самодеятельные группы поисков также не смогли найти серебряных руд.

Следующий этап поисков начали при Петре I. Он в 1700 году создает «Приказ рудных дел». За находку месторождений предусматривается большое вознаграждение. Этот «Приказ» способствовал быстрому развитию горного дела. И снова поступают сообщения о месторождении серебряных руд на Северном Урале. Они исходили от чердынских кузнецов, которых в 1702 году принудительно направили в Таганрог для казенных работ. Надеясь получить освобождение и вернуться в Чер-дынь, кузнецы докладывают губернатору Толстому о серебряных рудах при Вагран-озере, но губернатор оставляет сообщение без внимания.

Только спустя 20 лет, их товарищ – кунгурский кузнец Латышев – сообщает управляющему окрестными медными рудниками капитану Берглину о серебряных месторождениях при Вагран-озере.

Берглин направляет Латышева в Соликамск, где в то время находился советник Берг-Коллегии Михаелис. На следующий год на место отправляется экспедиция под руководством Михаелиса и молодого офицера Порошина.

Результаты экспедиции долгое время оставались неизвестными. Таинственное молчание длилось 40 лет. И только когда уже не было в живых Михаелиса, Поро-шин, будучи уже в звании генерал-майора и в должности главного командира Колывано-Воскресенских заводов, решил, наконец, сообщить в Кабинет о находках серебряных руд при Вагран-озере. (Молчать уже было нельзя, так как Походяшин в это время находит в тех же местах серебряную руду и сообщает об этом генерал-квартирмейстеру князю Вяземскому). Порошин докладывает, что пробы, взятые ими в то время, частично содержали в себе серебро.

Можно только предполагать, почему в свое время не было доложено о находке серебряных руд. Скорее всего чиновники защищали честь губернатора Толстого, так как 10 декабря 1719 года выходит грозный документ, подписанный Петром I, где указано: «…тем, которые изобретенные руды утаят и доносить об них не будут или другим в сыскании, устроении разрешенные тем заводы запрещать будут, объявляется наш жестокий гнев и неотложное телесное показание и смертная казнь и лишение всех имений, яко непокорливому и презирателю нашей воли и врагу общенародной пользы, дабы мог того стрешися».

На этом заканчивается эпопея поиска серебряных руд на Северном Урале, так как все внимание переключается на Алтай, где открываются богатые серебряные руды.

Серебро Походяшина

Наверное так бы и остались загадкой серебряные руды на Северном Урале, если бы не объявился там деятельный предприниматель Максим Походяшин.

Купец первой гильдии – Максим Походяшин, житель Верхотурья, решил попробовать себя в металлургии. С этой целью он перекупил месторождения железной руды у рудознатца Григория Посникова.

Деятельность Походяшина в горнорудном производстве была очень бурной и плодотворной – даже не уступает деятельности Демидова, хотя трудностей было у него намного больше. Он сумел построить заводы в глухих таежных местах с суровым климатом, где на многие сотни верст нет населенных пунктов, что было почти невыполнимой задачей.

Судьба распорядилась так, что Походяшин в 1763 году первым натолкнулся на серебряные руды, еще не ведая о том, какие неприятности они ему готовят. Свой первый отказ от разработки серебряных руд он осуществил успешно. Буквально на следующий год после подачи заявки о находке серебряных руд он пишет прошение, где указывает, что «…надежности по разрабатыванию дальней не явилось». Это ему сошло с рук даже без всякой проверки. Походяшин уже знал, что получать самому серебро ему не разрешат, да и добывать серебряные руды, по сравнению с медными, экономически не выгодно.

Но через три года, проводя плавку медных руд, добытых на новом руднике, Походяшин получает некачественную медь. Она обладала большой твердостью и хрупкостью. Для исследования меди он отдает образцы в Екатеринбургскую горную канцелярию. Анализ показал, что черновая медь содержит в себе серебро и в довольно большом количестве (в 100 пудах содержалось 5 фунтов серебра).

Об этом, без его ведома, было немедленно доложено в Берг-Коллегию. Берг-Коллегия срочно направляет на рудники надзирателя с тем, чтобы он следил за отбором серебряных руд и отдельной их плавкой. Остальную выплавляемую медь Походяшину также запретили продавать по своему усмотрению, так как в ней было много серебра. Предложили держать ее до специального указа, «…понеже она к особому предприятию назначена». И, действительно, после этого указания вся медь направлялась на изготовление монет.

Такого оборота дел Походяшин не ожидал. Это было невыгодно для него во всех отношениях. Во-первых, представитель власти мог донести о привлечении им к работе беглых рабочих, а таких у него было очень много. Во-вторых, сортировка и плавка серебряных руд сдерживала производительность труда и приводила к большому расходу топлива. В-третьих, меди из таких руд получалось в пять раз меньше, чем из обычных. В то же время стоимость полученного серебра фактически исчислялась копейками.

Так, за одну тонну меди он получал 378 рублей, а за 1 тонну серебристой меди всего на 45 рублей больше. Получалось, что Походяшин терпел убытки от плавки серебряных руд.

Сначала Походяшин хотел по честному решить этот вопрос. Он подает рапорт в горную академию и сообщает, что «…руда по жестокости ея, плавилась с великим медлением и излишним убытком и вообще без смешения с другими рудами плавить ее с успехом неспособно». Он просил разрешения не отделять при плавке серебристые руды от прочих медных руд, но такого разрешения не получил.

Тогда он пошел другим путем – просто начал скрывать эти руды. Закапывал их в шахте под пустой породой, изменял направление проходки, если они попадались на пути, закрывал полностью рудники, ссылаясь на отсутствие руды, или засыпал вновь открытые месторождения. Таким способом ему удалось скрыть 11 проявлений серебряных руд. Есть сведения, что при разработке рудника в 10 верстах от Петропавловского завода он натолкнулся на богатые серебряные руды, но поспешно закопал эти разработки.

Он находил даже свинцовый блеск, то есть руду с высоким содержанием серебра.

Ученый естествоиспытатель Паллас, посетив в 1769 году Богословский и Петропавловский заводы Походяшина, пишет по поводу добычи серебра: «…мне кажется если поручить здешную серебросодержащую руду верным и совестным штейгерам, то бы из оной довольно можно получить прибыли, так что, не считая множества меди, из ея добываемой, серебро одно наградило бы плавительные и делительные иждивения».

Некоторые ученые считают, что серебра в руде содержалось так мало, что «шкурка не стоила выделки». Это мнение ошибочно. Вот что пишет один из специалистов о содержании серебра в рудах, добываемых в мире в настоящее время: «…основным источником серебра являются комплексные руды цветных металлов, из которых серебро извлекается попутно со свинцом, цинком, медью, никелем, ураном. Нижний предел содержания серебра в промышленных рудах, экономически выгодный для эксплуатации, колеблется от 45 до. 200 г\т». У Походяшина же в медном колчедане содержалось серебра 378 г\т, а в блеклой руде до 1385 г\т. Поэтому нет никаких оснований не признавать эти залежи за месторождения серебра.

Получение серебра из медных руд довольно сложная операция. Её в то время называли зейгерованием и состояла она из трех последовательных плавок. При первой плавке из руды получали серебристую медь. При второй – серебристую медь сплавляли со свинцом и затем отделяли медь от сплава. При третьей плавке серебро отделяли от свинца. На Урале свинца не было, и серебристую медь для зейгерования отправляли на Алтай. (Возможно чудь владела другим, более эффективным способом аффинажа. Подтверждением этому может служить курьезный случай, заимствованный мной из книги писателя А. Сонина. Когда при Петре I занимались поиском руд, в ирбитской слободе местный житель Андрей Калинник уже давно добывал и плавил медную руду. Когда об этом сообщили Петру I, то он немедленно направил к Калиннику лучших знатоков: рудознатца – грека Александра Левандиана и греческого мастера Семена Григорьева. Андрей Калинник добросовестно показал свое месторождение и произвел показательную плавку, получив при этом медь. Греческие специалисты срочно построили свою печь и стали производить плавку руды. Но, как ни старались, а получить металл из руды так и не смогли. Вместо меди в печи получалась какая-то грязь. Тогда они снова пошли к Калиннику и стали расспрашивать: каким способом он получал металл. И при этом выяснили, что перед плавкой он проводил обработку руды специальным способом: квасил ее в винной браге и в квасцах. Только после этого плавил и получал медь. Удивительно: откуда местному мужику были известны такие секреты?). Утаивание серебряных руд Походяшиным не осталось незамеченным. Вскоре об этом стало известно не только в Екатеринбурге, но и в Берг-Коллегии. Сообщил подполковник Маслов. Он подал в 1776 году донесение в канцелярию Екатеринбурга, но, не дождавшись результатов, написал уже сенатскому обер-прокурору Самойлову. Самойлов представил письмо Сенату. Сенат предписал Берг-Коллегии расследовать дело. Берг-Коллегия возложила расследование на Познякова – главного судью Екатеринбургской судной и земской конторы. Но Походяшин подкупил Познякова и тот в своем отчете отметил, что не обнаружил серебряных руд.

Русские рудознатцы, 1491 год. Лицевой летописный свод XVI века.

Узнав о таком отчете, Маслов посылает опровержение, где доказывает, что исследования рудников производились умышленно небрежно, что руды брались не только без разбора, но даже с подмешиванием пустой породы, что некоторые места, указанные доносителями, совсем не обследовались и что о серебряных рудах знают многие рабочие, ко видя, что доносчика заковали в железо, боятся говорить об этом.

О наличии серебряных руд говорили не только рабочие, но даже унтер-шихмейстер Миссет, который работал на рудниках Походяшина. Он сказал Масло-ву, что лично знает о нахождении серебряных руд, кроме известного правительству Васильевского рудника, еще в Фроловском, Ольговском, Бычковском и Коптя-ковском, и что руды по качеству не уступают нерчин-ским.

Судебное расследование затянулось на долгие годы и продолжалось даже после смерти Максима Походяшина.

Несмотря на упорное нежелание заниматься добычей серебра, Походяшин вынужден был его добывать, хотя и в небольших количествах. В серебристой меди, выплавляемой им за год, содержалось от 120 до 150 кг серебра. Если бы серебро выделяли из остальной черновой меди, то можно было бы получать свыше 800 кг серебра.

Принимая во внимание, что чудь работала только на серебро и владела эффективными способами выделения серебра из меди, она могла свободно добывать по тонне серебра в год. Для того времени это довольно много. Хватило бы не только на выплату дани Новгороду, но и для торговли со скандинавскими странами. И действительно, серебро, добываемое югрой, в основном попадало к викингам – как в результате торговли, так и путем грабежа.

Появление серебра в это время отмечается не только в России и у викингов, но и в Камско-Волжской Булгарии. Булгары даже стали чеканить свои монеты, начиная с XII века. Наряду с государственными, чеканили монеты «свободным» чеканом, то есть по заказу от частных лиц. При этом в казну бралась определенная доля монет. Очевидно, клейменое серебро чуди не стало пользоваться спросом у купцов, и они вынуждены были заказывать чеканку настоящих монет.

Добыча серебра Походяшиным – есть факт неоспоримый, но странно, что об этом мы не находим никаких сведений. Возможно, Походяшин не желал афишировать свои «серебряные» дела, да и выплавка серебра производилась не на Урале, а на Алтае, и потому полученное серебро уже считалось не уральским, а алтайским. Поэтому не удивительно, что про уральское серебро никто никогда не слышал.

Вадим БЕРЕСНЕВ