Великий миф

Глава 7

Глава 7. Начало.

Историк С. М. Соловьев приводит два фрагмента из частных писем Ф. Лефорта к родственникам, датированных 1694 годом.

«Через два года поговаривают о путешествии в Казань и Астрахань; но, быть может, в два года времени это пройдет. Впрочем, я буду всегда готов исполнять приказания. Есть намерение выстроить несколько галиотов и идти к Балтийскому морю…» (4 июля)

«Будущим летом выстроят пять больших кораблей и две галеры, которые, если даст бог, через два года отправятся в Астрахань для заключения важных договоров с Персиею». (13 сентября)

Обратим внимание, что обсуждаются сугубо мирные, коммерческие вопросы и осенью 1694 года еще нет даже намеков на предстоящий в 1695 года первый Азовский поход. Напомним, что Петр в это время находился в Архангельске и понятно, что главная тема среди купцов в разговорах и застольных беседах — торговля. Поэтому заключение важных договоров с Персией не что иное, как планы по возрождению Волжского торгового пути.

Как справедливо заметил С. М. Соловьев:

«Оставалось Каспийское море, на которое уже давно указывали иностранцы, требуя свободного проезда на него для торговли с богатою Азиею: разве не может Россия сама овладеть этим средством обогащения, заведши флот на Каспии, овладевши торговлею с прибрежными странами? Еще при царе Алексее строили корабль для Каспийского моря. Корабль был сожжен Разиным; но когда будет сильный флот на Каспийском море, то Разин будет невозможен».

Учитывая, что Петр уже фактически стал единоличным (брата Ивана можно не принимать во внимание) правителем Московского государства, то можно смело считать, что в письмах Лефорта в сжатом виде изложена программа развития страны на ближайшие несколько лет. Как видим, никакой агрессии, и воинственности молодой русский царь не проявляет. Все его помыслы направлены на развитие транзитной торговли между Востоком и Западом через территорию русского государства, что обеспечит приток звонкой монеты в царскую казну. Великолепно! Как принято говорить в подобных случаях — лучше поздно, чем никогда!

В сентябре царь возвращается в Москву и начинает подготовку к Кожуховским маневрам, сразу после которых его планы меняют свою направленность и вместо мирного созидательного труда на благо страны Петр выбирает войну.

Итак, еще осенью 1694 году Петр I не имел намерения начинать (или продолжать, как кому нравится) войну с Турцией. Что произошло? Почему Петр I резко изменил свои планы в начале 1695 года? Посмотрим, что пишут по этому поводу маститые историки.

«Мы не знаем, каким образом возникла и развилась мысль об Азовском походе: нельзя сомневаться в том, что мысль о войне довольно часто служила предметом бесед между Петром, Лефортом и Гордоном». (А. Г. Брикнер)

«Пока в воздухе носились разговоры о Персии и о Балтике, зимой 1695 года Москва была ошарашена объявлением о том, что ближайшим летом Россия намеревается возобновить войну против татар и их хозяев — Османской империи. Почему той зимой Петр пришел к решению атаковать турецкую крепость Азов, точно неизвестно». (Р. К. Масси)

Как видим, кое-кто из историков честно признается, что причина Азовских походов неизвестна.

«Однако все это — отдаленное будущее. А сейчас Петр жил сегодняшним днем и помышлял об одном: как пробиться к морю. Только что закончившиеся Кожуховские маневры внушили ему уверенность в достаточно высокой боевой выучке русских войск и их способности овладеть морским побережьем. Было решено пробиваться к южному морю». (Н. Н. Павленко)

«До конца 1694 года Петр, очевидно, уклонялся от решительных действий против турок и татар, целые пять лет вел войну оборонительную, даже согласен был примириться на условиях Бахчисарайского договора, с исключением только двух ненавистных для него статей: о выкупе пленных, которых освобождения требовал без всякого возмездия и о посылке в Крым ежегодной казны, вынужденных даров, почти дани, на что они ни под каким видом не соглашались. Так продолжалось до Кожуховских маневров. Они, наконец, убедили его что (пришло) время поднять оружие на врагов России». (Устрялов, том 2 стр. 219)

Некоторые историки склонны связывать начало Азовских походов с «успешными» Кожуховскими маневрами. Задуманы эти, так называемые «маневры» были лично Петром еще в Архангельске.

«По возвращении из Архангельска, намеревался он (царь) провести под Москвой маневры в самом обширном размере, с осадою крепости, защищаемой рекой по всем правилам военного искусства. Царь с помощью Гордона составил планы бастионов, кронверков, назначил места для редутов, траншей, батарей…». (Устрялов, Том 2, стр. 174)

В том, что до Кожуховских маневров Петр I даже не помышлял о начале военных действий против Турции, видно из его письма Апраксину от 15 апреля 1695 года:

«…как осенью в продолжение пяти недель трудились мы под Кожуховым в Марсовой потехе, ничего более, кроме игры на уме не было, однако эта игра стала предвестником настоящего дела».

Хорошо, давайте посмотрим, что собой представляли эти «маневры».

Принято считать, что это были войсковые маневры, или учения, назвать можно как угодно, суть от этого не изменится, поскольку в действительности это больше напоминало «мамаево побоище». На берегу реки Москвы построили земляную крепость — пятиугольное укрепление, обнесенное валом, высотой пять аршин (3,5 метра) и окруженное рвом глубиной до четырех аршин (2,8 метра). Набрали две армии, каждая численностью примерно семь-восемь тысяч человек — одна «своя» под командованием Ф. Ю. Ромодановского, а вторая — неприятельская, «польского короля» И. И. Бутурлина. По сценарию одна армия (Бутурлин) защищает земляную крепость, а вторая (Ромодановский) должна ее взять, причем осада должна вестись по всем правилам военного искусства. Даже не специалисту понятно, что любые военные учения преследуют какую-то конкретную цель: высадка десанта на территорию противника, переправа войск через реку, отработка взаимодействия различных войсковых подразделений при наступлении и т.д. Судя по плану Кожуховских маневров, вроде бы отрабатывалось взятие крепости, вот только сама крепость больше напоминала постройку времен Киевской Руси, чем строение XVII века. Зачем осаждать, да еще по всем правилам военного искусства и штурмовать это допотопное сооружение? Что здесь можно отрабатывать и чему научиться? Рыть окопы, траншеи, редуты и подкопы? Да, действительно рыли:

«Между тем, мы устроили на правом берегу Москвы-реки укрепленный лагерь с изрядными выводами по всем правилам инженерной науки: ров, окружавший лагерь был в сажень (2,1 метра) ширины и глубины, а вал (был) уставлен рогатками». (Устрялов, том 2 стр. 183)

С подкопами дело обстояло сложнее — из двух смогли завершить только один.

«Когда подошла армия, подожгли мину. Долго она дымилась, наконец, раздался взрыв и вал осел, так, что Преображенский полк без труда перешел через него и ворвался в укрепление». (Устрялов, том 2 стр. 188)

Если взять любое пособие по осаде и штурму крепостей того времени, то, из всего сказанного там Петр освоил только устройство лагеря. Вот здесь он чувствовал себя как рыба в воде: лично размечал циркумвалационную и контрвалационную линии, места расположения войск и боеприпасов, но, увы, лагерь, даже устроенный по всем правилам фортификации, еще не гарантирует взятие крепости. Об этом мы поговорим подробнее, когда будем разбирать осаду Азова, а пока вернемся к Кожуховским маневрам. Что собой представляли эти две армии, из кого они были набраны? В армии Ф. Ю. Ромодановского, кроме потешных (Преображенский и Семеновский) и солдатских (Лефортов и бутырский) полков были также двадцать рот набранных из царедворцев, стольников, стряпчих, дворян и жильцов, ближних к Москве уездов. В армии И. И. Бутурлина, кроме шести стрелецких полков были также две конные роты дьяков и одиннадцать рот подьячих всех московских приказов. Зачем насильно сгонять на эти «учения» гражданских и служащих, многие из которых понятия не имеют с какого конца и как заряжать ружье, вообще непонятно. В финале штурм вылился в грандиозную драку стенка на стенку и, как положено, победили «наши» (Ромодановский), а «польский король» (И. И. Бутурлин) был взят в плен.

Итог этих «маневров» — двадцать четыре человека убито и более пятидесяти ранено. Честно говоря, язык не поворачивается назвать это военными учениями, тем более с эпитетом «успешные», однако:

«Кожуховские маневры, исполненные по всем правилам военного искусства, вообще отчетливо, стройно, с очевидным рвением офицеров и солдат, внушили ему такую доверенность к войску и к самому себе, к собственной опытности в главных условиях военного дела, что он признал возможным вступить в решительную борьбу с самым неприязненным из своих соседей и, оставив до времени в покое Польшу и Швецию, обратить свое оружие на турок и татар». (Устрялов том 2, стр. 220)

Без комментариев!

Продолжим разбирать версии внезапного изменения планов Петра в конце 1694 года.

Подобной метаморфозе взглядов Петра С. М. Соловьев дает следующее объяснение:

«В два года многое может измениться, думал Лефорт. Действительно, многое изменилось, и на Лефорта указывают как на виновника этих изменений; на него указывают как на человека, уговорившего Петра предпринять поход под Азов… Лефорт хотел, чтоб Петр предпринял путешествие за границу, в Западную Европу; но как показаться в Европе, не сделавши ничего, не принявши деятельного участия в священной войне против турок. Не забудем, что тотчас по взятии Азова предпринимается путешествие за границу: эти два события состоят в тесной связи».

В устах безбожника, пьяницы и бабника Лефорта слова о «священной войне» против турок звучат как издевательство. Станиславский сказал бы: «Не верю»! Давайте не поверим и мы. Я не отрицаю того, что идея продолжения войны с Турцией принадлежит именно Лефорту, я просто хочу понять мотив, которым он руководствовался. Лефорт человек сугубо штатский, он гораздо уютнее чувствует себя за пиршественным столом, чем во главе своего полка. Зачем ему эта война, если он знает, что первым отправится месить грязь под стены Азова, а ведь там еще и убить могут. Тогда какая движущая сила заставила Лефорта давать царю советы, выражаясь языком профессора Преображенского, «космических масштабов и космической же глупости»? Деньги! Очень большие деньги!

Итак, в сентябре Петр возвращается из Архангельска в Москву с планами возрождения Волжского торгового пути. Зная огромную трудоспособность молодого русского царя и его упорство в достижении поставленной цели, мало кто сомневался в том, что через два-три года восточные товары непрерывным потоком хлынут в Северную Европу. Все вроде хорошо, вот только эти далеко идущие планы России серьезно задевали интересы трех стран: Англии, Голландии и Турции. Вся восточная торговля уже целое столетие поделена между ними, где каждый занимает свою нишу. Приход России на этот рынок нанесет огромный убыток Ост-Индским компаниям Англии и Голландии и казне Османской империи. Поэтому не исключаю того, что в один холодный осенний вечер 1694 года Лефорта в его новом дворце посетил некий господин (или несколько), говорящий на английском или голландском языке и предложил крупную сумму (очень крупную), только за то, что царь изменит свои планы. Лучше будет, если он ввяжется в войну и забудет о восточной торговле навсегда. Лефорт великолепно справился с поставленной задачей. Азовские походы и Великое посольство отвлекли царя от созидательной работы на шесть долгих лет.

Кто платил Лефорту? Скорее всего, Голландия, но это мое частное мнение, основанное только на том, что слишком многое связывает его с этой страной. Лефорт начинал свою службу в Голландии, затем, не имея средств к существованию, несколько лет жил в Москве за счет голландских купцов и, наконец, женился… естественно на голландке.

Многие историки изображают Лефорта другом Петра, его ближайшим советником, этаким альтруистом и даже поставили памятник в Москве, а что по мне, то только за одни Азовские походы его нужно было повесить на первой же березе.

Что дает России взятие Азова?

— Выход в Азовское море. Зачем? Никаких экономических интересов на берегах Азовского и Черного морей у России в XVIII веке нет. Торговля? С кем, с турками? Для этого не нужно воевать, к тому же, никаких взаимных торговых интересов у Турции и России нет! Что может предложить Россия — только сырье, но беда в том, в Турции (как и в России) нет национальной промышленности. Турция занимается посреднической торговлей между Западом и Востоком, но Россия может покупать все эти товары гораздо дешевле в Персии напрямую, без посредников. Так, что взятие Азова никак не оживит эту торговлю. Даже Екатерина II, в конце XVIII века, завоевав все северное черноморское побережье и присоединив Крым, не смогла этого сделать! Объем внешней торговли через Черное и Азовское моря составлял всего 2%, и это уже имея Новороссийскую пшеницу и уральский металл! Законы экономики — они и в Африке законы. Вроде есть предложения с обеих сторон, но нет спроса.

— Азов как форпост для нападения на Крым — это утопия. Даже если удастся высадить десант на полуостров, то через неделю в незнакомой безводной местности от него не останется и следа.

— Обеспечение безопасности южных границ России от набегов крымских татар. Это вообще полная чушь. Как, скажите на милость, взятие Азова может помешать этим набегам? НИКАК! Для этого достаточно просто взглянуть на карту.

— Строительство флота. Для чего? Даже если флот и будет построен, то никаких задач, у него на Азовском и Черном морях нет! Собственно так и произошло: Азовский флот сгнил, ни разу не выйдя в море!

Совершенно не случайно историки не могут назвать причину Азовских походов, поскольку ее просто не существовало. Никаких выгод, кроме жертв, огромных материальных затрат и дикой головной боли. Напомню, что летом 1637 года казаки уже брали Азов и в течение пяти лет удерживали крепость. Однако за эти годы правительство Московского царства так и не решилось помочь казакам и взять Азов под свою руку, поскольку никаких реальных выгод это не приносило, а вот проблем существенно прибавлялось.

Так, что Азовские походы это не насущная необходимость выхода к берегам Черного моря, как нам пытаются представить наши маститые историки, а прекрасно проведенная голландскими «спецслужбами» операции по отвлечению внимания русского царя от торговли с Востоком. Еще в 1691 году голландец Николай Витзен, бургомистр Амстердама и один из директоров Ост-Индской компании, прислал Петру I письмо, где рассматривал вопросы транзитной торговли между Востоком и Западом по территории России и предлагал царю сотрудничество на паритетных началах. Почему так всполошились голландцы? Дело в том, что примерно в это же время Шведы вели переговоры с персидским шахом, и если бы им удалось договориться, то возникала вероятность русско-шведского сотрудничества в этом вопросе. Как мы помним, в 1694 году Петр был в Архангельске, где вел беседы с купцами, в том числе и о восточной торговле. Он, по всей видимости, по достоинству оценил этот проект, отсюда и далеко идущие планы, о которых говорится в письмах Лефорта. Но, мы также помним, что, ни о каком сотрудничестве с голландцами или шведами речь вообще не шла. Петр хотел осуществить этот проект самостоятельно и ни с кем делиться не собирался, а это никак не устраивало голландцев. Вот, тогда и вспомнили о Лефорте (чтобы ему провалиться).

С такими «ДРУЗЬЯМИ» нам никакие враги не нужны!!!