Выживала. Том 2

Глава 10 Новое место

Пацаны сильно удивились, когда узнали, что Женьке сегодня ехать на автобусе.

— Ты туда не влезешь! — уверенно заявил Егор. — Пойдем, сам посмотришь. И ты имей в виду, что электричка всегда по расписанию придет, а автобус можно полчаса ждать.

Так и получилось. Автобусная остановка находилась недалеко от остановки электрички, и когда Женька увидел толпу, которая скопилась в ожидании автобуса, немного приуныл. А ещё больше приуныл, когда увидел склонившийся набок жёлтый ЛИАЗ, подошедший к остановке. Едва завидев автобус, толпа пришла в движение. Люди высчитывали, где остановится транспорт, чтобы очутиться как можно ближе к дверям. Когда автобус затормозил, толпа пришла в движение и бросилась к нему.

— Да дайте вы выйти, черти позорные! — крикнул какой-то мужик, разрывая пуговицы пальто, с боем прорываясь через толпу людей, старавшихся забраться внутрь. С его головы слетела хонориковая шапка и закатилась под ноги, сразу же начавшие топать её.

Надо признаться, забраться в автобус было большой проблемой. Места внутри нисколько не было — людям приходилось вдавливаться внутрь, ругаясь и матерясь друг с другом. Очевидно, что Женьку там просто-напросто задавили бы. Поэтому, пожав плечами и признав правоту пацанов, отправился на остановку электрички. Там хоть тоже народу было порядочно, но зайти всегда можно, по крайней мере, в тамбур. А ещё большой плюс то, что можно было не платить за проезд.

— За всё время, что я тут езжу, а это 2 года, ни разу контролёров не было! — уверенно заявил Егор. — А если даже и будут, просто отпустят и всё.

Доехав на электричке до вокзала, Женька уже повернул по старой памяти на мост, однако вовремя вспомнил, что его там, в бывшем месте жительства, никто не ждёт. Бабка Авдотья сейчас на работе, в детсад ему родители сказали не ходить. Конечно, можно было и пойти, отец наверняка ещё не разговаривал с воспитателями. Но мог и поговорить. Решив не отступать от намеченного плана, который озвучили накануне, Женька отправился на трамвайную остановку.

Народу на этом трамвае тоже было много, однако войти можно. В трамвае стояли кассы и компостеры, на которых надо было прокалывать абонементы. Женька взял 3 копейки, едва дотянувшись до кассы, бросил монету в прорезь и неожиданно понял, что не знает, как пользоваться этой кассой. Хотел уже спросить стоявшего рядом мужика, однако догадался и сам: сбоку кассового аппарата торчала ручка. Взяв за неё, изо всей силы потянул вниз. Внутри кассы что-то хряснуло, и в небольшой поддон выпал оторванный билет с отрезанными по ёлочке краями. Интересная система!

Проехав три остановки, Женька вышел у драматического театра и отправился искать магазин. Только сейчас он сообразил, что не спросил у родителей, где тут продуктовый. Однако, решив, что всё равно куда-нибудь да придёт, пошёл по проспекту Металлургов по ходу движения трамвая. Улица тут была широкая, две полосы в каждом направлении, а посередине два трамвайных пути. Между дорогой и тротуаром газон с насаждениями из деревьев и кустарников, огороженный красивой витой чугунной оградой. Вдоль широкого тротуара тянутся красивые сталинские дома, на первых этажах которых находятся самые разнообразные магазины. Женька увидел магазин «Грампластинка», потом хлебный и за ним продуктовый.

Первым делом зашёл в хлебный магазин, к стеллажам с хлебом, специальной железной вилкой проверил свежесть буханки. Убедившись, что мягкая, положил в авоську, туда же положил три плюшки по 7 копеек, из расчёта каждому по одной. Потом на кассе выложил плюшки и хлеб перед кассиром и расплатился за товар. В очередной раз удивился отсутствию элементарных пластиковых мешков, в которые можно положить купленное.

Потом отправился в продуктовый магазин за молоком. И опять, едва дойдя до дверей, сильно погрустнел, когда увидел поток людей, входящих туда и выходящих обратно. Но делать нечего, придётся стоять в толпе… Заняв очередь в молочный отдел, Женька принялся стоять и разглядывать окружающих, однако стоявшие в очереди люди быстро обратили на него внимание.

— Мальчик, а ты что, без родителей? — спросила одна из женщин в синем пальто и коричневой шали на голове.

— Один, — согласился Женька, потупив глаза и сделав жалостливый вид. — За молоком стою. Мама сказала купить. Она сейчас на работе.

— Люди, пропустите ребёнка, что он тут такой маленький и один стоит, — громко сказала женщина и показала на Женьку.

Люди повернулись посмотреть, что там за мальчик и почему он один, но по их нулевой реакции не было видно, что они прониклись жалостью. Однако женщина не отставала.

— Иди! Иди, тебя там пустят! — сказала она и легко подтолкнула Женьку к прилавку.

Женька подошёл, и остановился перед стеной людей, закрывших проход. И что вот делать?

— Где там ребёнок стоит? — крикнула продавщица. — Граждане! Разойдитесь немного!

Когда взрослые разошлись, Женька подошёл и сказал, что ему нужно литр молока.

— Молоко в литровых бутылках! — крикнула продавщица и написала на чеке цену: «35 копеек».

Странно, но точно так же пустили и в кассу. Заплатив 50 копеек и получив 15 копеек сдачи, Женька прошёл обратно к отделу. Один из рядом стоявших покупателей помог поставить бутылку молока в авоську, и Женька, осторожно держа авоську в двух руках, отправился к выходу из магазина. Сейчас нужно было найти свой дом. Впрочем, память у него была прекрасная, и дорогу нашёл быстро: для этого нужно было перейти через проспект. На удивление, пешеходных переходов здесь не видно, или ими никто не пользовался. Люди шли кто во что горазд, переходя дорогу в любом месте. Машин мало, и, по-видимому, перейти проспект можно было спокойно можно в любое время.

Подходя к дому, увидел четверых пацанов, по возрасту таких же или чуть постарше. Одеты кто во что горазд: пальто, куртки. Нутром почуяв, что он сейчас в чужом районе, тоже чужой, и разборки неизбежны, а у него в руке авоська с молоком и хлебом, счёл за благо не идти там, а миновать дом с обратной стороны. То есть повёл себя вполне осознанно, как взрослый человек.

Обойдя дом, выглянул из-за угла, убедился что во дворе никого нет, подошёл к подъезду и поднялся к себе на третий этаж. В подъезде пахло жареной картошкой и капустой: самой простецкой едой. Двери в квартиры были с плохой звукоизоляцией и было прекрасно слышно, как за одной из дверей плачет грудной ребёнок, за другой дверью бубнит телевизор, за третий кто-то ругается. Складывалось ощущение какого-то очень тесного общежития.

Придя домой, Женька ощутил, что сильно устал. Вдобавок, при виде стоявших на полу неразобранных вещей опять нахлынуло мрачное чувство временной неустроенности этой жизни. Впрочем, горевать не стоило. Назад уже ничего не вернуть.

Кое-как распечатав белую пробку из фольги, Женька налил из бутылки молока в стакан и приговорил одну из купленных плюшек. Неожиданно ощутил резкий позыв ко сну. Тут же разделся и завалился на кровать. Спать хотелось до невозможности.

Так прошла его первая самостоятельная дорога от спортивной школы до нового жилища…

…Когда проснулся, уже пришли с работы родители, причём приехали сразу вдвоём. Привезли целую сумку еды и… кухонный стол со стульями и раскладушку.

— Семёныч, вставай! Ужинать будем! — радостно сказал батя и потрогал Женьку за плечо. — За новым столом!

— Вы что, стол со стульями и раскладушку купили? — с недоумением спросил Женька, протирая руками глаза и глядя на новую мебель.

— Купили! В мебельный магазин заезжали! — сообщил батя. — А ещё холодильник купили, сейчас грузчики привезти должны, я на лапу кое-кому дал, чтоб сегодня, а не завтра. Холодильник мамка в рассрочку взяла. А я в рассрочку шифоньер купил, завтра привезут и сразу соберут.

Родители решили не откладывать дело в долгий ящик! Взялись за обстановку новой квартиры сразу же в полную силу. Очень похвально!

Потом мама на скорую руку пожарила купленные в кулинарии готовые котлеты, отварила вермишель и позвала всех ужинать. Едва только успели поесть, как постучали в дверь, и двое грузчиков с трудом внесли картонную коробку.

— Распечатывайте, проверяйте, — сказал один из грузчиков.

Батя со знанием дела снял упаковку, проверил холодильник, включив его в сеть, убедился, что работает, подписал накладную и сунул одному из мужиков рублёвую купюру. Тот благодарно кивнул головой в ответ, шутливо приложил руку к шапке и, кивнув своему напарнику, вышел из квартиры.

— Эх, целых 370 рублей стоит! — с гордостью заявил батя. — «Океан» называется!

Поставив в новый холодильник недопитую бутылку молока и кастрюльки с котлетами и макаронами, родители решили немного передохнуть, завалившись на кровать. Однако отдых длился недолго. Через полчаса батя сказал что нужно стаскивать ненужный хлам в их ячейку, которая находится в подвале.

— А ты там был, Гришка? — с интересом спросила мама.

— Был, — подтвердил батя. — Вот ключ от подвала, а это ключ от ячейки.

Он показал большой винтовой ключ, на одном кольце с которым висел ещё один ключ, по-видимому, от навесного замка.

Все трое оделись, взяли вещи, которые не потребуются в ближайшее время, и отправились вниз, исследовать подвал. Вход в него находился слева от лестницы, ведущей на первый этаж. Батя большим винтовым ключом открыл замок и распахнул деревянную дверь, из-за которой пахнуло теплом, запахом мышей и кошек. Включив свет выключателем, который находился сразу у входа, батя с удивлением воскликнул:

— Смотрите, какой таракан!

По ступенькам лестницы, быстро перепрыгивая с одной на другую, бежал громадный подвальный таракан, длиной сантиметра три, не меньше.

— Фу, какая мерзость! — крикнула мама. — Я туда не пойду!

— Да брось ты, обыкновенный чёрный таракан! — рассмеялся батя. — Пошли давай!

Вниз вела довольно крутая лестница, по которой нужно было спускаться осторожно. Правда, слева были перила, и спуститься можно было, держась за них.

Когда спустились, очутились в подвальном коридоре, идущем под всем домом. Стены коридора были бетонированные, а пол засыпан песком вперемешку с гравием, за долгие годы перемешавшимися с грязью и пылью. Через равные промежутки на стене были прикреплены светильники в защитной металлической решётке.

С одной стороны коридора находились подвальные отсеки, на которых были написаны номера квартир, к которым они относились. Батя нашёл синюю дощатую дверь, на которой намалёвана крупная цифра 22, номер их квартиры, и открыл замок, а потом распахнул дверь. Зажёг свет и шагнул внутрь. Женька осторожно заглянул в отсек. Внутри с одной стороны стояли самодельные полки, сделанные из горбылей, с другой стороны сделан ларь, по-видимому, в котором бывшие хозяева хранили картофель. Сейчас в ларе ничего не было, да и полки стояли пустые. Только на самой нижней полке стояли какие-то старые, уже ржавые банки от краски и бутылка с потёками, затянутая паутиной. Чувствовался слабый запах какого-то растворителя либо олифы.

Мама тряпкой, захваченной с собой, на скорую руку протёрла пыль на полках, и батя положил вещи: болотные сапоги, рюкзак, снасти для рыбалки, удочки поставил в угол, рядом с ними лыжи, часть которых держала в руках мама.

— Вот и всё, новый сарай, — заявил батя. — Можно всякое барахло хранить, как и раньше. А то, что понадобится вскоре, положим потом на антресоль.

Потом закрыли подвальный отсек, поднялись из подвала, закрыли дверь в подвал и хотели уже подняться, как неожиданно нос к носу столкнулись с какой-то бабкой очень сурового вида, которая вошла в подъезд. Одета она была в длинное сиреневое пальто мешком и шарообразную вязаную шапку с вышитым сбоку цветочком. На ногах валенки.

— А вы кто такие? — недружелюбно спросила бабка. — Вы чего по подвалу лазаете? Милицию вызвать? Али в прокуратуру написать?

— Мы новые жильцы, — объяснил батя. — В двадцать второй квартире живём. Сейчас в подвал ходили, вещи таскали.

— Я старшая дома, Антонина Петровна! — строго сказала бабка. — Вы знаете, как у нас здесь принято жить? У нас принято жить спокойно, мы люди культурные: нельзя пить водку, мусорить в подвале и в подъезде, а также во дворе. Мусор носить знаете куда?

— Не знаем, — отрицательно качнул головой батя.

— Мусор надо носить за больницу, туда мусорка приезжает с 6 до 6:30 вечера, — заявила старуха. — А пищевые отходы выбрасывайте в бачок, который стоит у подъезда. Только стекло туда и всякую дребедень нельзя бросать, а то штраф большой! Всё ясно? И чтобы квартплату вовремя платили! Если что — милицию вызову или участковому напишу!

Сказав последние слова, старуха не стала выслушивать ответ на них, а, вздёрнув нос, начала подниматься по лестнице вверх. На втором этаже была дверь с небольшой эмалированной табличкой, на которой написано: «Ветеран социалистического труда Антонина Петровна Жабова». Бабка открыла эту дверь, вошла внутрь и с грохотом захлопнула её.

Некрасовы поднялись в свою квартиру. Так и познакомились с первым человеком, живущим здесь. Вернее, уже со вторым человеком. Первым был их сосед.

…Соседа Женька увидел в этот же вечер. Сидели, смотрели телевизор, как неожиданно клацнул входной замок. Сначала было даже непривычно, что ты живёшь в квартире и к тебе запросто может зайти какой-то посторонний человек. Женька с любопытством уставился на то, как в коридор вошёл мужик в чёрном пальто, старой потрёпанной кроличьей шапке, с авоськой в руке. Мужик, увидев, что на него смотрят, кивнул головой, открыл замок своей комнаты, попав дрожащей рукой в скважину лишь с третьего раза, и вошёл внутрь, задев авоськой косяк. Внутри звякнули бутылки.

Женька почему-то сразу понял, что сосед пьющий. Вид у него такой, словно он сильно побитый жизнью. Пальто явно не первой свежести, шапка старая, брюки неглаженные, на ногах суконные боты «прощай, молодость». Первое впечатление оказалось не обманчивым: холостяк Виктор Демидов был тихим и беспросветным запойным алкоголиком. Жил один уже много лет в захламлённой донельзя комнате. Женька как-то случайно обнаружил, что, уходя, сосед забыл запереть дверь. Движимый любопытством, понимая, что так делать не стоит, но всё-таки открыл дверь и посмотрел, что там находится.

Такое ощущение, словно здесь жил какой-то бомж. На окне не было штор, стёкла заклеены газетами, от чего в комнате казалось совсем темно. С давно небеленного потолка свисает запылённая лампочка. На кровати, похоже, никогда не разбиравшейся, лежит сразу несколько матрасов, одеял, покрывал и две подушки, с уже ставшими чёрными наволочками. Напротив большой шкаф, полностью забитый старыми пыльными книгами. Тумбочка с чёрно-белым телевизором без задней крышки, рядом стол, больше похожий на верстак, с настольной лампой, на котором грудой навален всякий хлам: старые телефонные аппараты, трубки, динамики, платы с какой-то допотопной электроникой и лампами, большие конденсаторы, груды отпаянных элементов схем: транзисторы, диоды, конденсаторы.

В углу у окна, в ногах кровати, стол, на котором несколько пустых бутылок из-под водки и вина. В комнате даже не было холодильника, что говорило о том, что сосед здесь вообще не питается.

Поражённый такой мрачной картиной, Женька закрыл дверь. Придётся жить с таким соседом…

Однако, по большому счёту, сосед много проблем не доставлял: жил он, как говорил, часто с матерью, у которой была своя квартира, питался или у неё, или в рабочей столовой. Дома он никогда не готовил и не ел, разве что пил спиртное. Однако даже когда пил, пьяным его почти никто не видел: напиваясь, Демидов смотрел телевизор, да так и засыпал под него. Наутро вставал, и почти не умываясь шёл на работу, часто с похмелья…

…В доме, оказалось, проживает множество детей самого разного возраста, от мала до велика, и Женька, как-то вечером вышедший погулять, неожиданно познакомился с целой компанией пацанов примерно его возраста. Оказалось, здесь очень любят играть в хоккей. Причём гоняли не на площадке, а прямо возле дома, в проезде. Впрочем, машины здесь ни у кого не было, разве что у подъезда стоял отцовский грузовик, да и то иногда, поэтому гоняли шайбу прямо у подъезда. Воротами служили сами подъездные двери, хоть и находились под углом в 90 градусов от воображаемого хоккейного поля.

Иногда пацаны пробовали ставить вместо ворот бачки с пищевыми отходами, но старшая дома Анитонина Петровна, которая была старшей дома ещё со времён Сталина, стучала в окно, призывая немедленно вернуть бачки на место, а то им не поздоровится.

— Как звать? Клюшка есть? — крикнул один из пацанов, увидев Женьку.

— Звать Женька, клюшки нету! — живо ответил Женька.

— Жаль, а то бы сейчас с нами поиграл, нас двое, а их трое, — с жалостью ответил пацан, но потом тут же нашёлся: — У меня запасная клюшка есть, она правда сломана, половинка только. Будешь с нами играть? Меня Игорь звать, вот этого Серёга, того Славка, это Диман, а тот Юрик.

— А давай! Поиграем! — кивнул головой Женька.

Клюшка, которую ему дали, конечно, была неказистенькая: много раз ломаная, перемотанная изолентой, да и лопасть наполовину отломана, однако худо-бедно играть было можно, и Женька с увлечением включился в игру. Так и завязываются настоящие мужские компании…