Великий миф

Глава 8

Глава 8. Первый блин.

Итак, в конце 1694 года Петр принимает решение о возобновлении войны с Турцией. Опять война! Для ведения войны нужны три вещи: деньги, деньги, и еще раз деньги! Денег в казне нет! Более того, выясняется, что и армии тоже нет! В довершение всех бед, оказалось, что и возглавить эту, пока еще не существующую армию некому!

С деньгами вопрос решили — поскребли по сусекам и немного набрали. К существующим четырем полкам нового строя добавили полки стрельцов и городовых солдат (по сути, те же стрельцы) — по меркам конца XVII века жуткий анахронизм. В итоге, для похода 1695 года набрали 31 000 человек, разделенных на три дивизии, во главе которых стояли: П. Гордон, Ф. Лефорт и А. М. Головин. Эта же троица составила некий триумвират, ставший во главе армии.

Если уж не умом, так хотя бы числом!

Азовские походы. (Взято из открытых источников)

План компании: Лефорт и Головин с осадной артиллерией и боеприпасами идут на судах по рекам Москва, Ока и Волга до Царицына. Далее сухим путем до Паншина (1), а там опять на судах по реке Дон до Азова. Дивизия Гордона, назначенная в авангард, собирается в Воронеже и на судах по реке Дон спустится к Черкаску (2). Там они соединятся с казаками и блокируют Азов до подхода основных сил. По предложению Гордона план изменили, и его дивизия собралась в Тамбове, откуда пешим порядком направилась в Азов. Главный склад продовольствия был расположен в Паншине.

В конце апреля дивизия Гордона (всего 9 400 человек, при 43 орудиях) выступила из Тамбова и вместо предполагаемых трех недель шла до Черкаска два месяца (прибыли в конце июня). Расстояние от Тамбова до Черкасска по прямой 600 километров, а учетом «оврагов» около 750 километров. Несложные арифметические расчеты показывают, что Гордон собирался идти со скоростью 30 — 35 верст в день, что вполне соответствовало европейским нормам. Однако, с учетом реального состояния дорог — от слова «плохо» до «совсем нет» и речных переправ — реальная скорость движения его дивизии составила всего 10 — 12 верст в день.

Через три дня после выступления Гордона в путь отправилась основная часть армии. Артиллерия состояла из 104 мортир и 44 пищалей голландских. Судя по всему это были осадные пушки большого калибра, поскольку вся артиллерия дивизии Гордона (дробовики и фальконеты) относилась к полковой (малой мощности). К этим орудиям было 14 000 бомб, 9100 ядер, 1 000 гранат и 16 600 пудов пороху. Цифры интересные, но для читателя, как правило, абсолютно ничего не говорящие. Поясним: бомбы и гранаты для мортир, а ядра для пушек (пищалей). Несложные арифметические действия дают следующую картину: на каждую мортиру приходится по 144 заряда, а на каждую пушку — по 206 ядер. Много это, или мало? По европейским нормам осадное орудие летом может делать до 100 выстрелов в день. Несложно подсчитать, что в таком режиме русская артиллерия сможет вести огонь максимум два дня!!!

Как Петр I собирался с такими скудными запасами пробить шестиметровые стены Азова вообще не понятно. Собственно говоря, он их и не пробил от слова совсем!

В середине июня добрались до Паншина, где их уже ожидали струги и будары, пришедшие из Воронежа. Погрузка заняла пять дней и 25 июня войска прибыли в Черкаск, а 29 июня были под Азовом. Только 5 июля войска заняли отведенные им места. Всего под Азовом собралось около сорока тысяч человек, считая казаков.

Обратим внимание, что план военной компании, разработанный Петром и его окружением, включал, говоря современным языком, только логистику, ни о каком плане штурма крепости нет даже речи.

«На другой день (30 июня) за обедом у Лефорта Гордон спросил, как стать войскам? Государь развернул план окрестностей Азова и указал место каждой дивизии: Головину на правом фланге, Лефорту на левом, Гордону в центре». (Устрялов, Том 2, стр. 232)

«Как на охоту идти, так собак кормить»! Неужели все это нельзя было предусмотреть заранее?

Через неделю в центре установили две батареи: одна на восемь мортир для бомбардировки крепости, другая на шестнадцать осадных орудий. Мортирной батареей командовал лично Петр I.

«Собственными руками изготовлял снаряды, сам наводил орудия, сам прикладывал пальник, и около двух недель метал бомбы в Азов. С первых выстрелов в городе вспыхнул пожар». (Устрялов, Том 2, стр. 234)

Здесь необходимы некоторые пояснения. Мортира — артиллерийское орудие, предназначенное для стрельбы по навесной траектории бомбами. Тот же миномет, только времен XVII — XVIII веков. От прямого выстрела пушки можно защититься земляным валом или крепостной стеной, а от удара сверху защиты нет. Примерно, как бомбардировка с воздуха. Короткоствольная пушка, с углом наклона ствола сорок пять градусов (см. фото). Дальность стрельбы зависит только от мощности заряда (количества пороха). Нетрудно догадаться, почему Петр I командовал именно мортирной батарей, а не стрельбой осадных орудий, где нужны знания и опыт.

Мортира. (Взято из открытых источников)

Обратим внимание, что количество мортир в арсенале Петра I значительно превосходит количество осадных пушек, точно так же, как и бомб намного больше чем ядер. Что это означает в реальности? Не рассчитывая пробить брешь в стенах Азова, Петр делает упор на бомбардировку крепости сверху, рассчитывая полностью уничтожить все внутренние строения. Читателю может показаться, что это прекрасная идея, однако все не так просто. При бомбардировке уничтожаются в основном частные дома мирных жителей, не нанося урона военным объектам, поскольку они хорошо защищены и расположены, как правило, глубоко под землей или в крепостных стенах. Бомбардировка это варварский метод уничтожения гражданских объектов и населения крепости. Европейские армии в XVII веке старались как можно реже использовать мортиры, предпочитая делать проломы в стенах и решать все прямым штурмом. Например, для осады Монса в 1691 году французы израсходовали 106 000 ядер и всего 7 000 мортирных бомб. Соотношение ядер к бомбам равно 15, а у Петра всего 0, 6, т.е. в двадцать пять раз меньше!

Понятно, что при беспрерывной бомбардировке вся внутренняя часть Азова через две недели превратилась в выжженную пустыню, вот только на обороноспособности крепости это никак не сказалось! Результат виден из письма Петра I к брату Ивану: «… в каменном городе от бомб все выжжено и жильцов никого нет».

Подвозу продовольствия водой мешали две каланчи расположенные в трех верстах выше по течению Дона на обоих берегах реки (на схеме в верхнем правом углу обозначены как небольшие крепости в виде звездочек). Между ними были натянуты железные цепи. Царь обратился к казакам, обещая каждому в случае успеха десять рулей. Откликнулось двести человек и в середине июля каланчи были взяты.

Осада Азова. (Взято из открытых источников)

В конце июля по предложению Патрика Гордона на правом берегу реки возвели отдельную батарею, с которой начали методичный обстрел Азова. Поскольку крепость лежала в низине, по отношению к этой батарее, то этот обстрел привел лишь к дополнительным разрушениям жилых строений, не причиняя вреда крепостным стенам.

«Осадные работы между тем производились деятельно: в конце июля апроши Гордона были не далее 30 саженей (60 метров), а Головин соорудил редут в расстоянии 20 саженей (40 метров) от крепостного рва. Донские казаки, рывшиеся по-своему на речной стороне, тоже подошли близко. Только в дивизии Лефорта работы продвигались медленно, и Гордон долго не мог добиться, чтобы между центром и левым флангом проведена была коммуникационная линия». (Устрялов, Том 2, стр. 240)

Обратим внимание на то, что инженерные работы провели по всем правилам: создали систему валов и полевых укреплений для защиты войск от нападения противника с тыла — циркумвалационную линию, и со стороны крепости — контрвалационную линию, между которыми разбили лагерь. Далее начали рыть апроши и, создав первую параллель на расстоянии 400 — 500 саженей (800 — 1 000 метров) от укреплений крепости, установили осадные батареи. Основная задача этих батарей — подавить своим огнем крепостную артиллерию противника, уставленную на бастионах и после этого начать разрушать стены бастионов, куртин и равелинов. Далее были созданы: вторая параллель на расстоянии 200 саженей (400 метров) и третья параллель на расстоянии 25 саженей (50 метров). До сих пор все идет, нормально, точно по теории. Теперь нужно приступать к решительным действиям: на второй параллели установить фланкирующие батареи в направлении фасов бастионов, для очистки их от стрелков и пушек. Никаких сведений об установке этих батарей нет, ни в описаниях, ни на схемах. Странно, что весь огонь артиллерии сосредоточен на внутренних укреплениях (замке), а о внешних укреплениях (бастионах, куртинах и равелинах) нет ни слова. В результате этого головотяпства получаем:

«Да, турки кусались крепко: искусные стрелки с длинными ружьями, зорко глядели из-за вала в наши апроши и горе тому, чья голова показывалась из траншей: меткий выстрел приветствовал ее смертельной пулей». (Устрялов Том 2, стр. 241)

Обратим внимание, что у турок есть длинноствольные ружья, позволяющие вести прицельный огонь на довольно значительном расстоянии. Но, ведь аналогичным образом и русские стрелки могли бы вести огонь по защитникам крепости, но этого нет. Почему?

Если собирались штурмовать крепость, то нужно было отрабатывать стрельбу из осадных орудий, учиться пробивать каменные стены и прикрывать свои батареи, в том числе и с помощью хороших стрелков, вооруженных длинноствольными ружьями, а не устраивать игру в «казаки-разбойники» вокруг допотопного земляного укрепления времен Вещего Олега.

Русские войска уже повели третью параллель, в то время как батареи второй еще не закончили (а, скорее всего, даже не начинали) свою работу, отсюда эти совершенно необязательные потери. Теория осады крепостей в то время была уже достаточно хорошо отработана на практике, и Петру просто нужно было соблюдать последовательность действий, чего мы, к сожалению, не наблюдаем. Он хорошо разбирался в первой части — блокирование крепости и устройство лагеря и совершенно не понимал вторую — ведение постепенной атаки на крепость путем устройства трех дугообразных параллелей, где каждая выполняет свою, строго определенную роль. Дело в том, что на третьей параллели (50 метров от укреплений противника) должны быть оборудованы брешь — батареи для разрушения стен, а о них тоже нет никаких упоминаний. Пробивная сила пушечного ядра резко падает с увеличением расстояния до цели, поэтому для пробития стен пушки должны быть установлены как можно ближе, примерно 50 — 100 метров.

Нельзя пробить шестиметровые стены, установив батарею в километре от крепости!

Вместо этого читаем:

«В русском лагере заговорили о необходимости штурма. Его желали, по словам Гордона, лица, не имевшие о нем ни малейшего понятия, и думавшие скорее возвратиться домой. Тщетно доказывал сей опытный генерал, что надобно ближе подойти к городу апрошами и сделать брешь. Его не слушали. Царь хотел штурма в том предположении, что неприятель, ослабленный потерями, не выдержит натиска храбрых войск. Мысль его разделял и Лефорт. 30 июля вызвали охотников. Рядовым, за каждое взятое орудие, обещано по 10 рублей, офицерам особое вознаграждение. В полках солдатских и стрелецких охотников не нашлось, а казаков явилось 2 500 человек». (Устрялов Том 2, стр. 243)

Напомню, гарнизон крепости составлял 7 000 человек, что при протяженности стен в 1100 метров дает плотность защитников примерно 5 −6 человек на каждый метр. Идти на штурм укреплений при таком раскладе, когда нет пролома — это самоубийство.

Штурм был назначен на 5 августа. Диспозиция штурма: три колонны одновременно с трех разных сторон идут на штурм. Самое интересное, что есть колонна Гордона, Головина и казаков, но нет никаких упоминаний о Лефорте. Человек, который подал идею и больше всех ратовал за штурм, оказывается, не будет в нем участвовать! Не трудно догадаться, что штурм, продолжавшийся не более трех часов, был отбит с огромными потерями для нападавших.

«Собранный на другой день, у Лефорта, военный совет из лиц разных чинов и званий, долго рассуждал и много спорил. Наконец, все согласились, хотя многие неохотно, с мнением государя, чтобы продолжать осаду и подвести под крепость мины, с трех сторон от каждой дивизии». (Устрялов Том 2, стр. 246)

Опять, ни слова о том, чтобы установить брешь — батареи, сразу рыть подкопы и подводить мины. Этот способ, как правило, применялся только в том случае, если было невозможно установить брешь — батареи (например, при отсутствии осадной артиллерии), поскольку требовал больше времени на подготовку и огромного расхода пороха. К тому же, для этого нужно иметь опытных офицеров-минеров (или инженеров), способных точно подвести мину под стену и грамотно рассчитать заряд. Опытных инженеров нет, зато есть время и порох. Нетрудно догадаться, чем вся эта затея закончилась. Первый раз взрывали подкоп в середине сентября (16 числа).

«Тремя пушечными выстрелами дан сигнал, чтобы люди выбрались из ближайших к подкопу траншей и вслед за тем подожгли мину. Турки поспешно бросились с больверка и вала за внутренние укрепления. Вскоре подкоп взорвало. Бревна, доски, каменья взлетели на воздух и всей тяжестью обрушились на наши траншеи, где перебили 30 человек, в том числе двух полковников и одного подполковника и около сотни изувечили. Стена же крепостная, осталась невредимою». (Устрялов Том 2, стр. 249)

Еще два подкопа взорвали в начале второго штурма в двадцатых числах сентября (25 числа), с тем же самым результатом. Второй штурм закончился так же, как и первый. Через два дня после второго неудачного штурма было решено снять осаду и отступить. Занятые ранее каланчи, получившие название Ново-Сергиевский город, дополнительно укрепили и оставили там гарнизон в три тысячи человек. В течение трех дней (28 — 30 сентября) снимали орудия с батарей и отправляли их по ночам с обозами к Черкасску. Закончив эту работу, войско двинулось в обратный путь в день Покрова Пресвятой Богородицы (1 октября). Утром с моря налетела буря. Дон вышел из берегов, и вода затопила все окрестности. Переправа на Крымскую сторону, где отступление было более безопасным, стала невозможной, и пришлось идти Ногайской стороной, на виду у татар. Наибольшие трудности выпали на дивизию Гордона, которая снялась последней (2 октября) и двигалась в арьергарде, отражая постоянные атаки татарской конницы.

Отступление по безлюдной выжженной степи в снег, мороз и метель стоило огромных жертв. «Очевидец Плейер, задержанный около месяца в Черкаске болезнью, рассказывал, что отправившись по следам отступающей армии, он не мог видеть без слез содрогания множества трупов на пространстве в 800 верст, разбросанных и пожираемых волками». (Устрялов Том 2, стр. 255)

Дождавшись прибытия всех полков (того, что осталось от армии) Петр I «торжественно» вошел с ними в Москву. Впереди вели единственный трофей — пленного турка в цепях.

Примечания:

1. Паншин — казачий городок, построенный на острове ближе к правой стороне Дона и окруженный деревянным тыном. Располагался на переволоке с Волги на Дон.

2. Черкасск — город на реке Дон, столица Войска Донского. Расположен в 70 км вверх по течению от крепости Азов.

3. Равелин — вспомогательное фортификационное сооружение, обычно треугольной формы, которое помещалось перед крепостным рвом между бастионами.